Охота на циклопа

– Пусть земля тебе будет пухом, – сказал последний раз Валентин, перекрестив горящий дом Сэма. В эту секунду Санников, как будто пожалел друга детства, но с другой стороны, покойный, да еще и с пистолетом, мог отвести от него подозрение в двойном убийстве. Через пять минут пламя сквозь треснувшее от огня стекло вырвалось наружу. Огонь, хлебнув кислорода, побежал по деревянным конструкциям, пожирая все, что могло гореть. Дом, объятый пламенем, затрещал, скрывая в пекле все что связывало его с этой мутной личностью. Чем дальше Санников отходил от горящего дома, тем легче становилось ему на душе. Казалось, что все мосты прошлой жизни сожжены, и теперь он чист перед законом и перед своей совестью.

Определив приоритеты, теперь Валентин вывел в голове алгоритм своих действий на ближайшие месяцы. Убийца должен быть наказан. Валентин в своих фантазиях представил, как он дождется удобного случая, и вонзит в его горло острое жало ножа.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СЛЕД

В кармане капитана Селезнева загудел вибратор и раздался звонок мобильника. Достав трубу, Иван, рассмотрел номер Тимофеева. В душе возникло странное предчувствие.

– Алло, Смольный на проводе!!! – съехидничал Селезнев.

– Ваня, это ты? – спросил далекий голос московского следователя.

– Нет! Это не я, а товарищ Фантомас! – опять съязвил капитан, давясь от приступа смеха.

– Слушай Селезнев, хорош прикалываться! Ты, лучше скажи, тебе пришло постановление из областного следственного комитета, что по нашему делу нашлись улики и пистолетик? – спросил Тимофеев, на другом конце провода.

– Ну, пришло! – ответил Иван, с чувством облегчения. Пусть теперь этим делом занимаются наши коллеги из области. Они нашли, пусть они и ведут это дело, – сказал Иван, переводя стрелки.

– Иван Васильевич, а ты можешь мне высказать свои соображения по этому поводу, спросил Тимофеев, – каковы твои дальнейшие действия?

– Мне—то какой от этого прок? Пистолет найден на территории другого района. Предполагаемый убийца установлен. Заказчик произвел зачистку. Все ясно как божий день, можно закрывать дело. Я Васильевич, умываю руки, дело передаю в следственный комитет области, а они уж пусть сами решают. Я все бумаги себе скопировал – так на всякий случай.

– Не так—то просто Иван Васильевич, тебе от нас отделаться. А что если ствол подбросили специально? А если это и не киллер вовсе!? Ты мне сделай характеристику на этого Маслова. Он, где—то рядом с вами отбывал наказание ИТУ. Прокатись-ка на зону, пусть тебе начальник оперативной части справку даст. На него сто процентов есть досье с докладными от стукачей.

– Тимофеевич, а командировочные ты мне будешь оплачивать? Я что—то за свой счет ехать не имею желания, чай туда и обратно верст триста с гаком.

– Я гак тебе отдельно оплачу из своего кармана. В областное УВД напишу представление, чтобы тебе премиальные начислили, – сказал москвич.

– Ага, начислят. Дождешься от них благодарности. Короче Тимофеевич, с тебя при встрече тридцать литров бензина и пирожок с капустой.

– Лады, Ваня! Только, как вернешься из зоны, перегони мне по факсу или интернету досье на Маслова. Хочу глянуть, что это за тип такой. Я Иван Васильевич, предполагаю, что Маслов мог быть нанят тем, с кем он сидел вместе. Ну, или с кем вращается в этих кругах. Нам связи его надо пробить, выписки телефонных переговоров. У нас с тобой, два покойника с одинаковой профессиональной ориентацией. А это значит, что они все были связаны друг с другом. Вот тут нужно найти каким боком в этой компании оказался Сергей Маслов.

– Мне твои заморочки, Васильевич, бьют по карману и по мозгу.

На другом конце провода Тимофеев разразился смехом.

– Ты что, на пенсию капитаном уйти хочешь? Дело только стало набирать обороты, а ты уже мечтаешь о его закрытии! Нет, Ваня, наличие трупа предполагаемого убийцы это не повод в закрытии оперативно-розыскного дела. Возможно, кто—то специально хочет, чтобы это дело именно так было. Кто—то явно зачищается! – Добро Вань, держи меня в курсе!

Селезнев положил трубку и передразнил:

– «Добро, Вань. Добро, Вань»! Какое на хрен тут добро!? Хорошо этому подполковнику – машина престижная, туалет теплый, ванная с горячей водой. Да и сидит в кабинете жопу оторвать лень, а тут теперь прись на этот «Горный», ищи там сокамерников этого Маслова. Сафоновские менты – собаки, как только узнали, что ствол проходит по этому делу, сразу своего жмурика спихнули москвичам, а у нас своих заморочек мало?» – подумал Селезнев, мысленно собираясь в дальнюю дорогу.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЗОНА

Здание администрации колонии ИК64/3, высилось недалеко от ворот лагеря. С третьего этажа, где был кабинет начальника оперативного отдела подполковника Ратникова, просматривались просторы «черной» зоны, как говорят воры. Четыре высоких забора с колючей проволокой и системой сигнализации окружали довольно большое пространство, некогда бывшей угольной шахты. Вдалеке – на противоположной стороне колонии, высился заросший террикон вынутой из-под земли породы. На верхушке стояла тренога с красным маячковым фонарем для отпугивания заблудившейся авиации. Двухэтажные бараки были окружены трехметровым металлическим забором, отделявший один отряд от другого, создавая локальные зоны. Подобное пенитенциарное заведение, вызывало в душе странный тяжелый осадок. Иван знал, что в этом исправительном учреждении, сидят его земляки, которых он в свое время выловил за различные преступления. Подполковник Ратников, встретил капитана довольно радушно, сходу предложив чай со свежей сдобой. Иван подробно рассказал о цели своего визита.

«Кум», как на зоне называли начальника оперативной части, внимательно выслушав, достал свою волшебную картотеку. После недолгих поисков, на стол легла папка—досье, на бывшего заключенного Сергея Эдуардовича Маслова по кличке Сэм 1972 года рождения. Осужденного Ленинским судом города Смоленска к 6 годам лишения свободы по статье 162 ч. 2 ст. 222 ч. 2 УК РФ. В этой папке содержалась вся информация по бывшему заключенному. После недолгих поисков, подполковник нашел среди приговора, постановлений, рапортов контролеров, донесения нештатных сотрудников оперативного отдела из числа осужденных.

– Ну, что Иван Васильевич, вот на Маслова у меня целое досье! Уже после освобождения, можно было сразу же на третий срок определять! Личность скажу довольно мутная. Дружбы ни с кем не водил. Правда было у него всего два «семейника», вот с ними и общался. Злостный нарушитель режима содержания, как говорят на зоне «отрицалово» или блатной. Неоднократно водворялся в ПКТ в ШИЗО, был в своем роде «серым кардиналом». Смотри, вон, сколько контролеры написали на него рапортов, можно даже криминальный роман написать, – сказал Кум, и положил на стол папку с личным делом осужденного.

– Александр Николаевич, меня интересуют его связи с теми личностями, кто отбывал наказание по трофеям или еще каким артефактам времен войны. Может за оружие кто сидел, за взрывчатку? – спросил Селезнев, надеясь найти хоть малейшую зацепку.

– На вот тебе папку, смотри и изучай! Тут есть донесения, наших осведомителей с кем он общался. С кем водку пил, с кем вступал в конфликты, тут все написано. Если надо то я тебе еще встречу с нашими агентами устрою, они тебе все, как на духу поведают. Есть у меня один такой, с его отряда. Шустрый малый, словно «Штирлиц», сам среди блатных крутится, все его считают «отрицаловом», но информацию сливает – я тебе скажу довольно эксклюзивную! Мы уже не одного урку по его наводкам, в следственный изолятор отправили. К их срокам еще потом наваливают, как «коням». Приходит с тремя – пятью годами, а раскручивают, на восемь десять. Ценный агент, скажу я тебе! – сказал Кум, и, подойдя к окну, взглянул в зону.

Селезнев, углубился в изучение криминального чтива, записывая в блокнот, повторяющиеся имена. После изучения этого досье, стало прорисовываться некое подобие на его криминальные связи. Долго сидеть тут ему не хотелось, так как до дома, было около двухсот километров, поэтому время подгоняло Ивана.

– Александр Николаевич, посмотри, тут речь идет о неком Игоре Александровиче Котовском – кто это такой, у вас есть на него какие данные? Он по донесениям ваших агентов, почти постоянно с ним крутится, – спросил Селезнев, видя связь между этими зеками.

– Котовский—Котовский! А это же его семейник. Он сам с Москвы! Я сейчас посмотрю его досье, где—то должна быть информация по этому Котовскому.

После недолгих поисков, на столе появилась пака, перечеркнутая по диагонали красной полосой.

– Вот смотри Васильевич, полный набор 158, 162, 222, 223 уголовного кодекса России; склонность к побегу, срок шесть лет, освободился за два месяца, до того, как освободился Маслов. Это уже говорит о том, что между ними мог быть некий криминальный тандем.

– Александрович, ты скажи мне, где он прописан!? – не теряя надежды, спросил Иван.

– Так записывай, Москва улица маршала Рокоссовского, дом 105 корпус 2 квартира 97. Тоже собака, крученный крендель – кличка Кот! – сказал «Кум» подавая Селезневу фотографии и донесения сексотов.– Ты зачем пишешь, я тебе сейчас все отсканирую, и можешь, забрать себе ксерокопии. Потом к делу подошьешь!

Изучая бумажки, Иван обратил внимание на довольно тесную связь между Котом и Сэмом. Обычно, как говорят зеки, «семейники» вместе живут не долго. В конечном итоге кто—то начинает «тянуть одеяло на себя», и тогда эти связи взаимного существования рушились, а некогда бывшие друзья разбегались по разным углам барака. Связь Сэма и Кота, продлилась четыре года, что уже говорило об их исключительных отношениях и возможно даже и дружбе. Но в другом случае, кто—то из них мог, просто прикинувшись лохом, и мог вполне использовать друга для достижения своего интереса уже на свободе. Такое явление в местах заключения было не ново, и история знала, те случаи, когда друзья на зоне, на свободе становились убийцами и их жертвами. Сейчас, когда на руках были такие данные, удовлетворенный своим расследованием, Селезнев откланялся, и, поблагодарив начальника оперативной части учреждения, вышел на свежий воздух. Достав сигарету, он закурил. Вдыхая дым, он задумался, и в своих мыслях замер на связях Кота и Маслова, словно заморозился. Как ему казалось, именно с этого момента ниточка следствия стала понемножку разматываться. Правда было еще неизвестно, причастен ли сам Кот к убийству Солдатова или Афанасьева. Вырисовывалась версия, что Котовский, вполне мог нанять своего сокамерника для этого убийства. Мог нанять!? А нанял ли? Это надо было еще доказать! Самое главное, что вопросом этого Котовского, будет теперь заниматься Тимофеев, а это уже радовало Селезнева до глубины души. Такого как он провинциала в Москве, никто не ждал, а особенно с таким делом. По воле случая оно оказалось разделенным между двумя городами и двумя следователями, чтобы по окончании соединиться в единое целое.

Старенькая шестерка заурчала и поднимая густые клубы сизого дыма, тронулась в направлении дома. Иван, взглянул в зеркало заднего вида. В голове Иван моментально прорисовался мотор машины, который уже давно выработал срок и требовал капитального ремонта. Из своего опыта Селезнев знал, что преследовать матерого преступника, как в крутом боевике ему не светит. Испокон веков район, где он работал, в плане криминала слыл благополучным. А в условиях российского бездорожья этот «Жигуль» был явно слабоват. Вот поэтому, он по поводу преждевременной кончины мотора, не переживал, сожалея лишь о том, что не попадает под программу утилизации. Дорога домой по идее должна была быть короче, но сегодня был день особенный и на протяжении всего пути он раз пятнадцать останавливался и пятнадцать раз через топливный шланг насосом продувал карбюратор. Домой Иван добрался только к полуночи. Выжатый, словно лимон, воняющий бензином. Селезнев, моментально завалился спать, даже не поужинав. Единственное, что перед сном пришло в голову, это была мысль, о майорских погонах, которые требовали полнейшей отдачи. С этой мыслью он уснул, и сон, словно облако опустился на его голову, затянув Ивана в своей пеленой.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ХИТРЫЙ ПЛАН

Вот уже двое суток, Санников валялся на диване у Соньки. Он, словно побитый в боях кобель, зализывал у нее боевые раны, планируя операцию по выявлению и нейтрализации своего обидчика.

Сонька была в городе личностью знаменитой. За двумя ходками в места лишения свободы, она ничуть не изменилась. Её тело и внешность, выдержанное на перловой лагерной диете было, такими же очаровательным и сексапильным, как в молодые годы. Вряд ли кто из мужиков, мог распознать в ней коварную воровку на доверии, ибо её лицо завораживало и тут же обезоруживало любого, кто решался с ней на флирт. А еще она была очень начитана. От нее прямо веяло какой—то аристократией в сочетании с женственностью. В отличии от хабалок, она по фене никогда не ругалась. В своей квартире сборищ и попоек не устраивала. С местными бомжами и приблатнеными не зналась. Сонька была бабой чистоплотной и аккуратной. В гнездышке своем блюла идеальный порядок. Менты по долгу службы Соньке старались не досаждать. Документы она держала в исправности и на осложнения с законом откровенно не шла. Менты знали, что за несанкционированное вторжение в порядке служебного рвения, они могли получить служебное несоответствие. Поэтому никогда в гости не захаживали. Кого боялась Сонька, так это Валентина Санников а, прозванного в народе «Циклоп». От простых ментов, Санников отличался авантюрной и дерзкой харизмой. Как мента она не могла его терпеть, но как мужика просто боготворила и подпустила к своему телу лишь тогда, когда он был уволен на пенсию по ранению. Появление Валентина в своем доме она связала с судьбой. Его кровоточащая рана на голове стала поводом для её полной капитуляции. Забыв про то, что Валентин бывший мент, Соня не с того, ни с сего окружила его настоящей материнской заботой. Валентин, почувствовав к себе интерес, решил остаться у неё до своего полного выздоровления, а там и. Как всякая женщина, Соня настроилась в отношении Санников а серьезным образом. Присутствие мужчины в доме, старалась использовать только во благо себе. Она знала, что Санников был мужиком одиноким и до ласки голодным. Его бывшая жена после боевого ранения кормильца в глаз, не смогла удержаться от соблазна заглушить горе алкоголем. Ради успокоения нервов она в отсутствие мужа начала сильно пить. Через год втянутая «зеленым змием» в бездонную пучину она опустилась до уровня плинтуса и всего за один год сгорела, как свеча. Встретила Света свою смерть в пьяном угаре от сердечной недостаточности. Окоченевший труп её нашли утром сидящим возле забора. С тех пор, как Валентин похоронил жену, в течении двух лет он жил один.

После последней отсидки, Соня, по протеже местных «воров» и авторитетов была пристроена в отель «Оазис» администратором ресторана. Ресторан она держала под полным контролем. Местные бандиты постоянно были с информацией о богатой клиентуре, которая оставалась там на постой. К своей зарплате Соня имела всегда хороший приварок.

Санников знал об этом по оперативной работе, поэтому держал эту женщину в своих руках, как пойманную голубку. Мог казнить, а мог и помиловать. Доверял Санников «винтовке», как самому себе. От нее в отличие от других баб веяло не бабской болтливостью, а настоящей мужской надежностью. По мере выздоровления Санников сосредотачивал свои действия на поисках убийцы. Валентин понимал, что еще пару недель, и следственный комитет выйдет на него. И обязательно бывши коллеги спросят, где он был в те дни, когда были убиты и этот отставник Афанасьев, и Солдатов. Санников знал, что виной всему станет его мобильный телефон, который он засветил в сети. Вопреки здравому смыслу Валентин не залег на дно. Наоборот, сменив телефон и СИМку, решил первым прозондировать почву. В один из дней, он, как ни в чем небывало появился в местном РОВД.

– Привет Валентин, – поздоровался с ним дежурный по РОВД, который курил на крыльце, – я слышал, тебя недавно уволили. -Ну и как живется на пенсии?

– Было дело. Говорят, что с одним глазом я не могу служить верно Родине, – сказал Валентин, пожимая ему руку. -Уволили суки меня капитаном. За ранение на Кавказе всего двенадцать тысяч пенсии. С квартирой тоже меня кинули, живу сейчас у матери. Вот так в 45 лет я остаться без жилья и заработка.

– А, к нам каким ветром?

– Хочу, как бы на работу пристроиться вольнонаемным. Может завгаром, или каким сантехником или заведующим КПЗ?

– Сочувствую, но лично я, ни чем тебе помочь не могу. Это тебе надо к начальнику РОВД полковнику Семенову. А ты сам знаешь, раз в управлении на тебя есть приказ о списании, то и Семенов вряд ли захочет тебя взять даже сантехником. На хрена ему Валентин, этот гемор?

– Слушай, Леша, а кто там, на старом поселке сгорел несколько дней назад, – как бы невзначай спросил «Циклоп». – Я, слышал краем уха, что кого—то убили, а потом дом вроде подожгли.

– А, было дело. Сэм, такой – Маслов. Местный криминальный авторитет, как у нас говорят. Что—то с кем—то он не поделил. Федоров Витька старлей из криминальной полиции его дело вел. Ты его знаешь, он в отделе у нас раньше работал, а потом его перевели в областное управление.

– А причем тут Федоров, там же жмур, а это же дело областного следственного комитета, – спросил Валентин.

– Витька, передал дело в Московский СК. Я точно не знаю, но там вроде ствол нашли, который по делу заказного жмура в Москве проходит. Ну, типа его подрядили от Московского следственного комитета быть представителем по этому делу в нашем районе.

– Ага, понятно теперь! Ладно, Леша, пойду я дальше искать работу, – сказал Валентин, с унылым видом и, подав руку, попрощался.

Сейчас «Циклопу» стало ясно, что пистолет вместе с Сэмом не сгорел. Раз Федоров, передал дело москвичам, значит, экспертиза установила, что оружие причастно к двум убийствам, а значит москвичи будут играть в этом деле основную партию пока все дела не сольют в одно делопроизводство и не найдут настоящего киллера. Эти будут копать не один год, но установят, кто это был, и за что были убиты эти поисковики.

Пока его новая пассия Сонька «винтовка» в поте лица трудилась в отеле, Валентин сидел у нее в квартире, привыкая к семейной жизни.

– Как ты, мой котик!? Не соскучился ли ты, по своей кошечке!? – Каждый день по возвращении говорила его подружка, обращаясь к предмету своего воздыхания.

– Скучно мне! – отвечал «Циклоп». Он страстно, словно молодожен впивался в пухлые Сонькины губы, и, вдавливая её своей грудью во входную дверь, начинал заводить. Соня покорно отпускала сумки с продуктами на пол и отдавалась напору Валентина прямо в прихожей. Она инстинктивно задирала ножку, облаченную в колготки, и в этот миг сильные руки Циклопа подхватывали её, и тащили в комнату на кровать. Сердце зрелой женщины замирало в предчувствии бушующей страсти. Валентин после дня безделья не мог терпеть одиночества. Его страсть, его желание вспыхивали с такой силой, что он был просто не в состоянии адекватно мыслить. В Соньке его всегда влекло страстное желание её плоти и её азарт. Вид сексапильного тела, приводил его в закипающий вулкан, и он, потеряв голову, бросался в этот омут любви.

Как настоящая красивая и желанная баба в нижнем белье Сонька знала толк. Поэтому денег на ажурные лифчики и трусики, никогда не жалела. От её белья, поясков подвязок и чулочков «Леванте», Валентина трясло, словно под действием разряда электрического тока. Он падал перед своей богиней на колени и в порыве страстных поцелуев, стягивал с нее зубами все, что мешало наслаждению её роскошным телом. Соня в такие минуты любовных игрищ, отключала свое сознание и впадала в пучину страстей. Она мечтала только об одном: Не смотря на свой статус воровки она была простой бабой и мечтала выйти за Валентина замуж. Она просто бредила идеей нарожать ему много—много маленьких деток. Ей казалось, что эти любовные игры, порождают в её фантазиях начало каких-то долгосрочных отношений, в которые она хотела верить. Годы, проведенные в колонии, отрывали её от естественного желания любой бабы быть счастливой. После грязных лагерных бараков, бельевых вшей и конченных наркоманш, ей страшно хотелось семейного тепла и уюта. Каждый день на зоне, она мечтала, что у нее обязательно будет такой мужик, как Валентин. Она, не смотря на свои тридцать семь лет, родит ребеночка, который будет только её. Соня решила, что остаток жизни она посвятить себе любимой, а не воровскому промыслу. К этому времени ей уже давно до тошноты надоела вся эта блатная, и полная опасностей воровская жизнь.

Санников Валентин, столкнувшись с женщиной в семейной жизни всего один раз, больше не испытывал желания искушать свою судьбу вторично. Сонька очень нравилась ему. В ней было что—то такое, что могло бы склонить чашу весов в сторону брачного союза. Именно этого, он и боялся больше всего на свете. Вступив на «тропу войны», в надежде заработать капитал, он не мог гарантировать счастливую и безопасную жизнь своей второй половинке.

– Ты сегодня довольна мной!? – Спросил Валентин, целуя алые Сонькины губы. Может, пришла пора перекусить, а то я целый день на диете? Давай – тащи, свои баулы с ресторанными объедками, будем питаться! – сказал он, ощущая накативший приступ голода.

– Одну секунду мой повелитель, – ответила Соня, не шелохнувшись.– Только сказать хочу тебе, что я не настолько опустилась, чтобы потчевать тебя милый ресторанными объедками. Ты, понял мой дорогой! – сказала она с обидой в голосе. – Следующий раз скажешь мне такое, будешь питаться в кафешке.

Валентин по тону её голоса ощутил, что совершил глупость, сказав про ресторанные объедки. Мгновенно превратившись в белого и пушистого кролика, он поспешил нежно поцеловать ей ручку, и, виноватым голосом сказал:

– Прости меня моя кормилица, поилица и давалица, безделье убивает во мне мужскую личность.

– А, то смотри мне ментяра, я тебя быстро отправлю на вольные хлеба. Мне здесь нужен мужик, а не утилизатор пищевых продуктов. Тебе это ясно!?

– Ясно мой свет, – ответил Санников целуя её ручку.

Валентин знал, что Сонька баба с гонором. Был бы он рабочим ментом, её выпады были бы пусты, как пивная банка. Но сейчас – сейчас она была хозяйкой положения и поэтому его молчание и покорность были, как-никак кстати. Валентин знал, что Сонька не посмотрит на то, что он в нее влюблен по-настоящему. Она, одним словом – нет, может поставить точку в их отношениях и тогда путь к богатству будет сдвинут далеко в темный угол. Сонька, как воровка на доверии и красивая баба была нужна Валентину в качестве подельника вместо Сэма. Её присутствие в деле увеличивало его шанс на успех. Любой мужик, встретив такую женщину, как она, терял голову вместе с бдительностью.

– Ну, что ты, милый, сохнешь, как тарань на веревочке! Будешь ты, сегодня питаться или нет? Я для тебя пру из ресторана отбивные, антрекоты, эскалопы, не для того, чтобы ими котов кормить. Все для тебя мой ясный свет? – говорила ему подружка, видя, как Валентин в раздумьях вновь ушел в себя.

– Да, я так – задумался малость, – ответил он, стараясь скрыть печать грусти.

– Что с тобой, Валек? – спросила она, видя, как в одно мгновение у него пропал аппетит.

– Трясет меня, что—то. После того, как Сэма привалили, я теперь, словно потерян. Серегу убили прямо на моих глазах. В тот вечер, мы кушали у него курицу. Пили водку. А потом бац-бац и все – Сэм труп. Я сидел за столом напротив него. Ему попала пуля в затылок. А меня лишь чиркнула по темечку. Сантиметр ниже и меня бы рядом с тобой не было.