Истинная для Бога Драконов

– Я чем-то расстроила вас, донна Анна?

– С чего ты взяла?

– Вы называете меня Бетиной, когда мной недовольны. А когда в хорошем настроении, то просто Бети.

– Нет, Бети, – успокоила я её. – Дело не в этом. Просто у меня до сих пор туман перед глазами после всего, что произошло.

– О да, – закивала служанка. – Я как вспомню…

Она прикоснулась пальчиками к царапине на шее, и глаза у неё округлились от ужаса, как в тот момент, когда она едва не лишилась жизни.

Однако обмусоливать ещё раз недавние события я не собиралась и постаралась перенаправить мысли Бети в более важную для меня сторону.

– Так когда?

– Так и было-то всего один раз, неужели не помните? Три года назад. Ваш отец забрал вас на каникулы, чтобы заключить вашу помолвку с маркизом ди Вальдороссо. Вы были так расстроены.

Помолвка? С маркизом? Вслух я, разумеется, этого не спросила. Анна о подобном просто не могла забыть. Хорошо, что Бети не стала ждать, пока я придумаю, о чём можно спросить, не попавшись. Она с готовностью продолжила:

– Вы тогда так плакали, что сердце разрывалось. А меня только-только к вам приставили, хотя мне только пятнадцать исполнилось.

Угу. Значит, я промахнулась с возрастом служанки. Ей, оказывается, восемнадцать, как и мне… мне настоящей. Если, конечно, я – это я.

Я ещё раз оглядела Бети. Выглядела она на пятнадцать, с натяжкой на шестнадцать. Но это, возможно, потому, что ростом была очень маленькая.

– Хорошо, что вас тогда сразу же отправили обратно в пансион при монастыре. Вы даже сказали мне, что скорее примете постриг в монахини, чем выйдете за старика.

Ого! Оказывается, я помолвлена со стариком? Надеюсь, до замужества дело не дошло?

– А потом пришла весть о том, что ваш жених умер, – продолжила Бети. – И вы передумали постригаться.

При чём здесь «подстригаться», я не очень поняла, но не переспрашивать же.

Итак, жених умер, видимо, от старости. Одной опасностью меньше. Но плохо то, что отец Анны так легко распоряжается её жизнью и свободой. Мои родители никогда бы не стали навязывать мне брак против моей воли. Их драконы выбрали друг друга.

– Отец всегда был очень строг, – изображая глубокую печаль, произнесла я, чтобы продолжить разговор.

– Да что вы, донна Анна, – встрепенулась Бети. – Он в вас души не чает. Он для вас как лучше хотел. Маркиз тот был баснословно богат и не последнее лицо при королевском дворе.

Души не чает? Так я и поверила. Если я была дома аж три года назад, значит, не так уж отец и скучал по мне.

Но Бети и тут меня не разочаровала. Девушка вздохнула печально.

– Правда, с тех пор как он женился второй раз, ни разу вас не навестил.

Вот как? Получается, у Анны есть мачеха. И наверняка так же нежно любит свою падчерицу, как и отец, чуть не отдавший за старика.

– Ну вот, – проворчала я, – а ты говоришь, «души не чает».

– Но состояние-то всё вам отписано.

У меня шевельнулась догадка. Однако уверенности не было. Напрямую спрашивать Бети, знает ли мачеха о том, что всё состояние не ей достанется, опасно. А ведь если дело обстоит так… Я впервые задумалась о причинах нападения. Видели ли в нас разбойники случайную добычу или…

«Простите, барышня, ничего личного…»

Я содрогнулась. Судя по всему, Анна была единственной дочерью. Могла ли мачеха подстроить нападение, чтобы избавиться от наследницы?

В любом случае, пока я не разберусь, как вернуться в свой мир, с мачехой следует быть осторожнее.

Чужое наследство меня вот нисколечко не волнует. А жизнь мне дорога, даже если в одном мире я её уже потеряла.

Сердце сжалось при мысли о том, что такое всё-таки возможно. Мне бы побыстрее добраться до зеркала. Хотя неужели у такой, как Анна, нет походного зеркальца?

– Бети, я бы хотела привести себя в порядок.

– Так вы в полном порядке, госпожа, только бледненькая. Волосы я вам заплела в дорожную причёску: ни волоска не выпросталось. А бледная вы потому, что отказались в дорогу румяна наносить. Сказали, размажется всё. А сейчас сложно будет. Вон как карету трясёт.

– Просто дай мне зеркало, – потребовала я напрямую.

– Так нет же его. Разве вы не помните? Разбилось оно. Я подала его донне Элен, как раз перед тем, как всё случилось. Она и выронила. Теперь только ждать, когда до постоялого двора доберёмся. Ваш отец написал, что снял для вас ту же комнату, что в прошлый раз. Там зеркало прям во весь рост, помните?

– Помню, – вздохнула я.

А что ещё мне оставалось?

– Не переживайте, госпожа, – заговорщическим тоном добавила Бети. – Вы очень хороши. Видела я, как молодой граф на вас смотрит. Вот бы вам такого жениха. Видно, что он богат, хотя один путешествует. Конь у него – загляденье. Целое состояние такой стоит. Да вы и сами должны были видеть. Ваша Стелла такой же породы. Вы, наверное, соскучились по вашей лошадке? При пансионе верховые лошади всё же были попроще.

Моя Стелла? У меня есть лошадь? Это что, мне придётся на этих тонконогих существах верхом ездить?

– Донна Анна, – выдернул меня из сна робкий женский голос, – мы приехали.

Я открыла глаза и не удержалась от разочарованного стона. Я была всё в той же карете, и рядом со мной была всё та же Бети. А значит, и всё остальное было правдой.

Я снова потянулась к Хранилищу силы и снова наткнулась на преграду. Самое обидное, что я их видела, свои стихии: мягко переливалась вода, ровно горел огонь, воздух застыл в виде крохотного смерча, еле различимо шуршали песчинки, сталкиваясь друг с другом. Видела, слышала, но активировать не могла. А тяжелее всего было без Рейи. С момента пробуждения моей драконицы я, кажется, ни минуты не жила без ощущения, что она всегда со мной.

Глаза защипало от подступивших слёз. Никогда ещё я не чувствовала себя такой беспомощной.

И надо же. Именно в этот момент дверь открылась, и я увидела замершего перед ступенями графа Адриана. Выглядел он так, словно ничего не произошло. Пострадавшую в схватке рубашку скрывал тёмно-синий камзол, то есть он ещё и переодеться успел.

Я поспешила закрыть лицо руками.

– Бети, – резко сказал граф, – хозяин таверны уже предупреждён. Отправляйся и подготовь всё для госпожи.

Девушка выскочила наружу с такой скоростью, словно её сквозняком выдуло.

Здесь принято так распоряжаться чужими слугами? Слёзы моментально отступили. Но убирать ладони от лица я не спешила.

Карета качнулась и просела, когда граф поднялся по ступенькам и опустился на скамью напротив меня.

– Донна Анна. – Голос его прозвучал неожиданно мягко. – Всё позади. Я понимаю, вы испуганы и растеряны, вы потеряли подругу, но сами вы живы. И это главное.

Я почувствовала себя ещё ужаснее. Граф подумал, что я горюю о погибшей девушке. А я эгоистично думала только о себе. И хотя я не была знакома с Элен, собственная чёрствость меня ужаснула.

– А сейчас вы возьмёте себя в руки и отправитесь к себе в комнату, – продолжил граф уже твёрже. – За начальником городской стражи послали. Едва ли вам захочется здесь оставаться и рассказывать о том, что произошло.

Ещё как не захочется. Мне только вопросов дознавателей не хватало.

Карету я покинула быстрее Бети. Граф едва успел опередить меня и подать мне руку.

Внешне здание таверны показалось мне мрачным. Грубый серый камень. И только в нескольких местах снизу до окон второго этажа тянулись зелёные нити плюща. Но запах, который окутал меня, едва я переступила порог, был умопомрачительным.

Меня встретили ароматы жареного мяса, свежевыпеченного хлеба и специй. Часть из них показалась мне знакомой. Я уловила аромат розмарина и чего-то цитрусового. У меня выделилась слюна.

Я огляделась. Внутри заведение произвело приятное впечатление.

Свечи в кованых подсвечниках освещали просторный зал. Массивные дубовые столы были покрыты грубой, но чистой холстиной. Посетителей было не очень много, большинство напоминали проезжих торговцев. Так оно, скорее всего, и было.

Но меня поразили двое молодых мужчин, одетых богаче остальных. У этих двоих были такие же причёски, как у графа Адриана: абсолютно седые волосы, завитые на висках и заплетённые в косу. Значит, так у них выглядят все мужчины определённого статуса?

– Донна Анна. – Бети подскочила ко мне. – Вы будете ужинать в зале? Или наверху, в своей комнате?

– Наверху, – быстро ответила я, вспомнив о том, что сюда скоро прибудут представители местных властей.

И уж лучше будет, если Бети скажет им, что я себя плохо чувствую, чем какие-нибудь расспросы покажут, что я не та, за кого себя выдаю.

– Я заказала вам то, что вы всегда предпочитаете, – отчиталась служанка, когда мы вошли в комнату.

Знать бы ещё, что я предпочитаю. Но было бы странно, если бы начала уточнять.

И тут я вспомнила о ещё одном важном деле. В комнате, как Бети и обещала, было большое зеркало, а значит, появился шанс выяснить, переместилась я сюда полностью, или… или что-то произошло со мной в моём мире. Я с трудом подавила приступ паники. Прежде всего надо было отослать куда-нибудь служанку.

– Бети, – решительно сказала я, – мне нужно смыть с себя дорожную пыль.

– Разумеется, госпожа. Комнату эту ваш отец заказал сразу же, как только отправил за вами карету. Здесь знали, когда вы прибудете, поэтому слуги уже несколько часов поддерживают температуру воды.

Бети указала на ширму в углу комнаты, над которой действительно поднимался пар, и я направилась туда.

Драконьи боги! Там стояла деревянная бадья, полная горячей воды. Я вздохнула. Выбирать не из чего.

– Вам прямо сейчас помочь раздеться? – спросила Бети, которая неотступно следовала за мной.

– Нет, – вырвалось у меня, – то есть распусти шнуровку, а дальше я сама.

У Бети рот приоткрылся от удивления.

– Но как же так? Вы же не будет сами…

– Шнуровку распусти, – повторила я строгим тоном. – И позаботься, чтобы побыстрее принесли еду.

Когда Бети вышла, я бросилась к зеркалу. В нём было моё собственное лицо. У меня немного отлегло от сердца. Появилась надежда, что мы с Анной просто поменялись мирами и, значит, возможен и обратный переход.

Но стоило проверить ещё кое-что, чтобы знать наверняка. Вряд ли у девушки, живущей в другом мире, мог быть знак, принадлежащий нашему миру, тот, который появился у меня после инициации моей драконицы.

Ослабленная шнуровка позволила платью сползти с плеч.

Я повернулась к зеркалу полубоком-полуспиной, стараясь разглядеть свою левую лопатку.

Знак был на месте. Я взвизгнула от радости. А в следующее мгновение охнула и вцепилась в ворот платья, пытаясь натянуть его выше.

В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял граф Адриан и с совершенно невозмутимым видом меня разглядывал.

––

* История принцессы Алексы и дзюдоистки Саши рассказана в книге «Истинная для дракона. Меч трёх стихий»

Глава 3. В таверне

Рианна

Я резко повернулась, успев подтянуть платье так, чтобы оно прикрывало грудь не полностью, но хотя бы до уровня позволительного декольте.

– Вас стучать не учили?

Мой голос прямо-таки звенел от ярости.

Однако граф словно бы и не услышал меня. Он только оттолкнулся плечом от косяка и продолжил стоять в дверном проёме. Правда смотрел он теперь не на меня, а чуть выше моего плеча. И даже шею вытянул, чтобы лучше видеть.

Я даже растерялась на миг. А потом сообразила, что видеть из такого положения его наглое сиятельство может только зеркало, а в нём отражение моей по-прежнему обнажённой спины.

Между бровями графа появилась складка, а правая рука прикоснулась к виску. Вид у него стал таким, словно он пытался что-то припомнить, и никак не получалось. Ну и я стояла, как примороженная к месту, с голыми плечами и едва прикрытой грудью.

Я бы указала ему рукой на дверь, но не было уверенности, что, если я отпущу край платья, оно не соскользнёт ещё больше.

Ситуация получалась до крайности глупой.

– Да как вы смеете?! – рявкнула я, пытаясь сохранить гордый и независимый вид.

Взгляд графа опустился ниже и сфокусировался на моём лице. И смотрел он так, словно видел меня впервые. Однако его странное состояние продлилось так недолго, что уже через мгновение я решила, что мне почудилось.

Бровь графа приподнялась, а взгляд скользнул ниже. И вот теперь я смутилась по-настоящему.

В глазах мужчины появилась заинтересованность, уголки губ приподнялись.

– Не ожидал, что вы так быстро разденетесь, – с ехидцей заявил этот наглец. – Я ведь предупредил, что поднимусь, как только отдам распоряжения. Мы с вами ещё не всё обсудили.

– Не помню, чтобы вы меня предупреждали, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Дверь закройте. – И уточнила на всякий случай: – С той стороны.

– Непременно. – На лицо графа вернулось невозмутимое выражение, и он небрежно предложил: – Вам помочь зашнуровать платье?

Я задохнулась от возмущения.

– Мне необходимо будет принести шпаги в вашу комнату, – продолжил граф обыденным тоном. – Не думаю, что будет правильно, если вы продолжите дефилировать передо мной в полуобнажённом виде.

То есть это я дефи… как он там сказал? Неважно, смысл слова понятен. Я уже немного пришла в себя и потому, подтянув платье до более приличного состояния и сделав шаг в сторону от зеркала, чтобы не светить голыми лопатками перед посторонним мужчиной, поинтересовалась:

– То есть это я расхаживаю перед вами не в том виде? А не вы ворвались сюда без стука? – А потом до меня дошла суть его вопроса. – К-какие шпаги?

Граф наконец-то отвёл взгляд от меня, встал вполоборота, демонстрируя полное отсутствие интереса к моей персоне.

– Шпаги, которые я собрал на месте схватки у бандитов, – пояснил он. – Все обезличенные, и следствие они не заинтересовали. И, получается, теперь все принадлежат мне. Оставить в карете я их не могу, так как карету сейчас отправят в местный госпиталь. Там вашему кучеру окажут помощь. А донну поместят на ледник до приезда её родственников. Так могу я временно оставить шпаги в вашей комнате?

В его голосе появились лёгкие нотки раздражения. Графу не нравится, что я медленно соображаю? Я поджала губы.

– А почему бы вам не разметить их в своей?

– Потому что в таверне нет свободных комнат.

Граф снова повернулся ко мне, на этот раз глядя мне прямо в глаза. Я на мгновение потерялась в этом синем омуте, не иначе как от такой дерзости. Только поэтому я кивнула.

– Можете. – И поспешила добавить: – Только сейчас покиньте наконец мою комнату.

– Благодарю, донна. – Граф отвесил церемонный поклон.

Я наконец осталась одна, задохнувшаяся и раскрасневшаяся.

А ведь граф обещал сейчас вернуться. Я бросилась к зеркалу.

Кошмар. Щёки пылали. Да ладно щёки… Шея и декольте были не в лучшем состоянии. По-моему, от смущения у меня даже руки до кончиков ногтей покраснели. Это что, в этом мире так принято нагло общаться с женщинами?

– Бети, где ты ходишь? – рявкнула я, увидев в дверях служанку.

Надеюсь, она не столкнулась на лестнице с графом?

Откуда мне знать, кому подчиняется служанка Анны? Доложит потом моему временному отцу и мачехе, что от меня полуголой мужчины выходят.

Бети замерла в дверях с расширенными от испуга глазами. И я тут же испытала угрызения совести. Я на своих слуг никогда не повышала голос, и Анна, судя по реакции Бети, тоже.

А сейчас я разнервничалась. Было от чего, конечно. Едва ли настоящая Анна сохраняла бы спокойствие после лесного нападения. И всё же… разве Бети не пережила весь ужас вместе со мной? Достаточно вспомнить кинжал, прижатый к её горлу.

– Еду сейчас принесут, госпожа, – робко сказала девушка.

Точно! Я же её за едой отправила.

– Как твоя шея? – как можно мягче спросила я.

– Всё в порядке, госпожа, – настороженно глядя на меня, ответила Бети. – Граф Адриан ещё там, в лесу, велел обработать винным уксусом.

Получается, этот граф даже о моей служанке позаботиться успел.

Кстати, о графе… он вот-вот вернётся, а я…

Я бросила косой взгляд в зеркало. Я так и стою в сползающем платье. И зашнуровываться заново сейчас не вариант. Остаётся один выход – бадья с водой за ширмой. А графа пусть Бети встречает.

– Нет, сначала я искупаюсь. А ты… подготовь свежее платье и повесь на ширму, потом накроешь на стол.

– Но помочь вам – это моя обязанность.

Угу, и увидеть метку. А ведь она всё равно почти с неизбежностью её увидит, когда будет помогать мне одеваться. Самой мне здешнее платье не зашнуровать. Да ещё и корсет под ним. Пожалуй, стоит всё-таки как-то выяснить, кому она служит в первую очередь. Мне очень нужен человек, которому я смогу доверять. Чуть позже я обязательно с ней поговорю. А пока всё же не буду рисковать.

– Я справлюсь, – твёрдо сказала я.

Бети присела, опустив глаза в пол.

Я мысленно отметила необычное движение. У нас слуги просто кланялись или наклоняли голову, в зависимости от ранга. Нужно будет при первой же возможности обзавестись книгой по здешнему этикету. Не стоит надеяться, что кто-то спохватится и быстро вернёт меня обратно. Мысль была разумной, но при этом меня едва не захлестнуло отчаяние.

И я поспешила переключиться на решение насущных задач: скрыть своё происхождение, выжить и найти способ вернуться.

Оказавшись за ширмой, я просто перестала удерживать платье, и оно само сползло с плеч. Чуть сложнее оказалось справиться с корсетом. Зато без него мне сразу же стало легче дышать. Без тройного слоя юбок я, наконец, смогла познакомиться с местным бельём. Вместо удобных трусиков на мне было что-то вроде длинных шортиков почти до колен кремового цвета и украшенных бантиками. Это я как? В своём натуральном виде по чьей-то прихоти влетела не просто в чужой мир, но и в чужую одежду? И в чужое бельё? Жуть какая.

Раздевшись догола, я ещё раз оглядела себя, точнее, то, что мне было доступно: небольшая грудь с острыми пиками сосков, поджарый животик, крепкие мышцы рук и ног. Жаль, что тут не было зеркала. Однако и беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы ещё раз убедиться, что тело было моё, давно и хорошо знакомое и тренированное. Надеюсь, что у меня будет возможность поддерживать себя и в этом мире в хорошем состоянии. А пока надо было помыться, смыть с себя не только дорожную пыль, но и контакт с чужой одеждой.

Вот только чем тут моются?

На табурете рядом с бадьёй лежали потрескавшийся серо-коричневый брусок с чёрными вкраплениями и странная сетчатая штуковина, похожая на засушенную рыбу. Тут же лежал серый кусок ткани, жёсткий даже на взгляд. Видимо, это были мыло, мочалка и полотенце.

Потрогав воду и убедившись, что она горячая, я прихватила мочалку и мыло и по приставленным ступеням забралась в бадью. Очень быстро я убедилась, что вариантом местной мочалки проще содрать кожу, чем смыть с неё грязь. Мыло тоже отказывалось мылиться.

– Бети! – взмолилась я, поняв, что при новом столкновении с реальностью мне самой с проблемами не справиться.

Из-за ширмы моментально выглянуло встревоженное личико служанки.

– Что-то не так, госпожа?

Я молча протянула ей брусок мыла и мочалку, напоминавшую дохлую рыбу.

– О боже! – выдохнула Бети. – Простите, донна Анна, это моя оплошность. У нас же с собой всё, что нужно. Простите, простите… это я, пока за едой бегала… забыла.

В голосе Бети звучала настоящая паника.

– Бети, успокойся, – остановила я её причитания. – Я тебя не виню. Мы обе пережили сильное волнение. Просто принеси то, что есть.

Служанка моментально скрылась из виду. Некоторое время я просто наслаждалась тем, что тело отмокает в горячей воде, а потом в моих руках оказались брусок приятно пахнущего белого мыла и мягкая губка кремового цвета. Ещё Бети принесла керамическую чашу с густой белой жидкостью и, указав на брусок, пояснила:

– Это то же самое. Я ещё до отъезда развела немного иберийского мыла для мытья волос, как вы любите. Только как же вы сами?..

Объяснять ещё раз, что справлюсь, не пришлось. Раздался стук в дверь. Неужели его сиятельство понял, что такое правила хорошего тона?

Бети, оставив меня, побежала открывать. Однако это был не граф. Я услышала негромкий женский голос. И хотя я была достаточно далеко от двери, запах еды почти мгновенно достиг и моего обоняния. Живот обиженно заурчал, намекая, что стоило сначала поесть.

Вздохнув, я нырнула с головой в бадью, чтобы намочить волосы, и занялась мытьём. Сложно обходиться без ванной с проточной водой. У нас в Чампии были самые совершенные ванные, покрытые дорогой эмалью. И воду не приходилось таскать вёдрами, она поставлялась по трубам.

Вымылась-то я сама, но, чтобы смыть мыло, я всё-таки призвала на помощь Бети. Пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы скрыть от девушки метку на лопатке.

Нашлось у нас и нормальное полотенце, и приятная на ощупь нижняя рубашка, которая полностью скрыла мою спину. Вручила мне служанка и чистые шортики, назвав их панталонами.

Почувствовав себя частично одетой, я смогла выдохнуть с облегчением и позволить Бети заняться моим одеванием. Отбиться от корсета мне не удалось. Моя пугливая служанка оказалась непреклонна. Аргументы «Мне нечего утягивать» с ней не сработали.

Оказалось, что корсет – это необходимая часть статуса, и если я не хочу выглядеть как крестьянка… Я сдалась. В моём хлипком положении сложно было устанавливать свои правила. Поверх корсета на меня надели нежно-голубое платье. Оглядев себя в зеркале, я признала, что, не будь корсета, платье висело бы на мне мешком.

А так я выглядела очень даже неплохо, если не считать, что на голове у меня вместо причёски была башня из мокрых волос, замотанных полотенцем.

Снова возникло острое ощущение беспомощности. Будь у меня огненная и воздушная магия, то одного бытового плетения хватило бы, чтобы высушить мою копну волос. Но это оказалось не единственным отличием.

Не сразу я заметила, что Бети, нахмурившись, изучает подол платья.

– Странно, – сказала она. – Вы как будто выросли немного. Платье раньше полностью прикрывало щиколотки. И вроде бы тоньше стали.

Я замерла, не зная, что ответить. Вот и нашлись отличия между мной и донной Анной. Но Бети уже сама нашла объяснение.

– Наверное, после стирки платье село. Говорила я, что нельзя доверять тамошней экономке. Воду перегрела.

Ну да, хорошее объяснение: короче стало, потому что подсело. А вот почему при этом оно не стало теснее в талии, а наоборот? К счастью, Бети уже успокоилась.

– Хорошо, что запас есть. Вы сейчас поешьте, а потом я немного отпущу подол. Не годится вам с голыми щиколотками ходить.

Слово «поешьте» спровоцировало голодный спазм в животе. Уговаривать меня не пришлось. Вот только, когда я увидела то, что мне принесли, я на мгновение застыла.

– Бети, – вкрадчиво позвала я. – А мяса не было?

– Мяса? Вы же его не едите.

Ещё как ем. Это что же, я теперь на одной траве сидеть должна?

– Немного принеси, мы в дороге.

– Так я с удовольствием. – Бети даже заулыбалась. – Сколько раз вам говорили, что сил не будет, если совсем мясо не есть.

Служанка выскочила за дверь. А я подошла к окну.

Окно предоставленной мне комнаты выходило на задний двор. И я невольно замерла при виде открывшейся мне картины. Молодой черноволосый мужчина в одних штанах стоял у колодца. Как раз в этот момент он наклонился, и слуга вылил ему на спину ведро воды. Мужчина распрямился и принялся растираться полотенцем, а я как зачарованная смотрела на перекатывающиеся под загорелой кожей бугры мышц, могучие плечи, узкие бёдра.

Обнажённые торсы для драконицы, у которой два брата и отец постоянно тренируются в таком виде, не новость. Но в движениях этого мужчины было столько первобытной дикости и силы, что я невольно сглотнула. А ведь он не был драконом.