Весенние каникулы самурайки

Затем Алекс вернулся. После вечеринки написал сообщение, что не может жить без нее и после пришел просить прощения. Дальнейшие отношения начали напоминать какие-то американские горки: от «все у нас хорошо» до «давай расставаться» и обратно. Инициатива всегда шла от него. Тревожность и замкнутость Лилы были слишком нагнетающими для Алекса, морально душили его, а слезы он вообще ненавидел, они вызывали в нем вспышки гнева. Он рвался на свободу, хотя и сам был сильно зависим от Лилиных чувств, о чем ни раз признавался. Девушка с ним довела себя до физического и эмоционального истощения. Однажды он сказал ей, что бросит ее, если она не наберет вес: «Ты стала некрасивой и руки какие-то слишком худые у тебя. Ты обещала мне есть, но я что-то не вижу. Я не хочу быть с тобой». Лила умоляла не бросать ее в очередной раз, начала пробовать разные средства для поднятия аппетита и в итоге заработала себе две кровоточащие язвы в желудке. Он сжирал и критиковал ее. Поднимал со дна своими иллюзорными обещаниями и топил ее обратно. Начал флиртовать на стороне с другими девушками и всегда делал вид, что это он делает не для себя, «для друга», а потом выставлял ее во всем виноватой.

После стольких волнений и нездоровых ситуаций у Лилы в итоге случилась ночная паническая атака, после которой она поняла, что ее психика полностью рухнула. Начало сильно колоть в груди. Испуг от этого «симптома» был такой сильный, что ее увезли на скорой. Она боялась резко умереть, как это было с дедушкой. Она очень боялась внезапности: сначала дедушка внезапно ушел от инфаркта, потом Алекс начал неожиданно играть с ней в игры на бросание. Для нее каждый раз был, как последний. Каково проживать это снова и снова по кругу? И сейчас она боялась сама покинуть этот мир. Потому что данное состояние настигло ее также внезапно. В приемном покое ей сделали укол транквилизатора и дали таблетку от тахикардии, потом отправили обратно домой, сообщив, что у Лилы низкий гемоглобин и нужно его поднимать. Ее юное тело начало очень болеть, защемляло нервы, жгло кожу. Лила с родителями ходила по врачам, перестала спать, потому что испытывала мучительные боли и все также боялась умереть. Какое-то время она даже страшилась выходить на улицу и в общественные места, вдруг там ей станет плохо. У нее началась ипохондрия, активировался страх потери, травма отверженности и дело дошло до психотерапевта. Родители приняли решение перевести временно дочь на домашнее обучение. И в какой -то момент Лила собрала последние силы в кулак и сказала Алексу, что уходит теперь сама от него. И ушла. Он не поверил и пытался ее вернуть. Думал, что она также будет «переобуваться» по сотни раз и возвращаться обратно, как и он, но она была серьезна в своем решении. Когда попытки ее вернуть оказались бесполезными, Алекс решил перекинуться на ее подругу Лену Макову. Та не смогла устоять под обаянием Алекса и начала общаться тайно с ним в соцсетях, утешая его, потому что он очень красиво умел играть в игру: «пожалей меня, я такой бедный и хороший, а эта тварь бесчувственная от меня отказалась, хотя я все для нее делал». Он разнес всем о ситуации расставания с Лилой, обрисовал ситуацию с выгодной для себя стороны и выставил девушку главной злодейкой. Город, в котором они все жили, был небольшой, все почти друг друга знали. И почти все ему поверили. Даже Лена… А Лила просто молчала в ответ на все сплетни, что ссыпались на нее с разных сторон, закрылась от внешнего мира в квартире и многих контактов, пытаясь собрать себя по крупицам. Она занималась дома, училась, погрузилась еще глубже в просмотры японского кино и мультфильмов, занималась йогой, часто гуляла у дома, заставляла себя есть, потому что так сказал ей врач. Сил у девушки не было, сон был кратким на 2 часа максимум, а то и вовсе отсутствовал, но понемногу она смогла выбраться из своего адового состояния. Единственное, что с ней осталось - это постоянно рецидивирующая бессонница и внутренняя тревожность. Но Лила научилась местами с этим жить: где-то смиряться, бороться, отвлекаться. И теперь, благодаря неспешным маленьким шагам, она снова вернулась в мир, хотя все еще многого боялась в нем. В детстве, когда она девушка сильно боялась темноты и монстров под кроватью, Леонид Владимирович, чтобы утешить внучку, всегда ей говорил такие слова: «Лила, запомни: медведь пугает, но не нападает. Медведь – это твой страх. Стой перед ним смело и в итоге увидишь, как он рассыпется в пыль перед твоей смелостью». Эти слова она пронесла через все эти месяцы, повторяя как мантру: «Медведь пугает, но не нападает, пугает, но не нападает».

***

Дождь начал усиливаться еще больше, тем самым возвращая Лилу в реальность. Она затормозила качель ногами и внутри ее что-то вздрогнуло – она снова вспомнила о сне, который ей привиделся утром.

«Меня ждет какое-то путешествие, - сказала сама себе Лила, поднимаясь с качели, и направляясь обратно к дому, чтобы переодеться. – Дедушка сказал, что оно будет очень значимым для меня. Но может это все бред, я не знаю. Мне нужно сделать запись этого сна, на всякий случай. Многое кажется мне в нем необычным».

Когда Лила пришла в школу, была перемена перед 3 уроком. Лена успела на занятия прийти пораньше. За все время пребывания в школе они не обмолвились ни словом, только неловкая ситуация в раздевалке после окончания уроков прервала их молчание. Лила, как ни в чем не бывало, спустилась вниз по лестнице, надеясь опередить всех одноклассников и пораньше смыться домой. Она толкнула металлическую дверь раздевалки и моментально замерла на месте, услышав приглушенный, дрожащий звук. Это был голос Лены, которая стояла у крючков с одеждой, спиной к двери, и говорила по смартфону.

«Ты пришел? Зачем? - растерянно шептала она. - Может встретимся в другом месте? Нет? Обязательно тут? Ладно… Нет, нет, я очень рада, очень…»

Все это время у девушки «бегали» глаза, словно у вора, пойманного на месте преступления. Заметив, что Лила находится рядом, Лена обронила смартфон на каменный пол возле Лилиных ног и его экран треснул, но, как назло, разговор не прервался и из динамика все еще раздавался знакомый ненавистный Лиле голос. Лена быстро подняла смартфон, отключила его и пыталась сделать вид, что ничего не произошло. Начала спокойно одеваться, хотя было видно, что ее руки очень сильно дрожали. Получалось плохо и совершенно неубедительно.

- Только не говори, что он здесь, - сказала Лила, снимая куртку с вешалки.

Лена обернулась к ней с умоляющим взглядом.

- Лила, я так больше не могу. Пожалуйста, давай поговорим. Один раз. Пожалуйста. Я прошу один разговор! И дальше ты можешь либо простить меня, либо полностью вычеркнуть из своей жизни. Прошу! Ты знаешь, я ни перед кем так никогда не унижалась! Но ты мне дорога, и мне больно чувствовать, как обрывается наша с тобой связь!

Глядя на состояние Лены, что-то смягчилось внутри Лилы и она решила попробовать дать ей шанс на разговор.

-Ладно, - сухо ответила она, накинула фиолетовую куртку и застегнулась. – Только позже. Сейчас мне нужно домой.

- Конечно, Лила, я не думала делать это здесь, слишком много ушей сейчас придет. Приходи ко мне сегодня в гости, родителей не будет до вечера. Там и поговорим. Давай разрешим этот конфликт раз и навсегда. Он уже всех нас изрядно измучил.

Лила кивнула, застегивая ботинки. Сейчас для нее было самым главным не пересечься с Алексом, который, судя по всему, уже ждал Лену недалеко от входа в школу.

-Знаешь... - начала Лила. – Могу я попросить тебя уйти вперед и увести его? Ваши отношения – это не мое дело, но видеть его я не хочу, как и слышать.

- Конечно, - понимающе кивнула Лена и слегка покраснела. Перекинув рюкзак на плечо, она быстро ретировалась на выход.

Ожидание периодом в десять минут для Лилы тянулось, как вечность. Она нервно переминалась с ноги на ногу, постоянно поглядывая на часы. Раздевалка все больше и больше начала наполняться народом и шумными разговорами. Наконец, девушка решила, что прошло достаточно времени, и решительно направилась к выходу. Однако, когда она вышла, все внутри резко сжалось: Алекс был недалеко от нее, стоял у самых ворот, а рядом с ним – Лена, выглядевшая растерянной. Алекс что-то говорил ей, но его слова звучали, как невнятные оправдания, будто он сам не понимал, почему стоит тут и не уходит.

"Я... ну, я просто хотел убедиться, что ты в порядке," – пробормотал парень, когда заметил Лилу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, но тут же сменилось хищным блеском. Он окинул Лилу взглядом с ног до головы, оценивая ее с такой жадностью, что Лиле стало не по себе.

- Ого, Лила, ты сегодня выглядишь... интересно, – обратился он к мимо проходящей Лиле. В его голосе слышались нотки издевки. - Как твои дела? Давно не виделись!

- Все отлично, - холодно ответила Лила, сжав со всей силы ручку своей сумки с учебниками и еле себя сдерживая, чтобы не долбануть Алексу по его лицу.

- Смотрю, время не прошло бесследно для тебя, - саркастично промолвил он. – Херово тебе было, да?

«Херово тебе было, да?» - эта фраза словно ножом прошлась по спине Лиле. По крайней так, так она это почувствовала. Остановившись и посмотрев ему прямо в глаза, она максимально равнодушно произнесла:

- Херово мне было только с тобой, Алекс. Без тебя в моей жизни все стало намного лучше. Лучше бы мы с тобой никогда не встречались.

От этих слов его усмешка дрогнула. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на уязвимость, потому что она ударила Алекса его же приемом, его же когда -то такими же сказанными словами.

- Да чтоб ты..., - злобно начал он, но тут вмешалась Лена, которая почувствовала, что ситуация накалилась до предела.

- Алекс, мы должны идти, ты же вроде собирался мне что-то показать, - взяла она его за руку, пытаясь перевести взгляд Алекса с Лилы на себя. . Но Алекс лишь бросил на нее холодный взгляд, полный презрения. Он резко развернулся к ней, и Лена почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она продолжала пытаться достучаться до него, но он лишь грубо оттолкнул её рукой.

— Вот, что я хотел тебе показать, - он помаячил перед лицом Лены средним пальцем, сплюнул через плечо и, развернувшись, пошел прочь. Девушка была в состоянии шока от такого поведения и просто смотрела ему вслед, не в состоянии что-либо ответить.

Она тихо прошептала, скорее себе, чем кому-то еще: "Я не ожидала, что он может быть таким грубым… таким… жестоким." В голосе звучало отчаяние и горькое осознание. "Я была так слепа… Я верила каждому его слову… А он… он действительно монстр."

Рядом, наблюдая за этой сценой, стояла Лила. На ее лице не было ни удивления, ни сочувствия. Она давно уже знала Алекса с этой стороны. Для нее его грубость и эгоизм были привычным делом, частью его натуры. Просто другие не раскрыли еще его истинную сущность. Лила не сделала ни шага, чтобы утешить подругу, не произнесла ни слова ободрения. Ее молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило о том, насколько лживы были слова Алекса о ней, и насколько глубокую боль он причинил не только Лене, но и ей самой.