Ночной рейс

Рада Сафарова

Ночной рейс

Глава 1

Понедельник

Время близилось к полуночи, когда поезд пошатнулся и остановился на очередной станции. Звук открывающихся дверей заставил Синди Ауфман вздрогнуть и проснуться. Она не имела привычки засыпать в транспорте, но первый рабочий день после отпуска был выматывающим и заставил сделать исключение. Синди встряхнула головой, чтобы окончательно прогнать сон, однако это привело только к тому, что несколько рыжих прядей выпали из небрежного пучка. Кажется ей снилось далёкое прошлое, она держала в своих руках маленькие ладошки и тепло от них грело кожу даже после пробуждения. Ауфман не любила такие сны, потому что после них не хотелось возвращаться в реальность.

Поезд уже тронулся, когда на сидение напротив Синди плюхнулся паренёк лет пятнадцати. Его каштановые волосы беспорядочно торчали из под капюшона, а длинные ресницы бросали тени на скулы. Мальчик был красив и даже синяк цвета фиалки под щекой и разбитая губа не отменяли этого.

Синди смотрела на попутчика, широко раскрыв глаза. Её взгляд прошёлся по лицу, подмечая следы побоев, затем перешёл на полинявшую толстовку и спустился к стареньким кедам, сердце женщины сжималось от жалости. Этот ребёнок казался ей беззащитным, обиженным, его нестерпимо хотелось сберечь от зла. Вероятно почувствовав чужой взгляд, парень поднял свои глаза на Ауфман. Его брови недовольно нахмурились и губы сжались в тонкую линию, он будто хотел что-то сказать, но в последний момент сдержался и перевёл взгляд на окно.

Брови по прежнему были нахмурены, мальчик пару раз вздохнул, чувствуя, что женщина продолжает на него поглядывать. В окне ничего не было, смотреть не на что, поэтому через пару минут он опустил глаза в пол. Левая рука дергала край толстовки, а правая тихонько расшатывала соседнее посадочное место. Вдруг, издав негромкий хруст сидение приподнялось и перед Синди открылась небольшая выемка, в которую с лёгкостью могли помещаться маленькие предметы. Мальчика кажется это нисколько не удивило, будто он видел этот тайник уже не раз.

– Вау, а я и не знала, что под сидениями есть такие пустые пространства. – Восторг в голосе Ауфман был неподдельным, это вызвало ухмылку на лице ребёнка. – С помощью него можно обмениваться тайными посланиями или что-то типо того. Не думал об этом?

Завязать разговор не удалось, мальчик лишь презрительно хмыкнул, на мгновение взглянул на женщину. После этого он с лёгким щелчком вернул соседнее сидение в изначальное положение и вновь уставился в окно. Он всем своим видом показывал, что разговаривать не желает, но отчего то не пересаживался, хотя пустых мест было предостаточно.

Громкоговоритель неустанно лил в уши пассажиров навязчивую рекламу, прерываясь лишь на объявления платформ. Время шло, а Синди все никак не могла заставить себя отвести взгляд. Она понимала, что вызывает у мальчишки раздражение, но ничего не могла с собой поделать. Глядя на него, Ауфман осознала то, что один из важнейших этапов её жизни, проносится мимо, подобно станциям за окном. Она видела этого ребёнка впервые, но остро ощущала, будто знает его уже очень давно. Синди не была последователем какой либо религии, но читала о переселении душ и это то, во что она хотела бы верить. Мальчишка неотрывно смотрел в окно, хоть разглядеть в нём что-то было невозможно, его ладони, покрытые царапинами, покоились на коленях, остроту которых не скрывали широкие брюки. Синди с юного возраста ловила себя на том, что мысли о голодающих детях причиняли ей боль, с годами это чувство усиливалось. В итоге, не выдержав больше этой пытки, попутчик перевел на женщину хмурый взгляд.

– Не надо меня жалеть! – Голос мальчика был хрипловат, будто слегка простужен, но прозвучал он очень уверенно.

– Прости – Синди не не видела смысла отрицать очевидное.

Поезд замедлил ход перед очередной станцией, а Ауфман все никак не могла оторвать взгляд от ребёнка, хоть и смотрела она уже не так явно. Нерастраченный материнский инстинкт давал о себе знать, а худое тельце мальчика только усугубляло ситуацию, поэтому Синди решилась на отчаянный шаг. Она достала из сумки контейнер с клубничными пирожными и помедлив минуту, предложила их попутчику.

– У меня есть деньги на еду, мэм, – его светло-карие глаза наполнились гневом и Синди захотелось ударить себя по лбу: о чем она только думала, предлагая пирожные, ведь знала, что мальчишескую гордость ещё никто не отменял. – И кстати, я не бродяга, говорю это на случай, если вы захотите предложить мне конуру у вашего дома.

– Ты всё неправильно понял. У меня аллергия на клубнику, а моя помощница забыла об этом и купила мне клубничные перожные во время обеда. Я предлагаю не из жалости, а лишь для того, чтобы пища не пропала даром. – Синди проговорила это почти на одном дыхании и сама удивилась столь искусному вранью. Разумеется у неё не было аллергии и вряд ли секретарю положены помощники.

Мальчик, чуть прищурившись посмотрел на Ауфман, и видимо не обнаружив подвоха в её словах, потянулся за пирожным, тихо пробормотав слова благодарности. Он нерешительно повертел контейнер в руках, но видимо голод способен пересилить гордость. Когда мальчик принялся за еду, Синди дабы не смущать его, похвалила эстафету "пялься на тёмное окно и развивай воображение". Подождав нужное количество времени, Ауфман с облегчением перевела свой взгляд обратно на ребёнка.

– Как тебя зовут? – В голосе Синди слышалась нескрываемая радость, потому что несмотря на гордый вид и колкие фразы, мальчик съел все три пирожных и его щеки заметно порозовели.

– Майк Девис. – На этот раз он ответил не бросив предварительно недовольный взгляд, наверное чувствовал необходимость быть более вежливым, взамен на угощения.

– А меня зовут Синди Ауфман, соседские дети примерно твоего возраста называют меня миссис Ауфман, но я не против, если ты будешь обращаться ко мне просто по имени. А в прочем, как тебе удобнее. – Майк еле заметно хмыкнул, давая понять, что ему удобнее вообще никак не обращаться, однако Синди, ни капли не смутившись, продолжила. – Ты часто ездишь этим рейсом?

– Ага, – видимо Майк понял, что от разговора ему не уйти. – Я люблю гулять в одиночестве по городу, поэтому езжу домой самым поздним рейсом. Так сказать продлеваю удовольствие.

– В одиночестве? Мне жаль. – Лишь сказав это, Синди ощутила всю глупость положения.

Она только что указала на явный недостаток Майка – отсутствие друзей. И что ещё хуже, вновь его пожалела. Ауфман немедленно хотела приступить к извинениям, как вдруг услышала тихий смех мальчика и удивлено подняла взгляд.

– У вас такой испуганный вид. Вероятно хотите извиниться? – Мальчик продолжил посмеиваться, но вдруг стал вновь серьёзным. – Не надо извиняться за то, что чувствуете.

– Ты просил не жалеть тебя…

– Это было глупо! – Майк глубоко вздохнул.– Просто я не в духе. К тому же я действительно жалок, но это явно не ваша вина. А что касается одиночества, в нем нет ничего плохого. Люди боятся быть одинокими, потому что не могут вынести самих себя.

– Значит ты можешь себя вынести? – Лёгкая улыбка коснулась губ Синди.

Однако Майка этот вопрос явно не веселил. Он оставил его без внимания, то ли потому что прислушивался к названию следующей станции, то ли просто не хотел на него отвечать. Проведя пару минут в тишине, Майк вскочил со своего места.

– Мне пора идти. Если захотите покормить меня завтра, испеките лимонный пирог. Он мой любимый.

– Я не умею печь. – На эти слова Майк лишь косо ухмыльнулся и коротко кивнув, направился к выходу.

Оставшиеся станции Синди думала о Стиве, который мог бы быть похож на Майка. Только он не стал бы оттягивать возвращение домой и на его лице никогда не расцветали бы синяки. По крайней мере, Синди хотелось в это верить.

Глава 2

Вторник

Каблучки Синди едва касались земли, когда она перешла на бег. Поход в кондитерскую после работы был явно не лучшей идеей. Однако, несмотря на все задержки, Ауфман успела запрыгнуть в едва тронувшийся поезд. Её причёска оставляла желать лучшего, но это не имело значения. Женщина, победно улыбаясь, заняла вчерашнее место, крепко сжимая в руках слегка помятую коробочку с двумя кусочками яблочного пирога.

Сегодня народу было так же мало, как и вчера. Последний рейс, хмурясь и зевая, использовали в основном лишь бедолаги, работающие допоздна. Тем лучше, так Синди точно не упустит из вида каштановую копну волос, если вдруг её владелец решит прятаться. Ауфман удобнее устроилась на своём месте и неустанно крутила головой, будто сурикат, отрабатывающий смену часового. Женщина знала, что до станции мальчика ещё не мало времени, но страх потерять и этого ребёнка, не давал успокоиться.

Однако Майк и не думал скрываться. Войдя в вагон, он окинул присутствующих взглядом и уверено зашагал к Ауфман.

– Привет, Майк. – Слишком радостно воскликнула Синди.

За прошедшие сутки, чувство того, что этот ребёнок является кем-то родным и близким, лишь укоренилось в сознании женщины.

– Здрасьте, миссис Ауфман. – Его взгляд скользнул по коробочке из кондитерской, которую Синди держала на коленях.– Вижу вы не оставили затею меня накормить?

– В кондитерской возле моей работы к сожалению не было лимонных, но у них отлично получается яблочный пирог. Я решила, что ты захочешь попробовать.

Ауфман неуверенно протянула Майку коробочку, и тот улыбнувшись, взял один кусок. Улыбка вышла настолько широкая, что едва зажившая губа треснула и из ранки начала сочиться кровь. Майк казалось не обратил на это внимания, а вот сердце Синди сжалось.

Пока мальчик с аппетитом поглощал угощение, Ауфман боролась с желанием начать расспросы. Она прекрасно понимала, что Майк не расскажет кто его избил, он либо нагрубит, либо солжёт и будет иметь на это полное право. В конце концов, кто она такая. Период жизни, когда становишься лучшими друзьями и делишься секретами с тем, кто угостил тебя, у Майка прошёл лет десять назад, а у Синди и того больше. Но узнать это было необходимо, она чувствовала, что это важно, жизненно важно.

– Что-то хотите спросить? – Майк доел второй кусок и теперь стряхивал крошки с мятой рубахи прямо на пол. – Кстати это и правда очень вкусно, спасибо.

– Я рада, что тебе понравилось. И да, я хотела бы спросить кое что, но не знаю хочешь ли ты говорить.

– Посидеть в тишине я ещё успею, так почему бы и не поговорить? – Сегодня настроение Майка явно было в порядке. Насмешливо взглянув на женщину, он махнул рукой. – Так уж и быть, начинайте допрос.

– Сколько тебе лет? – Синди решила, что начать с безопасного вопроса будет лучше всего.

– В феврале исполнится шестнадцать. А вам?

Синди слегка улыбнулась, период жизни, когда называешь предстоящий возраст и ждёшь дня рождения, она уже пережила. Сейчас хотелось, чтобы время текло чуть медленнее. Следом за этим чувством пришло осознание, что Стив тоже родился в феврале. От этой мысли в глазах на мгновенье потемнело, но в то же время внутренний голос шептал: конечно они оба родились в феврале, иначе и быть не могло.

– В мае исполнилось тридцать пять – Синди неуверенно улыбнулась, чувствую неловкость из-за затянувшейся паузы, однако Майк будто не заметил как женщина ненадолго выпала из реальности.

– Хм, а вы знаете, что люди, рождённые в один месяц имеют схожий характер? – Вопрос Майка был вполне безобидным, но Синди будто окатили ледяной водой.

– Почему ты об этом подумал? Мы ведь родились в разных месяцах.– Ауфман не хотела повышать голос, но так вышло само собой.

Майк, услышав как насторожилась Синди, поднял руки в примирительном жесте, давая понять, что никакого подвоха в теме нет:

– У меня есть младшая сестра, она тоже родилась в мае, вот я и вспомнил эту теорию. Хотя думаю, что все это ерунда. Она очень упрямая и в жизни ничем не станет делиться. Вы явно с ней разного поля ягоды.

Говоря это, Майк улыбался, а Ауфман испытала укол стыда. Глупо было так реагировать на простую фразу. Майк не мог знать о Стиве, о нем вообще никто не мог знать.

– Так значит вас в семье четверо или у тебя есть ещё братья или сестры?

– Семья это слишком громко сказано, – Майк криво ухмыльнулся, но ничего весёлого в его словах и интонации не было.– но вообще нас трое. Я с сестрой и отчим. Про маму не спрашивайте, я её плохо помню, она исчезла почти сразу после рождения Лизи, уже четырнадцать лет прошло.

Мальчик перевёл взгляд в окно, Синди решила, что ему необходимо немного тишины, к тому же собственная голова тоже кипела от мыслей. Если мать бросила своего сына, может она изначально не была его родной матерью. Ведь какая мать бросит своего ребёнка? В этот момент гадкий внутренний голос вернулся к Ауфман: ты действительно не знаешь ни одну женщину, которая бросила своё дитя? Уверенна? А может повернёшь голову вправо и внимательно посмотришь? Синди судорожно вздохнула и повернула голову. В тёмном окне отражалось её собственное бледное лицо. Встряхнув головой, женщина вновь посмотрела на мальчика.

– Может это глупый вопрос и ты просил не спрашивать про маму, но мне хочется прояснить. Ты сказал, что живешь с отчимом, значит родного отца не знаешь. Что насчёт мамы? Она была твоей родной мамой? – Синди насколько странно это звучит, но ей нужно было знать.

Майк видимо тоже посчитал вопрос необычным, поэтому ответил не сразу:

– Да, она моя настоящая мама. Отца я действительно не знаю, но отчим десять раз в день успевает сказать какой он был негодяй и как хорош сам отчим, которой бескорыстно воспитывает меня все эти годы, хотя мог вышвырнуть, после ухода мамы. Если честно, он мне уже надоел.

После этой фразы, картинка в голове Синди окончательно сложилась. Она и так знала ответ, но все же спросила:

– Это он тебя бьёт?

– Неважно, – Майк не стал отрицать и это было самым громким признанием из тех, на которые он был способен.– может вы о себе расскажете? А то чувствую себя на допросе.

Ауфман слабо улыбнулась, она прекрасно понимала, что мальчику не особо интересно знать про неё, просто ему было необходимо перевести разговор, пока он не зашел слишком далеко. Рассказывать о себе женщина не то чтобы не любила, скорее не умела. Ей всегда казалось, что её жизнь не будет волновать кого-то ещё, поэтому при беседах она ограничивалась поверхностной информацией. В годы юности рассказывала про автосалон папы и про то, как мама чудесно вышивает, сейчас основной акцент делался на работе и на том, как они с мужем стараются раз в год посещать новые места. Однако, именно сейчас ей захотелось говорить максимально честно.

– Я замужем уже двенадцать лет. Мы с моим мужем познакомились в автосалоне моего отца и поженились через пару месяцев, прожили три года, а затем расстались. Но через два года сошлись снова. Вот так и живём до сих пор.

– Интересная история, – чувствовалось, то Майк говорит искренне.– за эти два года вы поняли, что действительно любите друг друга? И почему вы расставались?

– Роб, так зовут моего мужа. Он очень хороший человек, но даже хорошие порой причиняют боль. Мы расставались, потому что он меня очень сильно обидел, но справедливости ради, признаюсь, что я обидела его не меньше. А что касается настоящей любви, что это по твоему?

Майк недолго помолчал, будто бы решая стоит ли обсуждать с Синди такие личные темы, но вздохнув, начал свой ответ, аккуратно подбирая слова:

– Не скажу, что это любовь, точнее я не уверен. Но в моем классе есть девочка и я действительно хожу в школу, только чтобы видеть её. Мне будто жизненно необходимо пересекаться с ней каждый день. Она пропускает уроки не часто, но когда это происходит, чувствую, что время потрачено впустую. Если вы хотите видеть своего мужа каждый день, даже находясь столько лет вместе, то наверное это можно назвать настоящей любовью?

– Думаю, что у любви есть много разновидностей и каждая из них хороша. Наша с Робом построена на взаимном уважении и наверное встреча с ним – это самая приятная часть моей жизни. А твоя история очень милая, думаю тебе нужно поговорить с этой девочкой, у меня сложилось впечатление будто вы не общаетесь. Не теряй эту возможность.

– Не думаю, что решусь поговорить с ней откровенно. Мы общаемся временами, всё таки учимся вместе, и во время наших разговоров она действительно чудесная. Но я ненавижу её подруг, они глупые и грубые, а самое страшное, что рядом с ними она тоже становится такой. – Майк пожал плечами, как бы говоря, что ничего тут не поделаешь. – Может я не в своё дело лезу, но все таки вы странно говорите про вашего мужа, будто между вами только уважение, да и причину временного разрыва не рассказали.

Ауфман видела, что мальчику действительно это интересно, её радовало то, что с него сходит защитная оболочка и он становится живым. Именно это побудило женщину выложить все карты на стол.

– Твоя история про одноклассницу чем-то напоминает мою юность. Я также как ты была влюблена в парня, что учился вместе со мной. И видимо мои подруги были довольно приятными, настолько, что он решился поговорить со мной о чувствах. Я считаю большой редкостью, когда чувства взаимны, а у нас с ним совпало. Представляешь какое везение? Это была моя первая любовь и мои первые отношения. Каждый день был таким счастливым и ярким, что порой в глазах рябило. Но увы, всему в этом мире приходит конец, так получилось, что ему нужно было уехать, а мне – остаться. Уже столько лет прошло, но я до сих пор вспоминаю день, когда он подошёл ко мне в школьном дворе после уроков.

Синди грустно улыбнулась и смахнула выступившую слезинку, мысленно благодаря Майка, делающего вид, что созерцание собственной обуви поглотило его настолько, что он не заметил плачущую собеседницу.

– Так что в какой-то степени ты прав. Роба я люблю совершенно иначе, с прошлыми чувствами это не сравнить. – Синди вздохнула и продолжила. – А причина нашего временного расставания была в том, что Роб очень хотел детей, а я в тот момент не была готова к материнству эмоционально. На фоне этого у нас произошла крупная ссора, где мы наговорили друг другу очень много плохих вещей. Я думала, что больше не смогу видеть его, но судьба свела нас вновь и к моему удивлению, я поняла как сильно мне его не хватало, только увидев вновь. Кажется у него произошло нечто похожее. С тех пор мы снова вместе. И знаешь, что самое ироничное? Когда мы сошлись вновь, я решила, что в нашей семье действительно должны быть дети, но именно тогда у меня начались проблемы со здоровьем и о детях пришлось забыть.

– У вас до сих пор нет возможности завести детей? – Сидни кивнула, горько ухмыляясь. – Вообще это не беда, вы можете взять приёмного ребёнка. Я уверен, что вы были бы славной мамой.

Эти слова, произнесённые Майком так искренне и непринуждённо, образовали ком в горле Ауфман. Ей захотелось разрыдаться и сказать, что она худшая из матерей, признаться в том, о чем не говорила никому, рассказать, почему целый год после отъезда своего первого парня она жила затворником и не виделась даже с родителями. Но говорить об этом было нельзя. Об этом нельзя было даже думать, потому что прошлое лишь высасывает соки, а исправить его всё равно не возможно.

Синди взяла себя в руки и перевела тему:

– Кажется твоя станция скоро?

– Да, я почти приехал. Но пока есть время, хочу спросить. Ваша первая любовь, если бы была возможность, вы бы хотели с ним встретиться?

Сидни ответила, не задумываясь, потому что не раз задавала себе этот вопрос:

– Да, очень хотела бы. Первые лет пять после расставания я чувствовала обиду, думала, что он мог взять меня с собой, просто не захотел этого, оттого даже не предложил. А потом я поняла, что и сама сглупила, не сказала, что поеду с ним, ждала, что он позовёт. А может и он думал, мол если захочет, то сама предложит или на крайний случай, попросит остаться. Но ничего из этого не произошло. Оба поступили так, как поступили, поэтому обид больше нет. Но увидеть его я бы хотела. Мне бы и пары минут хватило. – Голос Синди чуть вздрогнул и она улыбнулась, хотя в её глазах Майк отчётливо увидел грусть.

Громкоговоритель объявил название станции и мальчик рывком встал.

– Знаете, я может и поговорю со своей одноклассницей, просто чтобы не жалеть потом, о том что не сделал. До завтра, миссис Ауфман.

Синди хотела выкрикнуть слова прощания, но Майк уже спешил к выходу, не оборачиваясь. Когда мальчишка выскочил наружу, Ауфман закрыла лицо руками и расплакалась. То были слезы облегчения, она будто впервые за много лет сняла тяжёлый камень, висящей на шее. Однако выбросить его она пока что не могла, поэтому он перекочевал в караман, вероятно ноги будут болеть при хотьбе, но хотя бы дышать стало легче.

Глава 3

Среда

Утро среды выдалось солнечным, но после обеда внезапно наплыли тучи и начался дождь, который кажется не планировал заканчиваться в ближайшие сутки. Синди не любила такую погоду, но сегодня это нисколько не портило её настроение. Она справилась со всеми рабочими делами раньше положенного, что позволило ей не задерживаться в душном офисе, поэтому Ауфман неторопливо заглянула в кондитерскую, пару лишних минут поболтала с милой работницей средних лет и уже ждала свой рейс, держа в руках коробочку сливочных пирожных.

Синди поймала себя на мысли, что всю эту неделю она живёт лишь в ожидании встреч с Майком. Вот и теперь, ей безумно хотелось, чтобы время бежало быстрее и замедлилось, лишь когда мальчик сядет напротив неё.

Она понимала, что Майк не Стив, он просто не мог им быть, но говоря с ним она будто очищала душу перед обоими. Поэтому Ауфман твердо решила, что сегодня она наконец-то расскажет, то что скрывала ото всех так долго. От этой мысли в душе у женщины всё трепетало, предчувствие того, что скоро избавишься от тяжкого груза дарило чувство волнительной радости.

Однако заняв своё привычное место у окна, эйфория вмиг сменилась давящей тревогой. Синди вдруг испугалась, что сегодня её попутчика не будет. Конечно, кто по собственной воле захочет бродить по городу под дождём. Подростки – странное племя, но и они любят тепло и уют. Ауфман ещё в старшей школе избавилась от дурной привычки – трясти ногой, когда волнуешься, но сейчас это началось вновь, как ещё один призрак из прошлого.

Наконец, двери открылись на станции, где Майка обычно садился, пожилой мужчина, чуть прихрамывая вышел из вагона и Синди почувствовала, как пальцы холодеют. Двери закрылись, поезд тронулся. Предчувствие не подвело, мальчик выбрал остаться дома в тепле. Вздохнув, женщина опустила голову и прикрыла глаза, она знала, что упустив сегодняшнюю возможность, больше никогда не решиться раскрыть правду.

– Вам что плохо? – Знакомы голос проник в разум, будто из под толщи воды.

– Майк! Я думала, что тебя сегодня нет. – Синди неосознанно протянула руку и сжала ладонь мальчика.

– Я почти опоздал на рейс, – Майк улыбнулся и встряхнул мокрой головой. – пришлось бежать, запрыгнул в последний вагон.

– Почему ты вообще не дома в такую ужасную погоду? – Ауфман была бесконечно рада видеть мальчика, но не могла не задать этот очевидный вопрос.

Майк неопределённо пожал плечами и наклонился завязать болтающиеся шнурки. В голове Синди снова заговорил тот самый голос: верно, все люди любят тепло и уют, а знаешь, что это значит? А это значит, что Майку под ледяным дождём гораздо теплее, чем дома. Синди ненавидела этот голос, но прекрасна знала, что он никогда не ошибается.

– Хотите скажу почему опоздал? – Голос Майка вывел Ауфман из ступора. – Я тут осознал, что вы меня уже целых два раза угостили, а я в ответ ничего.

Тут же после этих слов мальчик смущённо протянул маленькую коробочку. Он старался держать лицо, но щеки предательски розовели.

Синди вдруг вспомнила, как на прошлое Рождество ездила в гости к Нэнси – двоюродной сестре мужа. У той было трое детей и когда каждый из них вручал матери подарок, она со слезами на глазах воскликнула, что это самое волнительное чувство и его не объяснить словами. Принимая коробочку из рук Майка, Синди показалось, что она примерно поняла, что испытывала Нэнси.

Открыв подарок, Ауфман обнаружила маленькую подвеску в виде звёздочки на тонкой цепочке.

– Спасибо тебе за это, но правда не стоило.

– Да бросьте, это ж простая безделушка, она почти ничего не стоит. – Майк пожал плечами, было видно что ему неловко.

Ауфман понимала, что этот шаг непросто дался парню, видимо он не привык дарить подарки, поэтому она аккуратно сложила цепочку в коробочку и убрала её в карман.

– Спасибо, а у меня тут снова угощение для тебя. – Синди передала мальчику коробку. – Как у тебя дела, поговорил с той девочкой?