Снежная сказка для демона

Марина Кравцова

Снежная сказка для демона

Глава 1

Планеталюдей связана с сотнями чудесных реальностей. И в любой из них может родитьсястранник по мирам. Но никто не ожидал, что эту способность затейница-судьбаподарит Кураи, проклятому ребенку из Шинсенкё, где рядом с людьми живутволшебные создания - ёкаи. Чего только там ни случается…

***

Заспиной раздался смешок.

-Ты и вправду надеялся пройти незаметно?

Облачныесущества окружили Кураи. Юный демон досадливо поморщился. Ему казалось, чтотени – его верные союзники. Где угодно, когда угодно… Даже здесь их немало – всияющем мирке Соранохана, где цветы вырастают из ветра, а тучи разливаются вморя.

Онспокойно вошел во дворец Небесных Узоров, прячась в тенях, как преступник. Но,оказывается, не обманул здешних обитателей. Кураи никогда раньше таких невидел. Белые, пышные, зыбкие, они казались мягкими и теплыми – облачные волки,лисицы, жабы, птицы, черепахи… Когда один из них – лис с сине-зелеными глазами– стремительно распушил все девять хвостов, Кураи окатило потоком сверкающихбрызг. Но они сразу же и высохли.

-Что тебе нужно во дворце Аяками-сама? – яркие глаза облачного зверя блеснулидрагоценными камнями. Демон окинул его холодным надменным взглядом.

-Кто ты и почему я должен тебе отвечать?

-Я – облачный лис. Один из хранителей свитков богини Аяками, на которыхначертаны узоры судеб. Мое имя Изуми. Можешь не отвечать. Но тогда никуда ты непройдешь.

Соглашаясьс лисом, большая пухлая птица несколько раз взмахнула крыльями прямо передносом демона. Из ее перьев повалили снежные хлопья.

Красивоелицо Кураи скривилось. Он ненавидел снег и лед, и глупая птица своей выходкойтолько усилила его раздражение.

-Что вы, обрывки непонятных облаков, можете понимать в глубоких чувствах,приведших меня сюда?

-Почему же… - Изуми прищурился. – Что-то да понимаем. Хорошо, ты можешь пройти.Я провожу тебя к Аяками-сама.

-Но, Изуми-сан… - попытался возразить один из белых волков.

Лискрутанулся вокруг своей оси, вновь обдавая окружающих мелкими брызгами.

-Не нужно спорить.

Споритьникто и не стал – видимо, Изуми имел вес в этом странном обществе.

ИКураи прошел вглубь дворца Небесных Узоров вслед за лисом. Изуми долго вел егочерез лабиринт светящихся арок и стен, сложенных из осколков хрустальных звезд.В молчании они пересекали почти пустые помещения. В одном ветерок гонял междустен лепестки вечноцветущей сакуры, в другом звучала ниоткуда тихая мелодия, ипод нее медленно танцевали блики света… В третьей из тучек под потолкомпролился на головы освежающий дождь.

Наконецлис раздвинул одним из хвостов двери в просторную комнату, где у окна сиделаАяками, по-домашнему облаченная в легкую юкату из яблоневых цветов. Отложивплетение узоров, богиня с тревогой наблюдала, как в небе, окружающем ее дворец,на глазах рождаются темно-серые тучи. И это значит – пришло время испытаний.

Кураиувидел свою любовь так близко… дыхание перехватило, он потрясенно застыл наместе. Круглое лицо Аяками – сама нежность. Тонкие белые пальцы замерли наразноцветных нитях, волосы ниспадают на спину тяжелой темно-синей тучкой...

Юношаочнулся. Чувствуя, как сильнее забилось сердце, он сделал решительный шаг,словно разорвал границу между мирами. Поклонился с изяществом и грацией. Егоголос, ровный, глубокий, нарушил хрупкую тишину:

-Приветствую тебя, светлая богиня Аяками! Мое имя Кураи, я вечный странник. Мнедовелось видеть многое, чего не измыслит самое яркое воображение. Но сердцепронзил лишь твой образ. С тех пор я не могу спокойно спать. Во мгле моей душиты рождаешь сияние, которого я раньше не знал. - Он послал девушкекрасноречивый взор, отражавший страсть и тоску. - Аяками, позволь мне статьпрочной нитью, самым важным узором в твоей судьбе.

Ихвзгляды встретились. На мгновение богиня дрогнула – демон был слишком уж хорош.Его кожа – цвета белого лотоса, густые волосы черны как ночь. Темные глазахранят в себе отблески лунного света и тайны тысячи миров. Опасная ипронзительная красота, и Аяками поспешно отвела взгляд. Наваждение развеялось.

Богинятепло и чуть печально улыбнулась.

-Я знаю о тебе, Кураи, странник между мирами. Ты предстал передо мной в видении,хотя картина была туманна. Да, я ждала юношу из мира Шинсенкё… но ответ тебя непорадует. Поверь, искреннее признание тронуло мое сердце. Не сердись, я несоздана для страстей, и наши миры… слишком различны. Мне доверены узоры судеб изабота о зимнем острове Юкимия, - голос девушки понизился, зашелестел, словноона доверчиво открывала демону важный секрет. - Когда-то, будучи ребенком, ясотворила его… просто так, а потом полюбила всем сердцем. Все его обитатели –дети моей души. Я создаю для них морозные узоры, цветы из снега и фигурки изольда. Забочусь о том, чтобы зима на Юкимии всегда была снежной, безветренной ияркой. Здесь источник моей силы и радости. Мне не надо другого. Прости, Кураи,но я не могу связать свою судьбу с твоей.

Богинявновь обратила на юношу взгляд, полный тепла. Ей так хотелось быть услышанной,обрести друга… Но демон не понял ее, не оценил доверия. Его гордость былауязвлена, и боль отказа разлилась в сердце ядом. Может быть, он и попытался быбороться со своей природой, как уже делал раньше, но рассказ о снежном островевоспламенил давнюю ненависть к зиме.

-Неужели я всего лишь презренная тьма в твоем сиянии? – произнес он язвительно.- Тогда знай – я не смирюсь. Твое плетение обернулись жестокими путами, но яразрублю их острым клинком мести.

Сэтими словами облик Кураи затуманился. Он отступил и исчез, оставляя за собойпризрачный след теней.

«Ты заплатишь за пренебрежение, Аяками. Яразрушу то, что ты горячо любишь и ценишь так высоко – твою Юкимию…»

Глава 2

Кураиобрел жизнь в мире Шинсенкё, в горном краю под названием Язуна, никогда незнавшем зимы. Но и солнце здесь не светит. Мягкое сияние синей луны заливаетЯзуну. А согревают ее добрые духи гор, ямабико, живым звучанием эха – тысячейотголосков.

Красотахрупка, и властная сила готова сломать ее. Темные жрецы из северных земельобратили жадный взгляд на Язуну. Пожелав расширить владения, воззвали к духамхолода – к могущественной юки-онна и ее ледяной свите. Натравили их на край беззимы. Но восстали вольнолюбивые ямабико. Древние голоса слились в единое эхо.Оно пронеслось повсюду, наполнило воздух волнами тепла, растопило снег и лед.Свет луны, синий, как лепестки ириса в ночной росе, сплелся с волшебствомгорных духов. Усилил звучание их странной песни. Зимние сущности слабели, истаивали,испарялись.

Скороземля, дрожавшая от схватки сил природы, успокоилась. Но в битве между светомлуны и мглой снежных бурь, между несмолкаемым пением эха и завыванием вьюгислучился хаотичный стихийный всплеск. И породил новое создание.

Такпоявился на свет младенец, уязвимый к снегу и льду, но привлекающий тьму. Живоепроклятие, вместилище боли самой Язуны. В холодную ночь после битвы простойремесленник из горной деревни нашел дитя, укутанное тенью. Состраданиеоказалось сильнее страха. Семья ремесленника приняла малыша. Люди дали ему имяКураи и растили как родного сына, учили добру и любви, заботе о других. Юношавырос, прекрасный, как лунный свет, но с сущностью демона, склонного кразрушению, ярости и лжи. В его душе всегда боролись свет и тьма, жаждаблизости и страх быть отвергнутым.

Обнаружив,что способен пересекать границы миров, Кураи сразу же этим воспользовался. Ссемьей расстался с грустью, но и с облегчением – теперь он не причинит имневольно вреда.

Другиемиры… их много, все они разные. А Кураи в них – лишь наблюдатель. Незримаятень, печальный зритель чужих жизненных пьес. Но однажды судьба привела его вОблачный мир Соранохана, где юноша увидел прекрасную Аяками – светлую богинюузоров и переплетений. И потерял покой от любви. Он горячо надеялся, чтовстреча с богиней принесет ему счастье. Что чувство его будет оценено и принято…Увы, но отказ ранил демона куда сильнее, чем он мог предположить. И теперьКураи переместился на снежный остров Юкимия посреди облачного моря, чтобы найтиего слабые стороны и наложить смертоносное проклятье.

Глава 3

Сотниволшебных миров связаны с миром людей... С миром сложностей и противоречий, гдев чудеса верят, но нередко отвергают. Стоит им хоть чуть проявиться...

Москва,декабрьский вечер. Кафе-читальня.

ЖеняСнежина сидела за любимым столиком. Рядом – роман Тургенева. И чашка черногокофе с лимоном. За окном – легкий снегопад. Огни, огни повсюду. Звезд на небеменьше, чем этих огней. А Женя видела сумрак между ними. Воображение рисовалочерных птиц, потонувших, пропавших в зимней синей мгле. Вороны… они теперь дажеснятся. Почему ее старенький дедушка утверждал, что в их роду были вороны?Люди-птицы, самые настоящие оборотни.

Она,маленькая, смеялась:

-Оборотни все перевелись, дедуль!

Старикс улыбкой целовал ее в голову.

-Не скажи, Женюша.

-Тогда почему я не обращаюсь в птицу?

-У тебя другой дар.

Дар…Она знает лишь один – постоянно, мучительно, горько ошибаться в людях.

Вездеелки, блеск, мишура. А ей совсем не хочется думать о празднике. И все равнодумается, хоть плачь. Где сейчас ее Юрка? Молодой пианист, большой талант.Уехал на гастроли, оставил ее, тогда казалось – ненадолго. С кем теперь онвстретит Новый год? О том, что у него другая, Женя узнала из интернета. Простотак, случайно, прокручивая ленту…

Позвонила.Он долго мялся, потом виновато признался:

-Да… Я не знал, как сказать по телефону. Думал, при встрече... Как-то вылетелииз головы все эти соцсети… Прости, Жень, но ничего у нас не получится. Я люблюдругую.

Чтож тут поделать… Любит так любит. Сердцу не прикажешь. Женя Снежина порой соответствовалафамилии. Расставаясь, обдавала холодом. Рвать – так сразу. Никаких «поборотьсяза любовь», никаких шансов и новых встреч. Уходя – уходи.

Больно…Почему так больно-то? С другими было иначе. Она и сама рвала с ухажерами, недоводя до чего-то серьезного. И ее бросали. Правда, не изменяли так нагло заспиной.

Та,Юркина новая, ничего… красивая. Миленькая такая блондиночка, золотая девочка итоже вся в искусстве. Хрупкое кружевное создание. Может, именно такаячудо-пианисту и нужна? А не она, Евгения Снежина, с ее классической средневековойкрасотой? Спокойная, прохладная. Длинные темные волосы без прически, одетапросто – синий пуловер крупной вязки, джинсы и удобные ботинки.

Нинамека на праздничный блеск. Если год заканчивается так, стоит ли ждать чего-тоот следующего?

Хорошо,что Юра не любит кафе-читальни. Сейчас бы и это место оказалось отравленнымвоспоминаниями. А так – дорогой сердцу мирок, в него можно уйти, и тебя нетронут. Полки с книгами тянутся вдоль стен. Свет ламп с витражными абажурами отбрасываеттеплые блики на деревянные столики. Чашки с кофе, тарелки с пирожными... Посетителейнемного. Они с сумками, большими пакетами. Наверняка во многих подарки.

Кактут не думать о Новом годе?

Попыталасьотвлечься на «Дворянское гнездо». Старенькое издание, страницы пожелтели отвремени, но в этом особая прелесть. Женя старалась погрузиться в мир старинныхусадеб и возвышенных чувств, но мысли упорно возвращались к Юре.

Хочешьне хочешь – все поблекло. Даже этнографический музей, где Женя – младший куратор.Раскладывает экспонаты, как сказочные сокровища, погружает посетителей в древниеистории, чувствуя себя хранительницей тайн. Она уже не пригласит Юру навыставку, которую организовала с такой любовью... Не разделит с ним радость. Неувидит, как его глаза загораются от удивления.

Идаже впечатлениями от Тургенева поделиться теперь не с кем. Хотя зачем вообще это…Любовь какая-то. Нет ее, любви. Есть комфорт и привычка. Всё.

Вкафе-читальне так тихо... Только шорох страниц от соседних столиков и отголоскиоживленного шума за окном. Ничто не происходит, минута течет за минутой… А Женясидит, погруженная в свой горький внутренний мир, где Новый год кажется непраздником, а рубежом, за которым уже не останется ни волшебных тайн, нинадежды, ни смысла...

Глава 4

«Ненавижуснег… Ненавижу лед, отблески солнца на нем – эту лживую красоту. Как Аяками вообщемогло прийти в голову сделать свой остров таким... таким отвратительно зимним?»

Таиласьли в его сущности память о появлении на свет через боль и страх земли Язуны?Наверное. Силы мороза делали Кураи уязвимым. Враги... Опасность. Холоднаябезжизненность. Вот что такое зима! Демон был настороже, все вокруг вызывалоотторжение. Все, что Аяками предпочла его любви и преданности…

Междутем картины зимнего острова могли очаровать любого, кроме Кураи. Огромные снежинкипадали мягко, неспешно. Кружащие в воздухе духи ловили их, похоже, соревнуясь –кто больше. На яркой синеве над головой переливались разноцветные узоры.Деревянные дома уютно кутались в сугробы, словно в пушистые одеяла. Им ничутьне мешали облачные животные и птицы – те вольготно устроились на изогнутыхкрышах и наблюдали за жизнью с высоты.

Аостров жил вовсю, дышал и искрился, полный веселого движения. Между белыми деревьямии скульптурами из льда люди и ёкаи играли в снежки, танцевали. Покупали рисовыепирожные и чай у уличных торговцев.

Кураибыл поражен, выхватывая взглядом знакомые фигуры. Дев юки-онна он помнил по Язунекак пожирательниц жизненной силы – они пили ее из замерзающих жертв. Но здесь этидевушки творили искристые украшения из инея и осыпали прохожих морозной пылью,даря веселье, а не смерть. Снежный монах, известный Кураи как дух, сбивающийлюдей с пути в зимних бурях, собрал вокруг себя детей и рассказывал им явночто-то увлекательное. А длинноносые краснолицые тэнгу устроили воздушные гонкина потеху публике.

«Кактакое возможно?»

Погруженныйв задумчивость, демон брел дальше, незримый для многих, кутаясь в тень. Духивесело болтали, до него доносились их голоса.

-Слышали, что уважаемая принцесса-жрица наконец-то согласилась стать женойЮмио-сама? – чирикал один.

-О да! Теперь наш дух весны расцветет еще сильнее, - прогудел второй.

-И весна станет ярче! – добавил нежный женский голос.

-Я видел их вместе… любовь и гармония. Химари-сама прекрасна как никогда.

-Поглощены друг другом – как бы не позабыли о своих обязанностях.

-Не суди о том, что тебя не касается!

-Пусть сплетение их судеб будет ярким и светлым, как снег под солнцем.

«Головаидет кругом», - рассердился Кураи.

Какнеуютно среди зимней радости… и как больно, что не можешь ее разделить.

Онневольно остановился. Перед ним возвышался белый храм, украшенный резнымиузорами. Кураи уже видел похожие во дворце Аяками, считывал в них сложное сочетаниегармонии и хаоса. Ничего странного – целые миры имеют в основе узорноеплетенье. Не это заставило его застыть на месте. Скульптура. Даже в холодномкамне – нежность черт и теплый взгляд. Длинные нити на тонких пальцах… Кажется,Аяками сейчас оживет, сделает шаг навстречу, улыбнется… и вновь отвергнет.

Кураисжал кулаки – ногти впились в ладони. Что ж… клубок теней, первозданная мгла – егооружие и сила.

«Сначалая уничтожу твое изображение, Аяками… а потом и весь твой лживый остров».

Тенизаклубились в самых черных глубинах его души, притягивая обрывки мглы извнешнего мира. Собрались на кончиках пальцев, удлиняясь, превращаясь в живыещупальца. Полные угрозы, потянулись к светлой статуе, обволокли ее… и растаяли.Ничего.

Кураизакусил губу, готовый выплеснуть нарастающий гнев, но не успел.

-Хорошее представление, но вряд ли жители Юкимии оценят по достоинству, -прозвучал над ухом чуть насмешливый голос.

Качнулисьпышные облачные хвосты, а потом лис Изуми завис прямо перед демоном, скрестивна груди белые лапы. Сине-зеленые глаза уже знакомо блеснули драгоценнымикамнями.

-Опять ты… И ты меня видишь, - Кураи был раздосадован.

-Вижу не только я. Но спокойно – для большинства ты незрим, а остальным нет деладо унылого иномирного демона. Они ожидают другого зрелища – куда более привлекательного.

-Откуда ты взялся? – Кураи почему-то не мог всерьез рассердиться на это туманноенедоразумение.

-За тобой увязался, как же иначе? Ты же мрачен как тэнгу после попойки. Наверняказадумал месть, коварную… или не очень. Скорее, глупую, раз на Юкимииполагаешься на свои силы.

-Знаешь что, кусок облака…

Лисприложил лапку ко рту.

-Т-с-с… спрячься получше, о повелитель теней, и давай смотреть.

Неподалекуснег взвихрился и рассыпался не только снежинками, но и цветочными лепестками.Из веселой метели, соединившей зиму с весной, появилась юная пара.

Девушкав одеянии жрицы – белое кимоно и красные штаны-юбка хакама – благосклонновзирала на мир большими ясными глазами. Светлые волосы, собранные в высокийпучок, украшала серебристая заколка в форме сложного спирального узора. Похожиеузоры поблескивали и на широком поясе оби. Движения девушки были плавны, жестысдержанны.

-Принцесса Химари, жрица богини Аяками, - шепнул Изуми на ухо демону. – Прекрасна,правда?

Кураихолодно пожал плечами. Нет, эта служительница не могла сравниться со своейбогиней.

Юношарядом с Химари, изящный, почти воздушный, казался с избытком напоеннымжизненной силой. Трепетали, как от ветра, широкие рукава его легкого кимоно, назеленой шелковой ткани играли иллюзорные бабочки. Веточки цветущей сакурыукрашали темные волосы, свободно струящиеся по спине.

Этосоздание, полное движения и свежести, не вызвало у Кураи неприязни – в немничего не было от зимы. Вспомнились подслушанные невольно сплетни.

-Это Юмио, дух весны? – спросил он лиса.

-Да, - тот окинул спутника Химари странным взглядом. – Он давно влюблен впринцессу-жрицу и не скрывает своих чувств. Но смотри… сейчас будет интересно.

Женихаи невесту окружила стайка зимних духов, давно ожидавших у храма. Исполнившисьрешимости, от них отделилась молоденькая юки-онна – хрупкая, с инистыми волосами.Ее голубые глаза просияли невинным восторгом, когда она робко протянула Юмио украшеннуюкоробочку с печеньем.

-Вряд ли девочка по-настоящему влюблена, - тихонько пояснил Изуми. – Думаю,просто выразила всеобщее обожание. Весна на Юкимии очень коротка, это скорее,продолжительный фестиваль, чем смена сезонов. Вот дух весны и привык к тому,что все его превозносят. Но взгляни-ка на принцессу-жрицу…

Юмио,легкий и игривый, ласково улыбался юки-онне, принимая угощение. Он не видел,как нахмурилась Химари, как недовольно поджала губы.

-Любит ли она его? – продолжал лис. Хвосты нервно дернулись, разбрызгивая капливоды. – Непонятно. Но ревнует – это точно. Знаешь, демон… ты сказал, чтообрывки облаков ничего не смыслят в чувствах. Это не так. Но лучше бы тыоказался прав.

-Неужели… - Кураи удивился догадке. – Ты увидел во мне свое отражение,девятихвостый?

-Верно. Я понял боль неразделенной любви. Но ты… ты скоро найдешь себе другую,даже не спорь. А вот мне для начала неплохо бы обзавестись телом из плоти…стать настоящим кицунэ, способным принимать человеческий облик.

Мысльо том, что его сердце забудет Аяками ради кого-то еще, показалась Кураи досмешного нелепой. Но он не стал возражать. Тем более, сейчас его интересовалодругое.

-Почему ты на меня так смотришь, словно чего-то ожидаешь?

-Мы связаны сильнее, чем ты думаешь, Кураи, - серьезно ответил лис. – Поверь… яумею читать узоры судеб. Но здесь не место для подобных бесед. Не хочешь ливыпить чая?

-Все что угодно, лишь бы согреться, - бездумно ответил юноша и поморщился из-засвоей нелепой откровенности. Надо ли показывать всем подряд, что холод – егослабость?

Намордочке облачного лиса отразилось подобие улыбки.

-Прекрасно. Тогда иди за мной.

Глава 5

Изумипоплыл по воздуху – вылитое облако! Казалось, вот-вот растворится в небе, и вседевять хвостов разольются каплями дождя… Кураи ничего не оставалось, как идтиследом. Ему по-прежнему было досадно и тяжело – этот чуждый мир невыносим. Хотяуже проклевывалась заинтересованность. Вдруг и правда что-то получится с новымзнакомым?

Вскорелис сделал мягкий, плавный поворот, выводя Кураи к подернутому льдом озерцу. Средибелизны и хрустальности домик на берегу притягивал взгляд теплотой неяркихоттенков.

-«Облачный павильон», - пояснил Изуми, вдруг оказавшись у демона перед носом. –Вот здесь мы с тобой все и обсудим. Хозяин, Ясуо, хорошо меня знает. Конечно,кто на Юкимии не слышал о помощнике богини Аяками из дворца Небесных узоров?

Местечкооказалось не только внешне приятным, но и уютным внутри. Мягкий свет бумажныхфонарей отражался на гладких поверхностях низких столиков. Но теней былодостаточно, чтобы Кураи, все еще скрываясь, ощущал себя уверенно. Он вдохнуларомат чая и сладкой выпечки, подавив вздох досады. Ему не нужно подкреплятьсебя едой, но она согревает. Очень хотелось тепла. Что это, если не слабостьперед зимой с ее ненавистными холодами?

Ясуо,хозяин чайного домика в ярко-красном кимоно, учтиво поклонился. Кураи сразупонял, что это тэнгу – из тех, что здесь, на Юкимии, как и все, строят из себядобряков. Похож на благообразного старичка, но круглые желтые глаза хитроблестят, а нос слишком длинный даже для таких, как он… В руке Ясуо держал большойвеер.

-Добро пожаловать, Изуми-сама, - голос тэнгупоходил на гулкое горное эхо. - Что желаете сегодня?

Изуми,парящий высоко над полом, слегка дернул ухом, подплывая ближе:

-Нам нужно уединенное место, Ясуо-сан. Для важного разговора. Мне и моему…другу.

Ясуоповодил туда-сюда глазами. Несколько ёкаев наслаждались чаепитием, ни на что необращая внимания. А в ближайшем углу слишком уж сгустились тени. Тэнгупонимающе улыбнулся. Веер щелкнул, раскрываясь, и диковинный нос тут же заметноукоротился. Видимо, так Ясуо образно дал понять, что не собирается совать егокуда не следует. Даже здесь, на острове Счастливой зимы, как еще называютЮкимию, некоторые дела требуют тайны.

Облачныйлис довольно кивнул и продолжил:

-И лучшее угощение... что-нибудь согревающее.

Тэнгус новым поклоном провел гостей вглубь деревянного домика. В их распоряженииоказалась комната с татами. Посередине стоял низкий столик из полированногокедра. Стены украшали каллиграфические свитки – пожелания мира и гармонии. Заокном открывался вид на льдистое озеро, и Кураи предпочел сесть к нему спиной.

Угощениеприбыло быстро. И все было горячим: тайяки – выпечка в форме рыбок, блинчикидораяки, рисовые моти и даифуку…

Демон,оставаясь в тени, крепко сжал чашку с зеленым чаем, согревая пальцы. Кровьбыстрей побежала по венам, тело стряхивало прикосновения зимы. Впервые за времяпребывания здесь он ощутил не горечь и гнев, а любопытство.

Изуми,покрутившись, устроился напротив, поглядывая на чайник с довольным видом.

-Ты пьешь чай? – заинтересовался Кураи.

Лисвесело фыркнул.

-Чем я хуже тебя? Тебе ведь тоже не нужно есть и пить, чтобы жить, да? Нолакомиться сладостями… приятно.

Отнего отделилось маленькое облачко и покрыло одну из рыбок-тайяки. Изуми неспеша подтолкнул его лапкой и отправил в рот.

-Вкус я вполне ощущаю. Не скажешь, глядя на меня, да? Я чувствую и испытываюкуда больше, чем кажется на первый взгляд. Наверное, в этом и беда моя.

-Да, я уже понял твою печаль. Принцесса-жрица?

-Не правда ли, это очень глупо? Любоваться ею, не в силах даже принятьчеловеческий облик…

-Глупо? Возможно, любые сильные чувства делают нас глупцами.

Свежаявыпечка обжигала, но Кураи ничего не имел против. Наконец-то согревшись, он почувствовалсебя куда лучше и, что уж там – уверенней. Знакомство с Изуми обещалоприключение, и демон не собирался его упускать.

-Ты что-то уже придумал?

Лисна миг задумался.

-Скажем так… Хочу сам притянуть к себе свою судьбу. А ты… Ты жаждешь отомстить.

-Подслушал мою беседу с богиней?

-Конечно. А почему нет? Слушай, демон. Ты же странник по мирам. Как же ты непонял… Такой мирок, как Юкимия, может уместиться на ладони великих ками! И поэтомуего легко опекать и лелеять. Что могут твои тени? Все чуждые затеи – бесполезны.Здесь каждый камень, кустик, любое создание под особой защитой.

Кураиощутил внутреннюю дрожь, словно опять дохнуло зимой.

-Что… что за защита?

Тутже на белой коже вспыхнул румянец стыда – зачем спрашивать явную глупость? Кто поделитсяс чужаком такими сведениями? Но, к его удивлению, Изуми охотно ответил:

-Офуда. Свиток. Именно на него юная Аяками когда-то нанесла узоры, придумываяЮкимию. Сама судьба острова Счастливой зимы… и его защитный талисман. Пока свитокцел, богиня словно держит свое творение в нежных пальцах. Ты ничего не сделаешь,Кураи. Твои тени растают словно льдинки под солнцем, когда приходит время Юмио.