Дар Имуги. Книга 2. Ставка на месть

Почему он сказал: «Я не могу»?

Здесь было замешано что-то темное. Я знала. Что-то могущественное. Что-то, что заставило Руи удерживать смертных, которых он уже украл, в своем царстве, нарушить данное мне обещание.

Ханыль Руи что-то утаил от меня.

«Почему ты не остановился? Почему нарушил клятву?»

Мне нужны были ответы. И я получу их сегодня.

Я собралась с духом и прижала серебряное кольцо к губам, призывая Крысолова. Кольцо словно с нетерпением ждало моего прикосновения, оно нагрелось в ответ, вспыхивая синим, – цветом огня токкэби Руи.

Напряжение спало, но только на мгновение. Долю секунды спустя я развернулась с грозным выражением лица, из моих запястий появились чешуйчатые лезвия, и я убрала кольцо в карман. Я снова ощутила, что за мной кто-то наблюдает. Никак не получалось избавиться от этого ощущения. И все же я не услышала ничего, кроме обыденных звуков королевства, когда обострила свои чувства, прежде чем снова их обуздать. Меня окружали лишь обшарпанные стены переулка.

– Кем бы ты ни был, – процедила я, – тебе лучше уйти.

Мог ли это быть Руи? Нет, мне казалось, что за мной наблюдают, еще до того, как я вошла в «Голубиную клетку», а токкэби я призвала только сейчас. Если это был один и тот же наблюдатель, значит точно не Руи.

Ответа ожидаемо не последовало. От пристального взгляда все внутри меня похолодело, я медленно и осторожно вышла из переулка.

Что-то вышло из тени и осторожно последовало за мной.

Я была не в состоянии сражаться, но могла попытаться. Должна была.

От резкого разворота мир перед глазами поплыл, и я постаралась восстановить равновесие. Но я все еще не могла разглядеть фигуру. Не прошло и полсекунды, как я бросилась к силуэту и впечатала его в стену. Отшатнулась назад, и ноги почти подкосились, когда я изо всех сил пыталась удержаться в вертикальном положении, подчинить себе свое тело. Твердые мышцы напряглись под моей хваткой, и я обнажила зубы, прижимая лезвие к тонкой, изящной шее, которая была мне слишком хорошо знакома.

Серебристые глаза сверкнули в темноте. Это был он.

– Что ж, – промурлыкал Ханыль Руи, император Токкэби, Крысолов. – Что-то мне это напоминает. Но теперь у тебя получится убить меня. Как увлекательно!

– Ты, – сказала я, и в голосе странно смешались облегчение, раздражение и тень подозрения.

Я была слишком потрясена, чтобы почувствовать боль от острого лезвия его предательства. Руи довольно улыбнулся.

– Я, – подтвердил он, убирая мой чешуйчатый клинок от своей шеи.

На кончике его пальца виднелась капля золотистой крови, которая быстро исчезла, а порез зажил.

– Здравствуй, Лина.

Я нахмурилась и вновь медленно приставила чешуйчатое лезвие к его горлу.

– Ты удивил меня, – прошептала я. Услышал ли он стальную нотку в моем тоне? Почувствовал ли, как ярость, растерянность и боль снова забурлили во мне? Мы стояли слишком близко друг к другу, и я чувствовала его дыхание. – Ты не должен удивлять меня.

Руи вновь убрал лезвие, мрачный смешок сорвался с его губ.

– Но тогда было бы слишком скучно.

Его улыбка стала шире, а мои губы предательски повторили ее. Однако мое лезвие у его горла заставило задуматься, единственный ли это способ получить все ответы.

Но император был прекрасен в ночи, блики лунного света танцевали на его золотистом, словно высеченном из мрамора, лице. Его темные блестящие волосы ниспадали на черный ханбок, который был слегка распахнут, открывая очертания точеной груди. По обыкновению, в его заостренные уши были вставлены длинные серьги из чистого серебра и несколько элегантных колец, одно из которых было идентичным моему. В данный момент он был прижат к стене, его голова была откинута назад, обнажая шею. Губы изогнулись в хитрой ухмылке.

– Скучала по мне, маленькая воровка?

– Я… Ты мокрый? – спросила я. При ближайшем рассмотрении его волосы казались такими неестественно блестящими.

– Очень, – ухмыльнулся токкэби. Однако он казался усталым. – Сегодня была гроза.

Сегодня в Сунпо действительно прошла гроза, и он явно наведывался в королевство. Я прищурилась и с большим усилием отстранилась, заставляя себя успокоиться и выровнять дыхание. Руи не сдвинулся с места, он лишь склонил голову набок.

«Дипломатия эффективнее грубой силы», – прошептал Голос.

«Я тебя не спрашивала».

Но тем не менее я прислушалась к его совету. Голос, как ни странно, успокоился, удовлетворенный моими действиями.

– Руи, – произнесла я очень ласково, вынимая из-за пояса кинжал и лениво вертя его в руках, – не хочешь ли ты рассказать мне о твоей маленькой утренней шалости?

Руи замер.

– Какой шалости? – хрипло уточнил он, и я оскалилась.

Как он посмел разыгрывать непонимание?

– Той, из-за которой ты нарушил обещание. – Сладкие речи закончились, пальцы сжали рукоять, слова вырвались наружу, жгучие, как кислота. – Весь рынок, Руи? Какая причина… – Я резко замолчала.

У него перехватило дыхание, он изо всех сил старался снова надеть маску озорства. Я заскрежетала зубами. Конечно, он понимал, в какую ярость привел меня нарушенным обещанием. Его ноздри слегка раздулись, и я с удивлением поняла, что он изо всех сил старался дышать ровно. И…

На его лице промелькнула тень страха. Это был страх раскаяния, граничащий с чувством вины, вызывающим ненависть к самому себе. Именно это заставило меня остановиться. Я слишком хорошо знала это выражение лица. Так я смотрела на Сана в Чосыне, извиняясь за ту ночь, когда моя семья была жестоко убита. Я боялась, что Сан будет презирать и обвинять меня с горечью и ненавистью.

Гнев отступил, я медленно убрала кинжал в ножны и опустила руки.

– Руи, – мягко произнесла я.

Он закрыл глаза. Маска спала с его лица.

– Не здесь, – ответил он. – Не сейчас. Прошу. Я пришел, чтобы извиниться, но не здесь.

Я сделала глубокий вдох, заставила себя удержаться от расспросов, подавила боль и лишь кивнула. Если в игру действительно вмешались темные силы, то переулок в Костяной Яме Сунпо – не самое подходящее место для обсуждения.

– Ладно, – сдалась я и протянула руку.

Измученный взгляд Руи задержался на моем лице, когда он вложил свою ладонь в мою. Я ощутила холод его кожи, когда наши пальцы переплелись. Несмотря ни на что, не смогла удержаться и на мгновение прижалась к императору, наслаждаясь его близостью.

Этот момент ощущался как затишье перед бурей. Я не хотела ссориться с Руи, но мне нужны были ответы.

Но когда он пробормотал мое имя, я заколебалась.

Возможно, стоит отложить все на несколько часов. Возможно, я могла позволить боли и возмущению вариться в котле с плотно закрытой крышкой несколько часов.

Руи поцеловал меня в макушку.

– Где тот ханбок, что я тебе купил? – хрипло спросил он.

Пальцы Руи были холодными, но я крепко сжимала их, пока мы петляли по узким улицам Сунпо, уходя все дальше от Костяной Ямы. Я опиралась на него, спотыкаясь о камни и огибая лужи. Он молчал, хотя я точно знала, что он заметил мою неловкость. Когда я чуть не споткнулась о собственную ногу, Руи подхватил меня за талию, криво улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ.

Я соскучилась по нему, хотя с нашей последней встречи прошло меньше недели. Я вдыхала его запах, пока мы шли по притихшему городу, и наше молчание становилось дружеским и интимным. Его большой палец описывал круги на моей коже, и он улыбался милой улыбкой, которая раньше показалась бы мне чуждой его бессмертному облику, но к которой я привыкла за последние несколько недель.

– Город еще не сожжен дотла и не утонул в крови, – пробормотал Руи, когда мы зашли ко мне домой. – Даже не знаю, радоваться или огорчаться. А красноволосый? Он все еще жив?

Я сжала губы при мысли, где именно в данный момент находится красноволосый.

– Давай не будем о нем, – пробормотала я, закрывая дверь. – Не сейчас.

Мне хотелось оказаться ближе к нему.

Все остальное могло подождать. Моя уязвленная гордость и недоумение могли подождать.

«Затишье перед бурей», – мрачно подумала я.

Руи, похоже, подумал так же.

В одно мгновение расстояние между нами полностью исчезло. Его губы прижались к моим, руки запутались в моих волосах, а мои прижались к его груди, подталкивая его к спальне и кровати. Я обхватила его за талию, охваченная желанием, от которого у меня покраснело лицо и потеплело в животе. Это позволило мне держать под контролем свой гнев.

Его губы идеально совпадали с моими. Его тело словно было создано специально для меня. Я прикусила его нижнюю губу, и он издал низкий горловой звук, сгорая от желания. Невозможно было не улыбнуться от удовольствия, когда Руи вздрогнул, притягивая меня ближе и крепче прижимая к себе.

– Я скучал по тебе.

– А я по тебе, – хрипло прошептала я, на мгновение отстраняясь, чтобы насладиться резкими чертами его лица, тем, как слегка покраснели его щеки. Он был таким красивым… и моим.

И он нарушил обещание.

От этой мысли я похолодела, словно меня окатили ведром ледяной воды. Сначала был шок, потом – пронизывающий холод, который сковал все тело. Моргая, я разжала руки, которые обнимали его за шею.

– Правда? – В глазах Руи отразилось беспокойство. Замешательство. Я знала, что он заметил, как я внезапно отстранилась, и увидела, как тень вины промелькнула на его лице. – В это сложно поверить, ведь ты призвала меня всего один раз.

– Да, – пробормотала я, осторожно подбирая слова. – Правда. Но Руи… – Как озвучить свое разочарование? Чувство, которое отозвалось во мне, когда он нарушил свое обещание. – Мне нужно снять этот костюм, – наконец выдавила я.

Он закрыл глаза, когда я слезла с него, и провел рукой по волосам, не в силах игнорировать предательство, ранящее мое сердце. Я чувствовала его взгляд, когда вышла из комнаты, и выражение его лица было почти нечитаемым, когда я вернулась в его шелковой рубашке.

Почти. На лице мелькнула нерешительность. И возможно, страх.

Лежа в кровати, я на несколько минут закрыла глаза, чтобы выровнять дыхание. Руи молчал. Когда я снова открыла их, на меня смотрело расплавленное серебро.

– Ты такая красивая, – прошептал Руи, и его лицо смягчилось почти грустной улыбкой. – Мне нравится наблюдать за тобой, маленькая воровка. Больше, чем за снегопадом в первый зимний день, больше, чем за лунами над моим королевством.

Я не улыбнулась в ответ, потому что в груди у меня снова что-то сжалось.

– Ты наблюдал за мной несколько часов, – произнесла я, натягивая простыню до подбородка, вспоминая ощущение уверенности в том, что за мной наблюдают, перед тем как войти в «Голубиную клетку». – Ты должен был заботиться об Ынби. – Моя младшая сестра находилась в безопасности, в Кёльчхоне, под присмотром придворных Руи и далеко-далеко от хаоса, который я собираюсь создать. – А не следить за мной из тени. – И не похищать весь рынок.

Воцарилась неловкая тишина.

– Я не следил за тобой, – произнес он наконец прямо мне в макушку. – Я пришел, когда ты позвала.

Я нахмурилась, потому что в его тоне слышалась правда – правда и легкое беспокойство.

Кто же тогда наблюдал за мной, когда я вошла в «Голубиную клетку»?

Малейшей неловкости оказалось достаточно, чтобы котел эмоций начал медленно закипать. Выплеснулись гнев и обида. Смятение и усталость – такие глубокие, что мое дыхание стало поверхностным.

Руи понял, что буря началась. Что наше временное перемирие закончилось.

Он собрался с мыслями и осторожно, подбирая слова, произнес:

– Лина. Я знаю, что сегодня нарушил обещание. И мне бесконечно жаль. – Он провел пальцем по складочкам у меня между бровями, и его серебристые глаза стали тусклее обычного, когда я впилась в него сердитым взглядом. Император убрал руку. – Я понимаю, что ты чувствуешь себя преданной. Что ты хочешь вонзить мне кинжал в сердце. Но пожалуйста, пойми, я сделал то, что должен был. Я пришел сюда, чтобы объяснить.

Я не могу. Я сделал то, что должен был.

У меня пересохло в горле, когда слова глухо отдались в сердце.

– Почему ты должен был это сделать? – спросила я, сжимая одеяло. Каждое слово давалось мне с трудом. Я боролась с искушением поступить с ним так, как поступила бы с другим человеком, который утаивал ценную информацию. Я покачала головой. – Почему, Руи? Разве это не твой выбор?

Между нами повисла долгая пауза, воздух словно дрожал от сдерживаемых эмоций. От моего яростного неприятия. От его напряженной вины.

– Я пришел извиниться, а не оправдываться.

– Но я хочу услышать твои оправдания. Они нужны мне. Пожалуйста. Что ты от меня скрываешь?

На лице Руи появилось страдальческое выражение, когда он отвернулся, подставляя лицо лунному свету, пробивающемуся сквозь занавешенное окно.

– Лина… – Я услышала, как он судорожно выдыхает. – Я так много хочу тебе рассказать. И я расскажу, обещаю. Просто в некоторых историях есть нечто большее, чем обычные слова. Некоторые истории не для темного времени суток. Некоторые истории я хотел бы рассказать при свете летнего дня, когда тепло и безопасно.

Осознание этого породило искру беспокойства. Руи был напуган.

Да. Он был напуган. Теперь я четко видела это по его лицу, каким бы отстраненным оно ни было. И от этого осознания я похолодела.

Была история, которую он хранил глубоко внутри себя, история, которая даже сейчас омрачала наш разговор. Была и еще одна – та, которой я еще не поделилась с Ынби, но знала, что должна. Я тоже ждала солнечного света и ощущения безопасности. Я не стану отказывать Руи в том, чего страстно желала сама.

Я почувствовала, что начала уступать, начала верить в правдивость его слов, почувствовала искренность его клятвы, несмотря на то что он ее нарушил. И все же, как только мои мышцы расслабились, а сердцебиение выровнялось… Голос усмехнулся: «Посмотри, с какой легкостью он пренебрег нами. Посмотри, с какой легкостью он забыл про нас. Неужели мы так мало для него значим?»

Я дернулась, словно хотела сбежать от Голоса, хотя это было невозможно. Он устроился в моей голове, став частью меня. Я ощущала его холодное прикосновение к своему разуму.

«Возможно, он сравнивает нас с Шуо Ачарой».

Упоминание о погибшей возлюбленной Руи словно током ударило меня, а Голос становился все злее.

– Лина? – Руи, вероятно, беспокоился за меня, но я не была уверена. Все мое внимание было приковано к Голосу.

«Ачарой, с ее перепачканными краской руками и чувством прекрасного».

«Я тоже любила. Мы оба пережили потерю наших возлюбленных. Не пытайся сделать нас теми, кем мы не являемся».

«Он не доверяет нам, как ей. Он писал ей стихи. А нам?»

«Все возможно однажды».

Я сделала глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на нашептываемую Голосом ложь.

«Посмотри на его длинные волосы. Он все еще скорбит».

Мой взгляд упал на его длинные темные локоны, и внутри что-то дрогнуло. Длинные волосы токкэби были знаком скорби по тем, кого они любили. Как могла я требовать, чтобы Руи отрезал эту последнюю связь с Ачарой? Это было бы неправильно.

«Перестань, ты бредишь», – прошипела я, но Голос лишь самодовольно пожал плечами. Я тяжело сглотнула.

«Ачара знала секрет, который Руи хранит от нас», – прошептал он и ткнул скрюченным пальцем в уголок моего сознания, прежде чем наконец отступить.

Наступила давящая тишина. Я резко вдохнула и спрятала лицо в ладонях. Он должен был исчезнуть из моей головы.

Мне хотелось рассказать Руи о Голосе, но я не могла. Тогда он посчитал бы меня… слабой. Он посчитал бы, что произошедшее сломало меня, а мне это было не нужно. Приступы неуклюжести, моменты, когда я падала на колени, крича, что мир слишком шумный, – все это и так было слишком унизительно. Если Руи не поверит, что с новыми способностями я услышала Голос, он сочтет меня сумасшедшей.

А если поверит?

Возможно, стало бы еще хуже и я увидела бы у него то же подозрительное выражение лица, что у королевского советника. В конце концов я возродилась из чешуи и яда его вечного врага. Доверие было слишком хрупким.

Горечь невысказанных слов ощущалась на языке, я отвернулась, пряча от Руи дрожащие ресницы и мокрые глаза. И хотя со мной в постели лежал токкэби, а в голове обосновался Голос, я никогда не чувствовала себя настолько одинокой.

Нарушенное обещание. Нераскрытая тайна. Новое тело, которое не ощущалось моим. Все это навалилось на меня слишком быстро. Горло сжалось, и мне захотелось вновь очутиться на ячменной ферме, жить простой жизнью, которая была у меня до Когтей, Чернокровых, Кёльчхона и усилителя вонгун.

Руи тихо выругался и нежно положил руку на плечо.

– Лина. – Его голос был полон сожаления. – Лина, маленькая воровка. Мне правда жаль. Я…

– Ты нарушил обещание, – горько сказал я.

Я доверяла тебе. Ты был моим другом. Моим…

– Да, – едва слышно прошептал он. – Но прошу, поверь: я сейчас не обманываю. Мне было нелегко, и я сделал это не ради забавы. – Он замолчал и сел. – Ты хочешь, чтобы я ушел? Я уйду, если ты попросишь.

Горло сжалось, но я покачала головой. В его вздохе послышалось то ли облегчение, то ли раскаяние. Возможно, смесь того и другого. С тяжелым сердцем я закрыла глаза и притворилась, что сплю. Скорее всего, Руи сделал то же самое, но в его голове также крутились невысказанные слова. Нерассказанные истории.

Отчаяние заставило меня обратиться к Голосу. Я все еще испытывала страх перед ним, но мне нужны были ответы.

«Ты знаешь?»

«Что?» – скучающе переспросил Голос.

«Не делай вид, что не понимаешь, – огрызнулась я. – Что он с ними сделал? С людьми?»

«Возможно, съел их, – пошутил Голос после долгого молчания. – Или… накормил кого-то другого».

Я почувствовала, как он приподнял бровь, ожидая моего ответа. Или похвалы. Но я лишь нахмурилась и закрыла глаза. Однако в тоне Голоса было что-то такое, что не дало мне уснуть всю оставшуюся ночь.

Глава 8

Когда Руи встал на следующее утро, я уже вернулась домой в пятнах крови после утреннего нападения на два патруля Стоп. В каждом патруле было по четыре человека. За эти несколько дней я убила уже тридцать две Стопы.

Внутри все ликовало: еще немного – и я доберусь до Калмина. Однако меня начинало пугать, как легко мне стали даваться убийства. Раньше такого не было. Я словно изменила сама себе.

Приходилось напоминать, что это не так. Что это не убийство, а возмездие – стремительное и заслуженное.

Калмин скоро заметит, что его людей стало меньше, и это должно вызвать вопросы даже в Сунпо. Если после моей «смерти» количество Стоп не прибавилось, значит, осталось тридцать человек. Трое из них были патрульными, захаживающими в «Лунного зайца». Я легко найду остальных. А потом начну охоту на Ноги журавля.

Вернувшись домой, я несколько часов отрабатывала удары мечом. Неуклюжесть отступила, сменившись бессмертной грацией. Это упражнение избавляло от слабого утреннего желания покурить. Я так погрузилась в тренировку, что не услышала тихих шагов позади себя.

Я всегда была проворной, но эта новая, хотя и непослушная, грация внушала благоговейный трепет, когда я взмахивала лезвием в воздухе и, не обращая внимания на боль в ноге, выполняла сложные движения, которым Юнхо научил меня давным-давно.

«Сражение – это танец», – любил повторять он.

Теперь я слышала его голос, кружась вокруг невидимого противника, отрабатывая выпады, рубящие удары и ловкие уклонения. Только развернувшись, я заметила императора Токкэби. Он устало прислонился к стене. Темные тени залегли под глазами, а коже не хватало привычного блеска.

Я замерла. Пальцы на мгновение сжались вокруг рукояти чикдо, а затем разжались, когда Руи безуспешно попытался изобразить легкую улыбку.

– Доброе утро, – тихо поприветствовал он, и от меня не укрылось, что вчерашние события давят на него тяжелым грузом.

Тяжело дыша, я описала клинком аккуратную восьмерку, затем вложила его в ножны на боку. От быстрого движения конопляная ткань моей туники и штанов колыхалась, а волосы хлестали по щекам.

– Доброе утро.

Он потер лицо, словно пытался стереть усталость, но лишь подчеркнул свое смятение.

– Прости. За нарушенное обещание. Это были не пустые слова. Когда придет время, я все тебе объясню.

Я слегка кивнула.

Я поверила ему. Некоторые извинения источали фальшивую искренность, сочились ложным сожалением. Это была ложь, призванная успокоить, хотя потом она принесет еще больше боли.

Но извинения Руи казались другими.

И возможно, я тоже сожалела.

Наш разговор в постели прошлой ночью был достаточным подтверждением того, что в игру вступили темные силы. Они заставили Руи нарушить обещание и украсть всех людей с рынка. Что-то могущественное и зловещее. Мое возмущение прошлой ночью было оправданным, но, возможно, я слишком сильно надавила на открытую рану, хотя сама знала тяжесть травмы лучше всех. Этим утром, преследуя патрули Стоп, я обдумывала возможные варианты, пока в голове не застучало быстрее, чем в груди.

Я так мало знала о магии токкэби. Возможно, у создания королевства была своя цена. Возможно, Руи требовались люди, чтобы сохранить Кёльчхон. Или это был приказ одного из богов Оквана. Но кто из богов потребовал это и для чего? Однажды Руи ответит на мой вопрос. Я должна довериться ему и направить энергию на возвращение Сунпо себе. Объявить его территорией Когтей.

Я вытерла со лба пот и под пристальным взглядом Руи подошла к нему.

– Чернокровые в старом замке Когтей, – сообщила я.

Руи моргнул и заметно расслабился. Я поняла, что он ожидал очередной ссоры. Но когда смысл моих слов дошел до него, он вновь напрягся, а глаза засветились голубым огнем.

– Я узнала об этом вчера. – Я продолжала говорить, даже когда внутри все оборвалось. – Сегодня утром я подожгу их старый дом.

Я приняла это решение, когда пробегала мимо него по Монетному двору Сунпо. Тогда у меня в груди все сжалось от страха. Это был всего лишь большой дом с черепичной крышей, но я чуть не споткнулась. А к горлу подступила желчь.

Я не могла допустить, чтобы простое здание имело надо мной такую власть. Чтобы место, где меня пытали и поработили, все еще существовало.

Руи сжал губы.

– Хорошо. – Слово лязгнуло, как отточенный клинок, – острое и негнущееся. – Сожги его дотла.

Злость в его голосе заставила мои губы изогнуться, словно острое лезвие.

– Хочу, чтобы ты пошел со мной. – Я покачала головой, заметив его смятение. – Знаю, ты не жаждешь вмешиваться в мою войну. Но у меня есть средство для разжигания огня. Мне не нужен твой. – Я сунула руку в карман и достала зажигалку. Курить бросила, а ее не рискнула выбросить. Теперь она служила напоминанием о прошлых днях. О прошлой жизни. – Но я хочу, чтобы ты пошел со мной.

Взгляд Руи смягчился.

– Хорошо, – согласился он и заправил прядь моих волос за ухо. Затем очень нежно прижался губами к моим губам. Поцелуй, сладкий и мимолетный, но он все равно согрел меня до самых кончиков пальцев. – Я пойду с тобой, – прошептал Руи, – и увижу, как это проклятое место превратится в пепел.

В Монетном дворе царила тишина, когда мы с Руи вышли из коридора теней на освещенную рассветом улицу. Западная часть Сунпо принадлежала богачам королевства, у которых не было ни единой причины вставать в шесть утра в такой жаркий летний день. Наше прибытие осталось незамеченным.

Мы с Руи стояли на том самом месте, где несколько недель назад он взял меня на руки и перенес в Кёльчхон. Впереди виднелась едва различимая тень стены здания. Как и тогда, я подняла палец в вульгарном жесте и сжала челюсть, не обращая внимания на вспотевшие ладони.

Ботинки застучали по дороге, когда я направилась к старому логову Чернокровых. Присутствие Руи успокаивало. Он был живым напоминанием, что я сбежала оттуда. Я хорошо помнила ту ночь. Я вдохнула летний воздух, уловив аромат приближающейся грозы. Похоже, лето не скупилось на них.

Странно. Раньше такого не было.

В одной руке я держала бутылку, украденную из джумака. Другой сжимала зажигалку в кармане, когда мы подошли к черной каменной стене. Входом на их территорию служили серебряные ворота в центре стены, но я с легкостью перепрыгнула через обсидиановый барьер, стараясь не перенапрягать вечно травмированную ногу, когда приземлилась на пожухлую траву.

В воздухе витал запах прежней тоски и грязи. Руи положил руку мне на поясницу, и я пришла в себя. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и посмотрела на покатую крышу с черной черепицей, деревянные колонны и каменные ступени, ведущие к дверям.