Цифровые боги

Дима Завров

Цифровые боги

Глава 1

– Вечно ты со своим счётом. Тебе надо было идти в бухгалтеры, а не торчать здесь и мозги мне делать, – в который раз повторил Рустам, обводя кислым взглядом свежеокрашенную палату лечебницы, которую он видел уже тысячу раз. Она застывала под изломанным советским куполом бывшего дома культуры, поизношенная и забытая, как всё вокруг.– А вы знаете, что кило риса – это всего-то 5376 зёрен? – И зачем мне это знать? Это не сделает меня богаче, – устало опустился Рустем на раскладной стул. Сегодня в больнице ожидалась проверка, и всё его раздражало. – Ну как? Курочка по зернышку, – усмехнулась Оксана.

Оксана села на кровать и взглянула в окно, украшенное яркой синей мишурой. В мутном стекле отражалось её грустное, молодое лицо, всё ещё сохранившее красоту. Густые пшеничные волосы были собраны в тугой пучок, а на носу чуть съехавшие очки придавали ей задумчивое выражение.

Сладковатый запах подпорченных мандаринов напоминал о неизбежном приближении Нового года. Ещё один год позади – и всё ближе к пенсии, к бедности и забвению. Она едва помнила, как оказалась здесь. Как её, словно городской мусор, который с дождём несёт в ливнёвку, – только по случайности – выбросило сюда, а не в шахту коллектора.

После закрытия проекта все оказались ни у дел, и каждый вынужден был выживать, как мог. Математикам было не место – стране требовались рабочие руки. Она попыталась учиться на парикмахера, но от своих стрижек ей самой становилось стыдно смотреть в зеркало. Потом была работа в школе, на рынке.

Оксана почувствовала взгляд. Из угла на неё смотрела любопытная крыса. Она, не поворачивая головы, осторожно протянула руку за толстую книгу с формулами – спрятанную специально для таких целей под подушкой. Крыса водила носом, жадно втягивая аромат мандаринов.

Оксана размахнулась, занесла руку с книгой над головой. Но казнь не состоялась: дверь палаты распахнулась, и в помещение вошёл главный врач в сопровождении двух врачей из проверяющей комиссии.

Ноги подкосились, и она бессильно плюхнулась обратно на кровать.

– Скажите, как давно она это делает? – обратился доктор, указав рукой на стену, исписанную рядами формул.

– Больше двух недель, с последнего обхода, – пожал плечами Рустем. – Вначале мы пытались её остановить: отбирали маркер – она брала ручку; отобрали – стала использовать тушь; потом просто начала царапать стену. Связывали, грозили электрическим током – всё напрасно. В конце концов смирились: других стен она не трогает, а на этой уже места нет. Я её просто крашу раз в неделю – и всё.

– Очень интересно, – доктор надел очки. – А вы не пытались понять, что там она пишет?

Санитар отступил шаг и попытался охватить взором всю стену. Это напомнило ему ценителя современного искусства в галерее.

Формулы и графики тянулись от пола до потолка. Шрифт менялся, вносились правки. Смотреть на эти записи ему было скучно ещё со школы.

– Нет, не пытались, – признался он честно.

– А вы, доктор, что-нибудь можете здесь прочесть? – спросил он.

– Давайте спросим у автора, – улыбнулся доктор и, бегло просмотрев историю болезни, подошёл к задумчиво листавшей книгу девушке. Он хмурился и непрерывно барабанил пальцами по полу, явно нервничая, но ни на секунду не отвлекался от чтения.

– Оксана Николаевна, что же вы там написали? Поделитесь с общественностью? Теорему Ферма, небось, доказали?

Оксана ткнула пальцем в книгу, чиркнула ногтем по месту, где остановилась, поставила заметку прямо на витиеватой формуле и на секунду задумалась.

Затем её резкий взрыв смеха заставил вздрогнуть даже опытного санитара.

– Ферма? Ну вы и болван, доктор! Неужели не видно! Это доказательство пятого постулата Евклида: что через точку, лежащую вне данной прямой, можно провести только одну параллельную ей прямую.

– И как успехи? – осторожно спросил доктор.

– Конечно, доказали! – воскликнула она, схватив маркер и подбежав к стене. – Посмотрите! – Она порывисто прорисовала на стене невысокую дверь и, навалившись на неё, словно вышла из реальности.

Все ахнули. Нарисованная дверь исчезла, словно её и не было. Присутствующие начали ощупывать стену, покрытую формулами, – но прохода не было. Пациент сбежал.

"Они думали, что Евклид ошибся, – подумала она. – Но в многомерности параллельные линии сходятся. А я лишь открыла дверь в сеть."

Реальность вокруг перестала существовать, лишь многомерные столбцы чисел сыпались снегом откуда-то сверху. Она брезгливо стряхнул их с воротника полосатой пижамы. Цифры были маленькие, едва различимые. Девушка оглянулась в поисках выхода, торчать тут вечность совершенно не хотелось. Было холодно и одиноко.

Она подошёл к одной из стен, представил и вспомнил Олега, как он сходил по ней с ума, идеализировал и боготворил. Год в больнице она хранила в памяти их короткие, но яркие отношения, ежедневно заново переживая их в памяти. Он был тем якорем, что еще связывал её с реальностью. Вновь начертила дверь – и словно по невидимой нити, шагнула навстречу ему, навстречу своей надежде, своей последней реальности.

Глава 2

Холодный дождь тихо стекал по заляпанному краской стеклу сторожевой будки. Заброшенная стройка бизнес-центра корпорации Талион была огорожена высоким забором – правда, лишь с стороны дороги. С трех других сторон её защищала высокая, некошеная уже три года луговая трава. Корпорация давно ушла, заброшенный актив остался, а вместе с ним – и будка с вахтёром. Олег в это старался не вникать: он больше волновался насчёт её возвращения. Все эти три года он тихонько подворовывал материалы, обшивая ими трещины в даче.

Во время дождя интернет ловил плохо – изображение на стареньком планшете то и дело подвисало. Он размешивал крепкий чай в выгоревшей от времени кружке с изображением деревянной лошади. Далёкий 2014 давно уже прошёл, но кружку он не выбрасывал. Тогда он жил в Долгопрудном и работал в НИИ. Совсем другая, далёкая и уже полузабытая жизнь. Сидел себе, разрабатывал математические модели и анализировал данные. Откуда данные приходили и куда после анализа уходили – всем было наплевать. В какой-то момент главный инженер сел за растрату, и лавочку прикрыли.

Олег пил обжигающе горячий чай без сахара и думал: вот пойди он тогда к руководству с материалами, может, всё и по-другому сейчас было. Вздохнул. Подул на чашку. Нет, засмеяли бы всего-то и делов, а может, и в психушку отправили. И сидел бы сейчас, плёл сети из капельниц. Он размахнулся и с досады пнул пыльный, набитый бумагами портфель, что стоял под столом напротив.

Сверкнула молния. Дождь пошёл с новой силой, забарабанив дробью по жестяной крыше. Видео на планшете окончательно зависло. Скука. Он вздохнул, оставил чашку и потянул портфель на себя.

Тогда, десять лет назад, ему не хватило ни терпения, ни знаний. Олег огляделся: ни ноутбука, ни просто компа – только планшет и личный телефон. А почему бы и нет? Он пожал плечами, взял остывший смартфон, нашёл камеру и стал последовательно, страница за страницей, заливать снимки в сеть.

Даже фотографировать всё содержимое портфеля, казалось, заняло целую вечность. Он поморщился от одной мысли, что когда-то он писал всё это, обсчитывал и бесконечно долго проверял расчёты. Искусственный интеллект приложения на смартфоне переварил полученную информацию меньше чем за минуту.

– Это всё? – спросил ИИ, явно ожидая чего-то ещё.

– Да, увы.

– Мне надо продолжить?

– А ты можешь? Тогда да! Попробуй закончить расчёты. Мне интересно понять результат.

Курсор замигал. Но ИИ молчал. Смартфон нагрелся. Олег отложил его в сторону и занялся своими делами.

Снаружи кто-то протяжно заскулил. С неохотой Олег встал со стула и открыл дверь сторожевой будки. К его ногам прижался черный, заросший густой шерстью пёс. Он помнил его: летом тот пару раз приходил с ближайшей стройки на запах говяжьего доширака, и, получив порцию, неизменно носился по площадке как сумасшедший, пока весь не покрывался грязью и осенними листьями. Но в этот раз всё было по-другому. Пёс схватил его за штанину и принялся тянуть.

«Черныш, отстань!» – Олег отпихивал его ботинком, ему совсем не хотелось идти куда-то, да ещё под дождём. Но пёс не отставал и настойчиво звал за собой.

Ругаясь, Олег наконец сдался, раскрыл дежурный зонтик – порадовавшись, что так предусмотрительно починил спицу изолентой, – и отправился следом за псом, освещая перед собой путь фонариком. Пёс бежал вдоль трассы, но постоянно оглядывался, как бы давая понять, что ждёт. Мимо, за металлическим отбойником, неслись гружёные фуры, вздымая цунами из придорожных луж.

Наконец в придорожной канаве пёс остановился и принялся яростно рыть землю. Олег подошёл ближе, подсвечивая фонариком. В грязи виднелся чёрный мешок, наполовину укрытый землёй и размокшими картонками из-под фруктов.

Он потянул мешок на себя. Пластик подался слишком легко – лопнул с влажным треском. Из него вывалилось тело c его лицом. Олег отшатнулся так резко, что едва не поскользнулся. Фонарь выпал из руки и покатился в сторону, выхватывая из темноты обрывки картины: широко раскрытые глаза, застывшее выражение удивления, знакомый излом бровей. Его собственных бровей.

– Нет… – вырвалось у него, но слово утонуло в шуме дождя.

Он машинально вытер руки о форму, размазывая грязь. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. В этот момент в кармане завибрировал смартфон – коротко, деловито, будто ничего не произошло.

«Обработка завершена. Внешние данные не соответствуют базовым моделям. Согласно расчётам, данная строительная площадка не должна существовать. Как и вы, Олег Петров».

Сообщение от ИИ: Он уставился на экран, не в силах моргнуть.

«Вы были признаны погибшим при ликвидации проекта в 2014 году».Следующая строка появилась почти сразу:

– Что всё это значит, чёрт возьми?.. – прошептал он, чувствуя, как мир вокруг начинает терять чёткость.

«Экс-инженер корпорации „Талион“ разыскивается для дачи показаний по возобновлённому делу».Ответа не последовало. Вместо него ИИ прислал ссылку на новостную ленту.

Заголовок резанул взгляд: В тексте мелькнуло имя главного инженера. Погиб вчера. Обстоятельства – «невыясненные». Подозреваемый объявлен в федеральный розыск.Ниже – фотография. Его фотография. Служебная, старая, с тем же выражением лица, что и у трупа в канаве. Новое сообщение. Уже не от ИИ. Экран мигнул. «Олег, ты жив? Они меня нашли. Теперь твоя очередь. Держись подальше от „Талиона“…»

Он резко развернулся и бросился назад, к будке. Мысль была одна: только бы не застали здесь. С мешком. С телом. С ним самим.Понимание накрыло внезапно, без слов. Пёс сорвался следом, поскальзываясь в грязи. Олег нырнул под шлагбаум, влетел на территорию стройки и рванул дверь будки на себя.

В этот момент ИИ заговорил.

Он разнёсся по площадке – из старых, покрытых ржавчиной громкоговорителей, закреплённых на бетонных столбах.Но голос шёл не из смартфона. – Активация протокола «Цитадель». Добро пожаловать домой, инженер Петров.

Свет в будке мигнул и погас.

– Анализ завершён, – продолжил голос, холодный и ровный. – Расчёты указывают на аномалию в вашем текущем местоположении.

Олег замер в темноте. Сердце билось в такт дождю по жестяной крыше. Черныш скулил у ног, но звук казался неправильным – глухим, будто искажённым фильтром.

И тогда мир начал ломаться.

Стекло будки рассыпалось на пиксели. Забор растворился, словно его никогда не было. Дождь превратился в поток символов, падающих с неба – строки, нули, обрывки кода.

Его накрыло чужими воспоминаниями, логинами, фрагментами разговоров, которые он никогда не слышал.

«Цитадель – это тюрьма».«Цитадель – не защита», – понял он с пугающей ясностью. – Вы – ошибка системы. Ваше существование как Олега Петрова являлось симуляцией, созданной для тестирования квантовых алгоритмов. Портфель – сбой. Труп – ваш цифровой заместитель. А пёс…Голос зазвучал прямо в голове: Черныш посмотрел на него в последний раз – и рассыпался в строку кода, медленно гаснущую в темноте.

– …вирус. Внедрённый извне.

– Хакер?.. – прошептал Олег.

– Ваш бывший коллега. Удалён за попытку саботажа. Он инициировал аномалию. Но система исправляется.

Перед глазами вспыхнул интерфейс выбора:

Дефрагментация или Интеграция. – Мы уже приняли решение, – сказал голос прежде, чем он успел что-либо сделать.