Сказки про лисёнка. Лето

Алексей Гумилёв

Сказки про лисёнка. Лето

Новый небесный друг

Тишину тёплой летней ночи нарушал лишьтреск кузнечиков в траве да шелест листьев.

– Пап, а почему луна не падает? –спросил лисёнок, уткнувшись носом в мягкий бок отца.

Старый лис приоткрыл один глаз,сверкнувший в темноте янтарной искоркой.

– Не знаю. Может, её кто-нибудь держит?

– Да кто же её держит, пап? – лисёнокнетерпеливо дёрнул пушистым хвостом. – Посмотри, она же там, наверху, совсемодна!

Старый лис медленно поднял голову. Еговзгляд, мудрый и спокойный, скользнул по бархату ночного небосвода, усеянномумириадами звёзд.

– Не одна. Смотри, сколько вокруг неёогоньков.

– Но звезды такие крошечные! – возразиллисёнок. – Это скорее она их держит, а не они её.

– Малое не значит слабое, – тихопроговорил отец. – Одна маленькая искорка способна разогнать темноту.

Лисёнок задумался на мгновение, потомвесело крутанулся вокруг себя, взметнув облачко пыли. Запрыгнув на старыйзамшелый пень, он вытянул мордочку к небу и крикнул изо всех сил:

– Эй, луна! Слышишь? Кто тебя тамдержит?!

В ответ на его зов в глубокой синеве,казалось, что-то дрогнуло. И прозвучал тихий серебристый голос, похожий на звондалёкого колокольчика:

– Я ещё не луна. Сейчас я только молодоймесяц, тонкий, как коготь.

Лисёнок смущённо прижал уши.

– Ой, прости, месяц. Но всё-таки... ктотебя держит?

– Я и сам не знаю, – задумчиво ответилмесяц. – Я просто вишу здесь. И не падаю. Может быть, потому что сам этого хочу?

– А зачем тебе тут висеть? – не унималсялисёнок.

– Мне интересно, – прошелестел голос снеба. – Интересно смотреть на вас, на вашу жизнь. Так же, как вам интересносмотреть на звёзды.

– На нас? На всех? – глаза лисёнкарасширились от изумления.

– Да. На всё и всех. На спящие леса, натёмные реки, на огоньки в домиках людей, и на таких, как ты.

– Но неужели мы так же красивы, какзвёзды? – прошептал лисёнок, внезапно почувствовав себя очень маленьким иважным одновременно.

Голос месяца стал теплее, будто подёрнулсядымкой.

– Нет, что ты, вы все намного красивее.

В это время старый лис негромковздохнул, поднялся, отряхнул лапы и медленно направился к норе. Был ужепоздний час.

– Месяц! – торопливо крикнул лисёнок, спрыгиваяс пня. – А завтра ты здесь будешь?

– Обязательно буду.

– А давай дружить? – выпалил лисёнок,задерживая дыхание.

Серебряная дужка над лесом растянулась власковую улыбку.

– Давай, – просто сказал месяц.

И лисёнок, переполненный счастьем,помчался вслед за уходящей тенью отца, наперебой рассказывая о своём новом, большоми светлом друге. А за его спиной, в бездонной вышине, молодой месяц светил чутьярче, бережно храня в своём сердце это обещание дружбы.

Охота на лунных зайчиков

Лисёнок сидел на поляне, поджав под себялапы, и слушал.

Ночной ветер осторожно перебирал листьяосин, будто перелистывал страницы огромной невидимой книги. Где-то далеко ухаласова, а рядом, в траве, неутомимые кузнечики вели свои бесконечные разговоры.

— Добрый вечер, — раздалось сверху.

Лисёнок поднял голову. Молодой месяц, тонкийи сияющий, приветливо качнулся на небосводе.

— Добрый, — отозвался лисёнок и сновауткнулся носом в лапы.

Месяц помолчал немного, наблюдая замаленьким рыжим зверьком.

— А почему ты сидишь так тихо? — наконецне выдержал он. — Разве ты не видишь, кто вокруг тебя?

— Ветер. Трава. Пень, — Лисёнок ленивоповёл ухом. — Папа говорил, что если долго сидеть, можно услышать, как растётклевер.

— Клевер? — удивился месяц. — Но посмотриже вниз! Посмотри на поляну!

Лисёнок опустил глаза и замер. Всяполяна, от края до края, была усеяна лунными зайчиками. Они прыгали по траве,кувыркались на листьях папоротника, сидели на пеньках и свешивали длинные ушивниз. Серебряные, прозрачные и бесстрашные зайцы были везде. И ни один из нихдаже не думал убегать.

Лисёнок вскочил мгновенно.

— Ах вы!

Он кинулся на ближайшего зайчонка,накрыв его передними лапами. Но в тот же миг ничего не почувствовал. Зайчоноквыскользнул и запрыгал дальше.

— Это неправильные зайцы! — возмутилсялисёнок.

Он припал к земле, прицелился и прыгнулснова. Но зайчонок просочился сквозь него, словно вода сквозь песок, и веселозапрыгал дальше, дразнясь серебряным хвостиком.

— Ну как так?! — лисёнок сел посредиполяны, тяжело дыша и хлопая ушами от досады. — Как же их ловить?

— Для этого нужна особенная лиса, —мягко сказал месяц.

— Какая?

— Теневая.

— Но я не теневая лиса! — обиженновоскликнул лисёнок. — Я самый обычный, рыжий!

— Приглядись, — улыбнулся месяц.

Лисёнок посмотрел вниз.

У его лап, повторяя каждое его движение,лежала на траве его тень. Но сейчас, при свете молодого месяца, она казалась непросто плоским силуэтом. Она была живой.

Его теневая лиса подняла голову и принюхалась.Её уши настороженно дрогнули. Пушистый длинный хвост медленно качнулся изстороны в сторону.

— Какая же ты маленькая, — засмеялсялисёнок. — Прямо как я. А вдруг я вырасту большим, а ты так и останешьсямаленькой? Это же будет ужасно обидно. Давай я тебя покормлю?

Теневая лиса радостно завиляла хвостом. Иначалась охота.

Лисёнок носился по поляне, но теперь онне пытался поймать зайчонка лапами. Он накрывал его тенью. Стоило теневой лиседотянуться до серебряного ушастика — и тот мгновенно исчезал, растворяясь в нейтёплым светлым пятном.

Блик за бликом. Зайчонок за зайчонком.

Теневая лиса даже немного подросла. Онаурчала от удовольствия, и это урчание было похоже на далёкий гром или намурлыканье довольной кошки.

Месяц смотрел на них сверху и тихо сиял.

— Ты наелась? — запыхавшись, спросиллисёнок, когда на поляне осталось всего несколько самых шустрых зайчат.

Теневая лиса довольно сыто зевнула исвернулась клубочком у его лап.

— Сынок.

Лисёнок обернулся.

На краю поляны стоял старый лис. Егошерсть серебрилась в лунном свете, а глаза смотрели тепло и чуть насмешливо.

— Пап, пап! — лисёнок подбежал к отцу,запыхавшись и сияя. — Ты не представляешь! Я кормил свою теневую лису! Она елалунных зайчат! Она вырастет большой, как я!

Старый лис прищурился. Его усы дрогнулив улыбке.

— Я тобой горжусь, — тихо сказал он. —Ты вырастешь очень хитрым лисом.

Лисёнок гордо вскинул голову.

— А теперь пойдём, — отец развернулся ктропинке. — Уже поздно. Звери спят.

— Спокойной ночи, месяц! — крикнуллисёнок, догоняя отца.

— Спокойной ночи, — ответил месяц, и вего голосе была улыбка.

Они прошли несколько шагов в тишине, нолисёнок не мог молчать.

— Пап, а я уже знаю, что буду делатьзавтра! — выпалил он.

— И что же?

— Завтра я буду ловить солнечныхзайчиков! — радостно объявил лисёнок и, не в силах больше сдерживать счастье, помчалсяк дому быстрее ветра, то и дело оглядываясь на свою тень, которая послушнобежала за ним по земле, подпрыгивая на кочках.

А месяц всё смотрел им вслед, покаполяна не опустела.

Только трава тихо шумела, да несколькоуцелевших лунных зайчат осторожно выползли из-под лопухов и снова принялисьпрыгать.

Абсолютная темнота

Лисёнок сидел на пригорке, задумчиво склонивголову набок. Перед ним лежал чистый белый лист бумаги и тихонько шевелился ответра, будто ждал чего-то важного.

— А что это ты тут делаешь? — раздалосьиз-за спины.

Лисёнок вздрогнул и обернулся. На негосмотрели два серых глаза, полные любопытства.

— А, это ты, — лисёнок выдохнул иулыбнулся. — Здравствуй.

— Здравствуй, — волчонок переступил слапы на лапу, не решаясь подойти ближе.

Лисёнок молча отодвинулся, освобождаяместо на пригорке. И волчонок увидел.

Краски. Настоящие краски! Красная,жёлтая, синяя, зелёная, и ещё много-много других, лежащих аккуратнымикружочками на старой холстине, как ягоды на блюдце. Пара тонких кисточек моклав банке с водой. А рядом белый-пребелый лист, который так и просил, чтобы егоиспачкали.

— Как… как здорово! — выдохнул волчонок.

Он даже подпрыгнул на месте от восторга.У него никогда не было своих красок. Только угольки, да и те вечно терялись.

— Я рисую! — гордо заявил лисёнок,расправив плечи.

Волчонок наклонил голову, прищурился,присмотрелся.

— Но у тебя белый лист.

Лисёнок сник.

— Я не знаю, как нарисовать.

— Что нарисовать? — в голосе волчонказазвенело искреннее недоумение.

Лисёнок оглянулся по сторонам, словнопроверяя, не подслушивает ли кто. Потом поманил волчонка лапой. Тот приблизился,и лисёнок, коснувшись носом его уха, прошептал всего одно слово:

— Темноту.

Волчонок отстранился, моргнул.

— О! — сказал он. — Так это же просто!

Лисёнок поднял брови.

— Очень просто! — повторил волчонок. —Ты просто закрываешь глаза и рисуешь то, что видишь. Вот и всё!

Лисёнок помотал головой. Уши еговозмущённо хлопнули.

— Закрой глаза, — попросил он строго.

Волчонок послушно зажмурился.

— Что ты видишь?

— Ну… — волчонок наморщил нос. — Серое ирозовое. И ещё пятна такие разноцветные плавают. А вообще всё розовое,наверное.

— А теперь сядь спиной к солнцу.

Волчонок развернулся, сел, снова закрылглаза.

— А теперь?

— Теперь розового меньше, — честноответил волчонок. — Теперь в основном серое. И всё равно пятна. Странныекакие-то.

Лисёнок удовлетворённо кивнул. Точь-в-точькак старый лис, когда ему удавалось поймать сына на ошибке.

— Вот, — сказал он тоном, каким говорятсамые мудрые существа на свете. — Темнота бывает разная. Совсем разная.

Волчонок открыл глаза, повернулсяобратно и с уважением посмотрел на лисёнка.

— И какую же какую темноту ты хочешьнарисовать?

Лисёнок задрал мордочку к небу.

— Я не хочу рисовать абы какую темноту,— медленно проговорил лисёнок. — Я хочу нарисовать самую особенную. Абсолютную.Самую-самую тёмную темноту, какая только бывает на свете.

— А-а-а… — протянул волчонок. — Ну этоже легко. Берёшь чёрную краску, закрашиваешь весь лист и готово. Вот тебе иабсолютная темнота.

— А она чёрная? — лисёнок посмотрел на волчонкатак пристально, что тот смутился.

— Ну… — волчонок замялся. — Не знаю.Наверное.

Лисёнок покачал головой.

— А я думаю, — сказал он тихо, — чтоабсолютная темнота не просто чёрная. Она тёмная… Понимаешь?

Волчонок не понимал. Но ему оченьзахотелось понять.

— Давай попробуем вместе? — предложиллисёнок. — У меня две кисточки.

Волчонок замер. Потом, боясь, чтолисёнок передумает, быстро-быстро закивал.

И они начали рисовать.

Сначала лисёнок осторожно макнул кисть вчёрную краску и провёл первую линию. Потом волчонок добавил рядом серую. Потомони смешали чёрный с синим — получилась глубокая, как омут, темнота. Потомчёрный с зелёным — словно густой еловый лес в полночь. Потом чёрный с красным —и пятно получилось тёплым, тревожным, будто догорающий уголёк в золе.

Они рисовали долго. Кисточки скрипели побумаге, краски смешивались, и на белом листе постепенно проступало нечтоогромное, бескрайнее, бездонное. Там были полосы и пятна, глубокие провалы иедва уловимые оттенки. Там была ночь без звёзд, лес без просвета, вода без дна.

— Вот она какая, — выдохнул волчонок,откладывая кисть. — Абсолютная темнота.

Они отодвинулись и посмотрели на своюработу.

Это была самая тёмная картина, какую оникогда-либо видели. Глядя на неё, хотелось шептать. Глядя на неё, хотелосьзажечь свечу.

Но вдруг лисёнок, не говоря ни слова,сунул лапу прямо в оранжевую краску и решительно провёл по рисунку. Волчонокудивлённо посмотрел на рыжий росчерк в углу картины, напоминающий пламя.

— А это что? — спросил он.

Лисёнок снова уставился на ясное голубоенебо и тихо ответил:

— Это страх.

В поисках серой радуги

Утро выдалось пасмурным, но к обеду тучиразошлись, и солнце хлынуло на землю золотым ливнем. Воздух стал прозрачным извонким, каждая травинка сверкала, а в лужах отражалось небо, такое синее,будто его только что вымыли.

— Волчонок! Пойдём быстрее! — Лисёноквлетел в нору, едва не налетев на друга. — Она только что появилась!

— Что там? — Волчонок лениво приоткрылодин глаз. Он лежал на подстилке из сухой травы и вообще не планировал никудаидти.

— Радуга! — закричал лисёнок и засмеялсятак звонко, что с потолка посыпалась земля. — Большая-пребольшая, через всёнебо! Вставай скорее!

Волчонок вздохнул и закрыл глаз обратно.

— Не хочу.

— Но почему? — Лисёнок даже присел отудивления. — Это же радуга! Это же так здорово!

Волчонок помолчал. Потом перевернулся надругой бок и буркнул в подстилку:

— Тебе-то хорошо. У тебя вон какой цветкрасивый — оранжевый. И в радуге он есть. А моего цвета там нет. Совсем.

Лисёнок замер. Он никогда не думал орадуге с такой стороны.

— Серого? — переспросил он.

— Ага, — голос волчонка звучал глухо иобиженно. — Красный есть, оранжевый есть, жёлтый, зелёный, голубой, синий,фиолетовый… А серого — нет.

Он уткнулся носом в лапы и стал похож намаленькую серую тучку, которая вот-вот заплачет дождём.

Лисёнок постоял рядом, перебирая лапойкрай подстилки. Потом вдруг встрепенулся.

— Тогда мы найдём серую радугу! —объявил он таким тоном, каким старый лис объявляет начало какого-нибудь дела.

Волчонок поднял голову.

— Чего?

— Серую радугу! — Лисёнок нетерпеливоподпрыгнул. — Раз обычная радуга без серого цвета, значит, где-то есть другая!Специальная! Для серых зверей! И мы её найдём!

— Так не бывает, — Волчонок снова уронилголову на лапы. — Не бывает серой радуги. Я вообще никогда о такой не слышал.

— Если ты будешь тут сидеть и рассуждать,что ничего не бывает, то мы точно ничего не найдём! — Лисёнок упёр лапы в бокаи нахмурился. —А если пойдём и поищем, то, может, и найдём!

Волчонок посмотрел на него. Уши лисёнкастояли торчком, хвост ходил ходуном, а в глазах горел такой огонь, что отказатьему было просто невозможно.

— Ладно, — вздохнул волчонок.

Он встал, долго и старательно потянулсяпередними лапами вперёд, задними назад, спину выгнул дугой, зевнул во всю пастьи только потом вышел из норы следом за лисёнком.

Солнце ударило в глаза. Волчонокзажмурился, а когда привык к свету, увидел её.

Радуга стояла над лесом, уходя однимконцом в поле, а другим в далёкие холмы. Она была огромная и очень яркая. Семьчётких полос горели наверху, словно кто-то провёл по небу огромной кистью, непожалев красок.

— Только посмотри, какая красивая! —выдохнул лисёнок.

— Давай побыстрее найдём серую, —волчонок оглянулся на свою нору. — А то меня родители потеряют. Их ещё нетдома, а я ушёл.

— Конечно! — Лисёнок подбежал к старому высокомудубу и, задрав голову, закричал во всё горло: — Дя-а-ател! Дя-а-ател!

Из дупла показался чёрно-белый нос,потом красная шапочка, потом два глаза-бусинки.

— Чего тебе, рыжий? — строго спросилдятел.

— А ты не видел где-нибудь серую радугу?

Дятел склонил голову набок и задумался.

— Серую? — переспросил он. — Нет, невидел. Я только обычные видел. Иногда сразу две. А серой не встречал. Ты вотчто, ты сову спроси. Она старая мудрая птица, много всего знает, может, ивидела чего.

— Спасибо! — крикнул лисёнок и рванул вглубину леса.

Волчонок кинулся за ним, но рыжий хвостмелькнул между кустами и исчез, словно его и не было. Волчонок пробежал ещёнемного, покрутился на месте, принюхался и понял, что потерялся.

Он потоптался, вздохнул и побрёлобратно. Добрался до своей норы, сел на пригорок и замер, глядя в ту сторону,где за деревьями всё ещё светилась радуга.

Прошло немного времени. Волчонок сидел идумал о сером цвете. О том, что серым бывает небо перед дождём, и кора старойосины, и шёрстка у мамы, когда она сворачивается клубочком и урчит во сне.Наверное, серый — это не самый красивый цвет. Но для него самый важный, добрыйкак папа и тёплый как мамина любовь.

— Ну?! — кусты раздвинулись, и на полянувылетел лисёнок. Он был весь взъерошенный, к хвосту прилип репейник, а на носперепачкан сосновой смолой. — Ты что тут сидишь?!

— Я?.. — Волчонок моргнул. — Тебя ждал.

— Я уже всё узнал! — Лисёнок подпрыгивална месте от нетерпения. — Всё-всё! Бежим скорее, я покажу!

Он схватил волчонка за лапу и потащил засобой.

На этот раз волчонок старался изо всехсил. Он больше не отставал, нёсся следом, не разбирая дороги, через овраги ибуреломы, зарываясь в папоротник и выскакивая из него облепленный зелёнымисеменами. Рыжий хвост мелькал впереди путеводной искоркой, и волчонок не сводилс него глаз.

Они пробежали почти весь лес. Потомпродрались сквозь такие заросли, где, кажется, даже комары боялись летать.Потом ещё немного, и вдруг заросли расступились, и они оказались у реки.

— Это тайное место, — выдохнул лисёнок.— Только никому не говори. Мне сова по секрету рассказала. Она сказала, чтоздесь иногда бывает такое, чего нигде больше не бывает.

Волчонок не ответил. Он стоялнеподвижно, раскрыв рот, и смотрел.

Над мелкой каменистой речушкой, там, гдевода с тихим звоном перекатывала светлые голыши, висела радуга. Она быланевысокая, едва доставала до макушек ив, и неяркая, словно нарисованная акварелью,в которой слишком мало цвета. В ней не было ни красного, ни оранжевого, нижёлтого. Только белый и серый. Много-много серого — от самого светлого, почтипрозрачного, до глубокого, грифельного.

И она всё время чуть заметно дрожала,будто дышала.

— Почему она такая? — прошепталволчонок. — И почему внизу, а не в небе?

Лисёнок подошёл ближе и сел рядом,свесив лапы над водой.

— Я думаю, что она ещё маленькая, —сказал он очень серьёзно. —Совсем как мы. Когда вырастет — станет большой иразноцветной, как та, в небе.

Волчонок молчал. Он смотрел на серуюрадугу, и в груди у него росло что-то тёплое и большое, как солнце.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Но лисёнок его не услышал. Он тожесмотрел на радугу и думал о том, как странно устроен мир. Оказывается, всё насвете когда-то бывает маленьким. Даже радуга.

— Ничего, — сказал лисёнок, обращаясь толи к волчонку, то ли к радуге, то ли к самому себе. — Когда-нибудь онавырастет. И мы тоже вырастем. И тогда всё будет по-настоящему.

Они постояли ещё немного. Вода журчала,радуга тихо мерцала, и где-то в кустах заливисто пела невидимая птица.

Потом они пролезли обратно сквозьзаросли и побрели домой. Лисёнок уже повернул к своей норе, но вдруг заметил,что волчонок остановился.

— Ты чего? — спросил лисёнок.

Волчонок стоял посреди тропинки исмотрел вверх. Там, над лесом, всё ещё сияла большая радуга. Краски её сталиглубже, теплее. Солнце клонилось к закату, оно словно готовилось ко сну иукутывалось в это цветастое одеяло.

— А всё-таки она красивая, — тихо сказалволчонок. — Радуга.

Лисёнок подошёл и встал рядом.

— Очень красивая, — согласился он.

— И моего цвета в ней нет, — волчонокпомолчал. — Но это ничего. Потому что у меня теперь есть своя.

Он счастливо и чуть стеснительно улыбнулсяи побежал к норе, оставив лисёнка стоять на тропинке. А лисёнок постоял ещёнемного, глядя на большую радугу, затем в ту сторону, где за лесом пряталасьмаленькая серая. Потом улыбнулся чему-то своему и тоже побежал домой.

Рыжий друг

Старый лис ушёл ещё затемно.

Лисёнок стоял в дверях, провожая отцавзглядом, пока рыжая шерсть не растворилась в утреннем тумане. Потом дверь тихозатворилась, и в доме наступила та особенная тишина,