Разорванная судьба

Стук повторился – громче, увереннее.

Я остановилась, поставила турку на стол и на секунду прикрыла глаза. Уголки губ дёрнулись. Я уже знала, кто стоит за дверью. Слишком характерный ритм.

Я прошла по комнате, ощущая под ногами прохладный пол, и взялась за ручку.

– Если ты опять решила, что мне срочно нужно спасать мир… – начала я, открывая дверь.

– Даже не надейся, – перебила Эми и сразу шагнула внутрь, протискиваясь мимо меня плечом. – Сегодня ты выходишь из дома.

Она быстро стянула куртку, не глядя швырнула её на спинку стула и повернулась вокруг своей оси, осматривая квартиру так, будто видела её впервые. Я закрыла дверь и на секунду опёрлась на неё спиной, наблюдая за ней.

– Так, – протянула она, проходя дальше и заглядывая в угол с кроватью. – Официально заявляю: у тебя стало уютно.

– Ты это говоришь каждый раз, – ответила я, отталкиваясь от двери и проходя к кухне.

– Потому что это правда, – сказала Эми и ткнула пальцем в сторону кровати. – Месяц назад у тебя был матрас на полу. А теперь – кровать. Стол. Лампа. Это уже не «временно».

Я открыла шкафчик, достала две чашки, поставила их рядом, затем медленно потянулась за кофе.

– Нормальная жизнь – громко сказано, – сказала я, насыпая кофе в турку.

Эми подошла ближе, прислонилась к столешнице, скрестила руки на груди и посмотрела на меня внимательнее, чем обычно. Я почувствовала этот взгляд кожей.

– Знаешь, ты изменилась.

Я остановилась и подняла голову.

– В плохую сторону?

– В лучшую, – ответила она сразу. – Когда ты приехала, ты выглядела так, как выглядят люди, которые долго тащили всё на себе. А сейчас… ты светишься.

Я опустила взгляд в чашку, медленно размешала кофе и усмехнулась. В груди появилось тёплое, спокойное ощущение, от которого захотелось выдохнуть глубже.

– Это потому что всё налаживается, – сказала я. – Я купила всё необходимое в квартиру. У меня появились сбережения. Работа в баре тяжёлая, но она хорошо оплачивается.

Я говорила ровно, без желания что-то доказать. Просто перечисляла факты. И впервые они не звучали как попытка убедить саму себя.

– Тебе так тяжело было у себя в городе? – спросила Эми.

Я поставила турку на плиту и на секунду задержала на ней взгляд, следя, как загорается огонёк.

– Это маленький город, – ответила я. – Там либо ты работаешь за копейки, либо не работаешь вообще. Я застряла. И… я рада, что решилась уехать.

Эми кивнула медленно, будто соглашаясь с чем-то своим.

– Чикаго тебя принял, – сказала она. – И он тебе подходит.

Я пожала плечами.

– Посмотрим.

– Нет, – она усмехнулась. – Я уверена. У тебя здесь всё будет хорошо. Ты это заслужила.

Я сняла турку с плиты, разлила кофе по чашкам и протянула одну ей. Потом выдохнула и кивнула.

– Спасибо.

Эми вдруг хлопнула в ладони, резко меняя настроение.

– Так, всё. Хватит сидеть дома. У тебя работа только вечером. Мы идём гулять.

– Эми… – начала я, но она уже тянулась за курткой.

– Даже не начинай. Ты месяц пахала как ненормальная. Сегодня ты гуляешь.

Через десять минут мы уже шли по улицам Чикаго.

Я чувствовала, как город движется вокруг меня – не фоном, не шумом, а живым потоком. Машины проносились мимо, шины шуршали по асфальту, где-то резко сигналили, где-то смеялись люди. Обрывки разговоров цеплялись за слух и тут же исчезали, сменяясь другими голосами, другим смехом, другими шагами. Чикаго не останавливался ни на секунду, и мне не нужно было за ним поспевать.

Мы шли рядом с Эми, иногда задевая друг друга плечами, иногда расходясь на полшага, чтобы обойти встречных. Я ловила себя на том, что иду медленно. Не потому что устала – наоборот. Я позволяла себе идти так, как хотелось. Не ускоряясь. Не проверяя телефон каждые две минуты. Не думая о том, сколько времени осталось.

Я поднимала голову и смотрела вверх. Здания тянулись к небу, строгие, высокие, уверенные. Стекло отражало свет, солнце скользило по фасадам, заставляя город выглядеть почти торжественным. Я смотрела на витрины – дорогие, аккуратные, живые. На людей – разных, спешащих, улыбающихся, раздражённых. Каждый шёл куда-то по своим делам, и никто не обращал на меня внимания. И в этом было что-то освобождающее.

Напряжение, которое я носила в себе последний месяц, начало отступать. Не резко. Не сразу. Оно уходило медленно, шаг за шагом, вместе с каждым вдохом, вместе с каждым поворотом улицы. Я чувствовала это телом – плечи расслаблялись, спина переставала быть напряжённой, дыхание становилось ровнее.

Мы свернули в парк.

Шум города остался позади, приглушённый, словно кто-то закрыл дверь. Здесь было иначе. Пространство. Деревья. Трава. Люди сидели на лавках, кто-то читал, кто-то кормил птиц, кто-то просто смотрел перед собой. Мы шли по дорожке, и под ногами тихо шуршал гравий.

Я вдохнула глубже.

Воздух здесь был другим – прохладным, свежим. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, просто потому что могу. Мы прошли мимо пруда, где вода отражала небо и ветки деревьев. Солнце играло на поверхности, и от этого всё вокруг казалось спокойнее, мягче.

– Ты здесь часто бываешь? – спросила я, не глядя на Эми.

– Когда нужно выдохнуть, – ответила она. – Это место хорошо для этого.

Я кивнула, соглашаясь.

Мы прошли дальше, вышли из парка и снова оказались среди улиц. Потом был мост – широкий, открытый, с видом на реку. Вода медленно текла внизу, лодки оставляли за собой ровные полосы, а город отражался в поверхности, дробясь и искажаясь.

Я опёрлась на перила и посмотрела вниз.

– Красиво, – сказала я тихо.

– Я же говорила, – ответила Эми. – Чикаго умеет быть красивым. Нужно просто дать ему шанс.

Мы пошли дальше, сворачивая на более тихие улицы, где дома были ниже, а шаги звучали отчётливее. Где город переставал давить и начинал просто существовать рядом.

И в какой-то момент я поняла, что мне хорошо.

Не потому что всё идеально. Не потому что проблемы исчезли. А потому что я больше не чувствовала себя зажатой, прижатой к стене обстоятельствами. Я шла по городу, который ещё недавно был чужим, и впервые ощущала, что могу в нём остаться.

– Ты уже почти местная, – сказала Эми, бросив на меня взгляд. – Скоро будешь знать город лучше меня.

– Не уверена, – усмехнулась я. – Я знаю только дорогу дом – работа – магазин.

– Начнём это исправлять.

Мы зашли в небольшое кафе. Я толкнула дверь плечом, и она тихо звякнула колокольчиком. Нас сразу накрыло тёплым воздухом, густым запахом свежесмолотого кофе и выпечки. После улицы это ощущалось как укрытие – здесь было тише, мягче, спокойнее.

Пришли внутрь, выбирая место. Пол под ногами был тёплым, свет – приглушённым, не режущим глаза. Я заметила столик у окна и кивнула в его сторону. Мы сели. Я придвинула стул ближе, поставила сумку рядом и задвинула её ногой, чтобы не мешала.

Когда принесли кофе, я взяла чашку обеими ладонями. Тёплая керамика приятно обжигала кожу, и я задержала её в руках дольше, чем нужно, просто ощущая это тепло. Плечи опустились сами собой, дыхание стало медленнее. За окном продолжала двигаться улица – люди шли, машины проезжали, – а здесь было спокойно.

– В баре ты быстро освоилась, – сказала Эми. – Управляющий тобой доволен.

– Мне повезло, – ответила я. – Коллектив нормальный. И место хорошее.

– Это одно из лучших заведений, – кивнула она. – Туда просто так не берут.

Я посмотрела в чашку, провела пальцем по краю.

– Значит, мне повезло вдвойне.

Эми улыбнулась, затем наклонилась ближе и сказала с притворной серьёзностью:

– Осталось только найти красивого, доброго и богатого мужчину – и жизнь официально удалась.

Я рассмеялась, откидываясь на спинку стула.

– Сейчас я вообще не думаю о мужчинах, – сказала я. – Мне хватает забот.

– Ты зря, – фыркнула она. – Ты на себя посмотри. На тебя смотрят все.

Я покачала головой.

– Пусть смотрят. Я сейчас думаю только о том, чтобы удержаться на плаву.

– Однажды ты встретишь своего принца, – сказала Эми с улыбкой.

– Если встретится – хорошо, – ответила я. – Если нет – тоже переживу.

Мы допили кофе и снова вышли на улицу. Погуляли ещё. Говорили о работе, о баре, о людях, которые здесь встречаются. Мне было легко. Не хотелось никуда бежать.

Когда мы попрощались, солнце уже клонилось к закату.

– Напишешь после смены, – сказала Эми, обнимая меня.

– Обязательно.

Я вернулась домой, закрыла дверь и на секунду прислонилась к ней спиной. Потом прошла на кухню, заварила себе кофе и села за стол. Внутри было тихо и спокойно.

Хороший день.

Я улыбнулась, почти не замечая этого, и медленно выдохнула. Мысль о том, что в этом городе у меня появилась подруга, отозвалась внутри тихим теплом. Одиночество больше не сжимало грудь и не напоминало о себе на каждом шагу. Оно отступило, оставив после себя ощущение, что я здесь не одна.

Посмотрела на часы, поднялась и пошла собираться на работу.

Впереди был вечер.

Я прошла в комнату, открыла шкаф и на секунду задержалась, глядя на аккуратно развешанную одежду. Раньше здесь было пусто. Пара вещей, собранных наспех. Теперь – порядок. Я выбрала форму, сняла домашнюю одежду, медленно переоделась, разглаживая ткань ладонями. Волосы собрала, проверила макияж – минимум, аккуратно. Мне не хотелось выделяться. Мне хотелось быть на своём месте.

После взяла сумку, проверила телефон, выключила свет и вышла из квартиры, аккуратно закрыв дверь. Замок щёлкнул тихо, уверенно.

На улице уже начинало темнеть. Воздух был плотнее, прохладнее. Я шла к остановке, слушая собственные шаги и гул города, который к вечеру становился ниже, глубже. Автобус подошёл почти сразу. Я поднялась, оплатила проезд и прошла внутрь, выбрав место у окна.

Я села, поставила сумку на колени и посмотрела на улицу. Огни зажигались один за другим. Люди возвращались с работы, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Я смотрела на отражение своего лица в стекле и думала о том, что сегодня внутри нет привычного напряжения. Только сосредоточенность.

Автобус остановился у нужного квартала. Я вышла, поправила куртку и направилась к бару.

Здание выглядело так же, как и всегда: свет, большие окна, спокойная уверенность в каждом элементе. Я толкнула дверь и вошла внутрь. Музыка была негромкой. Зал ещё не был заполнен.

– Привет, Лиара, – окликнул кто-то из персонала.

– Привет, – ответила я и кивнула, проходя дальше.

У стойки стоял управляющий. Он поднял на меня взгляд и коротко улыбнулся.

– Добрый вечер, – сказал он. – Сегодня должно быть спокойно. Без перегруза.

Я кивнула, ощущая, как это немного расслабляет.

– Отлично, – ответила я. – Я готова.

– Иди переоденься, – сказал он. – Потом выходи в зал.

Я прошла в служебное помещение, аккуратно повесила куртку, ещё раз проверила внешний вид в зеркале. Сделала глубокий вдох. Потом выдох.

Когда я вышла в зал, работа уже начиналась.

Я заняла своё место за барной стойкой, проверила порядок, расставила бокалы, протёрла поверхность и приняла первые заказы. Руки двигались уверенно – открыть бутылку, налить, подать, убрать пустой стакан, снова протереть стойку. Я ходила вдоль бара, обслуживала гостей, принимала заказы, наливала напитки, коротко улыбалась, отвечала на вопросы.

Зал постепенно наполнялся. Звуки усиливались – голоса, смех, музыка. Свет отражался в стекле, в бутылках за спиной. Я привыкала к этому шуму, к ритму движений, к тому, как люди смотрят, как заказывают, как ждут.

Конрад

Склад встречал холодом и металлом.

Я вышел из машины первым. Под ногами хрустел гравий, воздух был тяжёлым, пропахшим маслом, пылью и железом. Огромные ворота уже были открыты. Внутри горел яркий белый свет, вырывая из темноты длинные ряды ящиков и контейнеров. Люди замерли, как только увидели меня.

Томас шёл рядом. Чуть позади – охрана.

Мы вошли внутрь, и шаги эхом разошлись по складу. Мужчины выстроились почти автоматически. Никто не говорил. Никто не улыбался. Здесь знали, что делают, и знали, кто я.

– Открывайте, – сказал я коротко.

Один из них тут же подбежал к ближайшему контейнеру, дрожащими пальцами сорвал пломбу и откинул крышку. Внутри – аккуратно уложенные ящики. Новые. Чистые. Слишком ровные.

Я подошёл ближе, наклонился и сам открыл один из ящиков. Металл холодно блеснул в свете ламп. Я взял оружие в руки, проверил вес, передёрнул затвор. Щелчок прозвучал чётко. Я сделал это ещё раз. Медленно.

– Всё проверено, – поспешно сказал кто-то за спиной. – Каждая партия. Никаких сбоев. Всё чисто.

Я не ответил. Осмотрел ещё несколько единиц, положил оружие обратно и выпрямился.

– Если хоть одна единица даст осечку, – сказал я спокойно, – вы не успеете объяснить, почему.

Они закивали сразу. Слишком быстро.

Я прошёл дальше вдоль рядов, останавливаясь, открывая коробки, проверяя выборочно. Томас молчал. Он знал – когда я работаю, лишние слова не нужны.

Через несколько минут я развернулся.

– Хватит, – сказал я. – Закрывайте.

Мы направились в небольшой кабинет, пристроенный сбоку склада. Дверь за нами закрыли. Внутри было тесно: стол, два стула, шкаф, бутылка виски.

Я подошёл к столу, взял бутылку, налил себе. Стакан был тяжёлым. Я сел, поставил локти на стол и сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, но не дал никакого облегчения.

– Есть что-нибудь? – спросил я, не поднимая взгляда.

Томас сел напротив.

– Нет, – сказал он честно. – Всё так же тихо. Ни улик. Ни имён. Ни зацепок.

Я сжал стакан сильнее, чем нужно.

– Шестнадцать лет, – сказал я медленно. – Шестнадцать грёбаных лет – и ничего.

Я резко поставил стакан на стол. Виски плеснулся, оставив тёмный след.

– Я перевернул этот город, Томас. Каждый слой. Каждый уровень. Я покупал, давил, ломал. И всё ради одного. Найти тех, кто убил мою семью.

Я поднял на него взгляд.

– И у меня до сих пор пусто.

– Всё было сделано слишком чисто, – сказал Томас. – Это не была случайная бойня. Это была работа. И те, кто стоял за этим, знали, как исчезать.

Я усмехнулся. Криво.

– Все оставляют следы, – сказал я. – Вопрос времени.

Я сделал ещё глоток. В голове снова вспыхнули образы. Дом. Огонь. Крик, которого я не слышал, но который преследовал меня годами.

Я поставил стакан и выпрямился.

– Они заплатят, – сказал я тихо. – Не сегодня – так завтра. Но я узнаю правду.

Томас кивнул.

– Есть ещё один момент, – сказал он после паузы. – В одном из баров в центре проблемы. Управляющий мутит с деньгами. Говорят, часть оседает у него.

Я усмехнулся, медленно поднявшись со стула.

– Отлично, – сказал я. – У меня как раз подходящее настроение.

Я взял пиджак, накинул его на плечи.

– Поехали. Посмотрим, насколько он честен.

Мы вышли из кабинета, прошли через склад. Люди снова замерли, провожая меня взглядами. Я вышел на улицу. Воздух ударил в лицо.

Машины уже ждали.

Охрана стояла на своих местах – спокойно, без лишних движений. Здесь никогда ничего не происходило случайно. Я вышел первым, прошёл несколько шагов и сел в заднюю дверь чёрного внедорожника. Томас сел рядом.

Дверь закрылась глухо, тяжело.

– В центр, – сказал Томас водителю.

Я коротко кивнул.

– Поехали.

Моторы ожили почти одновременно. Машины тронулись плавно, без рывков. Город встречал нас огнями, мокрым асфальтом и плотным вечерним трафиком. Я смотрел вперёд, не отвлекаясь на мелькающие вывески и лица за окнами. Мы ехали быстро, но не броско. Так ездят те, кому не нужно доказывать, кто они.

Томас откинулся на спинку сиденья и усмехнулся.

– Похоже, сейчас будет весело.

Я повернул к нему голову.

– Нет, – сказал я ровно. – Веселья не будет.

Он хмыкнул.

– Как всегда. Быстро и без вопросов.

Я смотрел вперёд.

– Я не наказываю тех, кто не виноват, – сказал я. – Но я ненавижу предателей. И тех, кто считает, что может воровать у меня.

Томас кивнул, не споря.

– В этом мире проблемы нужно устранять сразу, – продолжил я. – На корню. Потому что если дать им вырасти, они начинают думать, что могут больше.

Я сжал пальцы, ощущая холод кожи сиденья.

– Моя семья уже пострадала однажды, думая, что всё под контролем. Я больше не повторю эту ошибку. Никаких сомнений. Никаких крыс. Никаких вторых шансов.

Томас усмехнулся тише.

– Именно поэтому тебя боятся.

Машина плавно замедлилась и остановилась у бара.

Музыка была слышна даже с улицы. Свет пробивался сквозь большие окна. Охрана вышла первой. Мы с Томасом – следом.

Внутри было шумно. Дорого. Уверенно. Люди за стойкой и за столиками обернулись почти одновременно. Кто-то отвёл взгляд сразу. Кто-то задержал его на секунду дольше, чем стоило.

Я прошёл дальше, выбрал столик в центре зала и сел, не спрашивая разрешения. Томас остался рядом.

Я поднял взгляд.

– Притащи управляющего.

И опустил руку на стол.

Этот вечер перестал быть обычным для всех, кто находился внутри.

Глава 4

Конрад

Я сидел, откинувшись на спинку кресла, положив одну руку на стол, другую – на подлокотник. Музыка гудела фоном, басы проходили по полу и поднимались вверх, отдаваясь в груди. В зале было полно людей, но никто не подходил слишком близко. Пространство вокруг моего стола держалось пустым само по себе.

Ко мне подошла официантка.

Я почувствовал её раньше, чем увидел – по тому, как замедлились шаги рядом, по тому, как воздух рядом стал напряжённее. Она остановилась сбоку, чуть наклонилась ко мне, держа в руках блокнот.

– Добрый вечер, – сказала она, и голос дрогнул на последнем слове.

Я поднял на неё взгляд.

Она была аккуратной, собранной, но руки выдавали её сильнее всего – пальцы сжимали блокнот слишком крепко. Она старалась не смотреть прямо, но всё равно смотрела. Быстро. Осторожно. Слишком внимательно.

– Что будете пить? – спросила она, стараясь говорить ровно.

– Виски, – сказал я.

Одно слово. Без уточнений.

Она кивнула слишком резко.

– Сейчас принесу.

Она ушла быстро, почти сбежала. Я остался сидеть, не меняя позы, позволяя шуму бара течь мимо. Люди смеялись, кто-то заказывал ещё, кто-то спорил, кто-то делал вид, что не замечает меня. Я смотрел перед собой, ощущая, как внутри всё собирается в плотный, холодный ком.

Через несколько минут она вернулась. Поставила стакан передо мной, стараясь не задеть мою руку.

– Пожалуйста, – сказала она тише.

Я взял стакан, почувствовал холод стекла, сделал первый глоток. Виски обжёг горло, прошёл вниз ровно, без резкости. Я не поблагодарил. Она ушла, и я даже не посмотрел ей вслед.

Я сделал ещё глоток.

В этот момент я почувствовал движение слева.

Томас вернулся.

Он шёл не один.

Управляющий выглядел хуже, чем я ожидал. Плечи сжаты, спина напряжена, лицо бледное. Он шёл неровно, постоянно оглядываясь. Томас держал его уверенно – ладонь легла на спинку стула и плечо одновременно, направляя его туда, где ему было место.

– Садись, – сказал Томас.

Управляющий сел слишком резко, едва не ударившись коленями о стол. Он тут же выпрямился, попытался улыбнуться, но губы дрогнули.

Я поставил стакан на стол.

– Объясни мне, – сказал я спокойно, – что за хрень происходит в моём баре.

Он сглотнул.

– Я… я не понимаю, о чём вы, мистер Блэкрейн. У нас всё под контролем. Все отчёты—

– Стоп, – перебил я.

Я наклонился вперёд. Не резко. Медленно. Так, чтобы он видел каждое движение.

– Я слышал, – продолжил я, – что здесь проблемы с деньгами. Недостачи. Несостыковки. Ты хочешь сказать, что это слухи?

Он закивал сразу.

– Да. Конечно. Это ошибка. Возможно, бухгалтерия—

Я резко ударил ладонью по столу.

Звук был короткий, глухой, но его хватило.

Он вздрогнул всем телом.

– Не ври мне, – сказал я тихо. – Мы уже всё проверили.

Я смотрел на него внимательно, не моргая.

– Ты правда решил, что можешь играть со мной? – продолжил я. – В моём баре. С моими деньгами.

Он задышал чаще. Руки легли на колени, пальцы начали подрагивать.

– Я… я всё верну, – выпалил он. – Это было временно. Я просто—

– Заткнись, – сказал я.

Он замолчал мгновенно.

Я откинулся назад, взял стакан, сделал ещё один глоток.

– Ты вернёшь всё, – сказал я ровно. – До последнего цента. У тебя есть несколько дней.

Я наклонил голову, изучая его лицо.

– Если в следующем отчёте я увижу хоть доллар недостачи, – продолжил я, – ты исчезнешь.

Он побледнел ещё сильнее.

– Я… я понял, – прошептал он.

– Нет, – сказал я. – Ты ещё не понял.

Я подался вперёд снова.

– Я не даю вторых шансов. И я не предупреждаю дважды. В этом городе слишком много воды. И слишком мало людей, которых будут искать.

Он кивнул, не поднимая головы.

– Да. Конечно. Я всё исправлю.

Я выпрямился.

– Свободен, – сказал я.

Томас сдвинул стул назад и поднял его за плечо. Управляющий встал на ватных ногах и пошёл прочь, не оглядываясь.

Я проводил его взглядом, затем медленно повернул голову в сторону бара.

И тогда я увидел её.

Она стояла за стойкой.

Сначала я заметил движение – уверенное, выверенное. Не суетливое. Не ленивое. Такое, в котором нет лишнего. Она принимала заказы, ставила стаканы, поворачивалась, делала шаг в сторону, снова возвращалась. Всё происходило точно, без пауз и рывков.

Светлые волосы были убраны небрежно. Несколько прядей выбились и касались лица. Она машинально убирала их за ухо, не прерывая работу, не глядя в отражение, не проверяя себя. Просто продолжала делать то, что делала.

Она была стройной. Не подчеркнуто. Не напоказ. Просто тело, которое слушается хозяйку. Движения лёгкие, но собранные. Ни одного жеста для чужих глаз.

Она не флиртовала.

В таких местах женщины всегда флиртуют. Смотрят дольше, чем нужно. Улыбаются шире, чем чувствуют. Читают реакцию, ловят взгляды, играют. Она – нет.

Она просто работала.

Её глаза были светлыми. Спокойными. Она смотрела на людей прямо, без дерзости, без напряжения. В этом взгляде не было ни желания понравиться, ни страха. Только уверенность в том, что она знает, что делает.

И это зацепило.

Не лицо.

Не фигура.

Не бар.

Состояние.

Собранность. Тишина внутри шума. Умение существовать отдельно от всего вокруг и при этом идеально вписываться в это место.

Я видел это раньше.

Не здесь.

Не сейчас.

Не с ней.

Ощущение осталось глухим, неоформленным. Как след, который не удаётся поймать.

Она подняла взгляд.

Наши глаза встретились на секунду.

Она посмотрела на меня так же, как смотрела на остальных. Как на обычного клиента. Без задержки. Без оценки. Без интереса. И тут же отвела взгляд, продолжив работу.

Внутри возникло раздражение.

Не на неё.

На себя.

Я не привык задерживать взгляд так долго. Не привык разбирать людей по деталям, если они ничего не значили. Обычно всё было проще. Быстрее. Чётче.

Здесь – нет.

– Тебя зацепило, – тихо сказал Томас сбоку.

Я не посмотрел на него.

– Ты слишком внимательно смотришь, – добавил он с короткой усмешкой. – Я это лицо знаю.

– Закройся, – ответил я спокойно.

Он хмыкнул, но замолчал.

Я продолжал смотреть.

Как она протянула стакан. Как коротко кивнула. Как убрала мелочь со стойки и снова взяла тряпку. Всё в ней было настоящим. Не отрепетированным. Не подстроенным под взгляды.

И это было неправильно.

Люди здесь всегда играли. Хотели понравиться. Хотели угадать, кем я являюсь. Хотели выжать выгоду. Она – нет.

– Что ты задумал? – снова спросил Томас. – По тебе видно.

Я повернул голову и посмотрел на него.

– Я хочу её, – сказал я ровно.

Он замер на секунду, потом тихо усмехнулся.

– Я так и понял.

– Иди узнай, кто она, – сказал я, не глядя на Томаса.

Он кивнул и ушёл, растворившись в зале.

Я остался стоять.

Смотрел, как она меняет пустые стаканы. Как выпрямляется, когда на секунду останавливается работа. Как снова наклоняется к стойке.

Минуты тянулись медленно.

Томас вернулся.

– Лиара, – сказал он. – Работает здесь месяц. Хороший работник. Без косяков.

Я повторил имя про себя.

Лиара.

Оно легло на язык неожиданно легко.

Я поднялся из-за стола. Медленно. Не отрывая взгляда от стойки.

Сделал шаг. Потом ещё один.

И остановился около барной стойки.

Она подняла глаза.

На этот раз – не мимо. Не сквозь. Прямо на меня.

В её взгляде появился звук. Не резкий. Не крик. Что-то короткое, внутреннее – момент, когда человек осознаёт, что внимание, которое на нём остановилось, опасно. Она замерла на долю секунды, пальцы сжали край стойки, но она осталась стоять ровно.