Я упал к вам с миром. Часть третья. Не заигрывай с богами!

Роман Лотоцкий

Я упал к вам с миром. Часть третья. Не заигрывай с богами!

Часть третья

Не заигрывай с богами!

Иванов бежал, стараясь держать темп и контролировать дыхание, при этом скорость не сбавлял. На зависть любому атлету мирового класса он мастерски и технично перепрыгивал довольно высокие кусты шиповника.

Ну не ломиться же сквозь них?

Змейкой огибал растущие близко друг к другу деревья, без помощи рук взбирался по крутым склонам, и это в сапогах-то!

«В этом мире бег считается здоровым образом жизни, ну и ладно, здоровее буду», – успевал размышлять он в коротких перерывах между препятствиями.

В очередной раз повстречав Егора, который, заглушив двигатель, сидел на мотоцикле и с расширенными от удивления глазами наблюдал за его кроссом, Иванов быстро просчитал, что вокруг села наматывает уже третий круг и следует усложнить задачу, изменив направление. Перемахнув невысокий забор, он услышал треск позади, с надеждой оглянулся, но обнаружил, что всё было тщетно. Чудовищных размеров хряк тоже держал темп и контролировал силы, поэтому заборчик он просто проломил, используя преимущество в массе.

«Вот же вырастил спортсмена себе на задницу, он вообще устает когда-нибудь?» – Иванов начал немного паниковать.

А во всём виноват дед Аким. Как-то тот зашел в гости на кружечку чая. Опустошив очередную чашку и с хрустом закусив солёным огурчиком, он услышал могучий рёв удовлетворённого самца из свинарника. Дед немедленно решил узреть сие чудо, и увиденное его не разочаровало. Огромный хряк, играя мышцами, гордо расхаживал перед довольными свинками.

– А кабанчика-то кастрировать надобно, чтобы спокойнее был, да и мяско вкуснее, – ехидно сказал дед Аким и как-то подозрительно хихикнул.

«В смысле, как вкуснее? Для кого вкуснее? Его что, еще есть нужно?» – искренне удивился Иванов.

Он понимал, что иногда кастрация помогает в воспитательных целях, в его мире еще и не то отрезали, но чтобы наказуемого после этого сожрать, ну, это уже перебор.

«Дикари! – возмутился он. Затем, немного поразмыслив, смиренно решил: – Надо – значит надо, необходимо соответствовать».

Вот только кабан в категорической форме был не согласен с постановкой вопроса. Более того, он решительно взял ситуацию в свои копыта, и вот уже второй час гонял Иванова вокруг села.

Вскоре впереди показался дом Иванова с одиноко стоящими возле забора «Жигулями».

Пробегая мимо своего автомобиля, он угрожающе зыркнул в его сторону: «А с тобой я еще не закончил!»

Когда Иванов оказался возле ворот, он повернулся лицом к мчащемуся на него с мощью локомотива кабану и посмотрел прямо в его жаждущие справедливости глаза.

«Извини, друг», – спокойно подумал он и с грацией тореадора, подобно взмаху мулеты, распахнул калитку.

Из-за огромной инерции хряк пролетел мимо – точнёхонько в сторону свинарника. Оказавшись внутри, он тут же был обласкан свинками, восхищенно взирающими на своего героя.

Иванов схватил ведро, зачерпнул еще с утра сваренный корм и словно подношение вылил его в корыто перед взволнованными животными.

– Ну что, мир? Вот те крест, никакой свинины, рыба и только рыба! – пытаясь выровнять дыхание, сказал он.

Владыка свинарника посмотрел на него недоверчиво, обернулся в поиске поддержки своих подданных и, получив искомое одобрение, степенно принялся за трапезу.

***

Когда проснулся – тогда и утро.

В этот раз у Иванова оно наступило в полдень. Не самое удачное время отправляться ловить рыбу, но какого рыбака это когда-нибудь останавливало? В полутёмном сарае он бережно перебирал удилища и приманки, мечтая поймать огромнейшего тайменя, конечно, сойдет и ленок, тоже огромный, ну или, наконец, целое ведро хариуса. Размечтавшись о богатом улове, Иванов оглядел развешанный на стенах инвентарь, заметил покрывшийся пылью Посох Великого Отца.

«Эх, вот занесло же тебя, – он уже решил было пустить скупую слезу, но встрепенулся и завесил посох старой одеждой, которой тут было в избытке; на всякий случай высунулся из сарая, посмотрев в сторону свинарника: – Ладно, рыба важнее, всему селу спокойнее будет».

Ненавистное солнце с неизменным упорством пыталось поджарить Иванова. Он привычно натянул кепку пониже, защищая глаза, пока размещал снаряжение на крыше машины.

Это как же ему повезло, что не свалился где-нибудь в пустыне, никак местные боги помогли. Цивилизация Первородных тоже имела своих богов, но те не помогали, наоборот, им требовалось приносить жертвы, чтобы они просто не трогали, а то чего и похуже не сделали.

Закончив крепить вещи на багажник на крыше автомобиля, Иванов сел в салон; тот напоминал духовку, включенную на полную мощность; можно было смело заворачиваться в фольгу и уже через час подаваться к столу готовым блюдом. Опустив окна, он повернул ключ зажигания, двигатель, к удивлению, завелся сразу.

– Дядя Вась, а вы что, на рыбалку? – голос Егора заставил Иванова вздрогнуть от неожиданности. – Можно мне с вами? Я на речку хочу, а мой байк опять не заводится.

– Ну, прыгай в машину, пока я тут не запёкся до румяной корочки. Но по пути твоих предупредим.

Он старался неукоснительно соблюдать местные правила. Вот только не всегда получалось.

***

Место, выбранное Ивановым для рыбалки, было приметным: равнинная местность внезапно переходила в горную; тридцатиметровый берег реки, словно отсечённый ударом меча сказочного великана, уходил в воду на неведомую глубину. Находилось заветное место не то чтобы далеко, но достаточно, чтоб отбить всякое желание идти туда пешком по жаре.

Дорога петляла вдоль реки. Заметив по пути приметное деревце, увешанное десятками лоскутов ткани, Иванов остановил машину и вышел. Глубоко вдохнув приятный лесной воздух, он направился к дереву.

– Вы куда, дядя Вась? – спросил Егор вслед.

– Обожди. Дело взрослое, надо соблюсти правила, чтобы удача была.

Иванов много раз видел, как другие это делают – ничего сложного, даже наоборот. Он достал свою любимую фляжку, на которой с недавних пор красовалась вмятина от неудачно подвернувшейся головы соседа, когда он на эмоциях метнул её через забор. Отвинтив крышку, осторожно пролил на землю несколько капель драгоценной жидкости – в дар местным богам. Затем решительно одарил себя тремя мощными глотками.