Вечные

Агата Карская

Вечные

Глава 1 Нож и сеть

Профессор вновь оглядел всех собравшихся. Группа из двадцати человек с живым интересом прослушала уже половину подготовленного им материала. То, что он рассказывал сейчас, не впервые звучало за годы его работы в этом престижном учебном заведении — и всё же каждый раз в аудитории, залитой мягким светом люстр, устанавливалась полная, звенящая тишина. Все взгляды, словно магнитом, приковывались к его высокой, чуть сутулой фигуре у массивной дубовой кафедры.

— В восемнадцатом веке в Восточной Европе разразилась настоящая паника из-за вампиров. В охоту на них были вовлечены даже государственные служащие. Всё началось со вспышки жалоб на нападения вампиров в Восточной Пруссии в 1721 году.

Тишину нарушил уверенный голос с первого ряда.

— Насколько я слышал, слухи о вампирах ходили намного раньше, чем вы упомянули, — вставил студент, который в этой группе подавал самые большие надежды. Его тетрадь была испещрена аккуратными, подробными пометками.

— Легенды о вездесущей кровососущей нечисти существовали всегда, — профессор кивнул, поправив очки. Линзы на секунду вспыхнули отражённым светом. — Но я делаю акцент именно на этот период, потому что именно в 1721 году были официально задокументированы два случая.

Аудитория замерла в ожидании. В такие моменты, когда ловишь на себе два десятка пар горящих, жаждущих знания глаз, особенно остро ощущаешь гордость за свою профессию. И горечь тайны, которую никогда не сможешь им выложить на этой кафедре.

— Государственные служащие тщательно изучили оба случая и тела их жертв. А вскоре начали издаваться первые книги о вампиризме, которые затем распространились по всей Европе. Споры о том, правда это или всё же вымысел, бушевали целое поколение, но именно 1732 год в истории прозвали «годом вампира». Проблема стала по-настоящему широкомасштабной из-за частых нападений в деревнях. Учёные утверждали, что вампиров не существует, и ссылались на бешенство или преждевременные похороны. Но масло в огонь подлил известный учёный и богослов Антуан Кальме, собравший всю известную информацию и в 1746 году издавший «Трактат о явлении духов и о вампирах, или призраках Венгрии», в котором он, если и не подтверждал существование вампиров, то, по крайней мере, допускал такую возможность. Многочисленные писатели, включая таких скептиков, как Вольтер, восприняли этот трактат как серьёзное подтверждение теории. Вот тогда и началась настоящая паника.

Многие студенты торопливо делали заметки, помечая, что стоит изучить подробнее, но внимание к профессору оставалось стопроцентным. А он, с расстановкой, подчёркивая интонацией важные моменты, продолжил, медленно прохаживаясь перед рядами:

— Каждого умершего стали подозревать в вампиризме. Многих хоронили с камнем во рту и деревянным колом в сердце. А тех, кого ранее не хоронили по такому обряду, извлекали из могил — по моему мнению, это был настоящий акт вандализма. Слухи распространялись с такой скоростью, что вскоре вся Европа оказалась охвачена паникой. Например, в Новой Англии существует множество задокументированных случаев, когда недавно умершего откапывали и проверяли на вампиризм. Тут уже в дело вмешались государственные служащие. Австрийская императрица Мария Терезия даже отправила своего личного врача для расследования. После долгих исследований он в своём докладе пришёл к выводу, что вампиров не существует. И тогда императрица издала закон, запрещающий вскрытие могил и осквернение тел — закон, который, кстати, действует и по сей день.

Несколько минут в аудитории стояла глубокая, задумчивая тишина, нарушаемая лишь скрипом парт и шуршанием страниц. На эту тему можно рассуждать бесконечно, и в голове у каждого зрел целый водопад вопросов. В итоге одна рука, чуть дрогнув, поднялась из дальнего ряда.

— Скажите, профессор, вы всё время рассказываете нам о мифах и легендах... А сами вы в них верите? Вот, например, вы верите в вампиров?

Вопрос повис в воздухе. Профессор замер, его взгляд на миг упёрся в пыльный луч света из высокого окна. Немного помолчав, он ответил чётким, почти резким отрицанием. По аудитории пробежал шёпот и разочарованные стоны. Пока студенты гудели, обсуждая услышанное, профессор на мгновение ушёл в свои мысли, отвернувшись к доске, заставленной схемами и датами.

Уже много лет он снова и снова возвращался к одному и тому же вечеру. Тогда, как обычно, он пил в баре поздно ночью. Его жизнь в тот момент не имела ни цели, ни смысла — и, по большому счёту, катилась бы неизвестно куда. Тот вечер он плохо помнил: помогал забыться алкоголь и... что-то ещё, что стирало все воспоминания, оставляя лишь смутные, яркие вспышки. Но образ остался. Чувство — прикосновение к прекрасному, незабываемое, эротичное и даже немного пугающее. Он помнил её, помнил, что чувствовал тогда, помнил обрывки окружающей обстановки: бархатную обивку, запах старого дерева и дорогих духов, смешанный с чем-то медным и тёплым... Но невозможно было оторвать от неё глаз.

Потом он очнулся у себя дома на рассвете, твёрдо зная, что всё было по-настоящему, но с таким же убеждением понимая: это больше не повторится. С тех пор он научился жить с пережитым, бережно лелея воспоминания о той ночи и постепенно убивая в себе надежду на новую встречу с ней. Но одно он знал наверняка: в его спутнице было что-то необычное. Казалось, она не из нашего времени, а из далёкого прошлого, смотревшего на мир с холодной, безмятежной высоты.

Примерно через месяц он решил во что бы то ни стало разузнать, кто она на самом деле. Именно благодаря ей он теперь работает на престижной кафедре и знает столько о мифах и легендах... Но до сих пор не нашёл ответов на главный вопрос: кто была та таинственная незнакомка?

---

На другом конце города, в потоке вечерней толпы, красное платье развевалось вокруг тонких ног в изящных туфлях на высоких шпильках. Внимание окружающих привлекла особа изысканной, почти надземной красоты. Тонкие, резкие черты лица, мраморная бледность кожи выдавали аристократическое происхождение, а белый шлейф из платиновых локонов ниспадал на спину, словно корона, сверкая под светом неоновых вывесок. Один из прохожих, поймав её мимолётный взгляд, застыл, а затем почтительно открыл перед ней дверь в изысканный ресторан; другой, восхищённый, долго провожал её долгим взглядом. Но ей, казалось, было совершенно всё равно. Всё её внимание было приковано к крайнему столику в самом дальнем углу зала — туда, где она могла видеть всех, но оставаться незамеченной в полумраке.