Солдат и эльфы

Сергей Свой

Солдат и эльфы

Глава 1

ЧУЖОЙ СРЕДИ ЗВЕРЕЙ. ГЛАВА ПЕРВАЯ

Последнее, что помнил Егор – это гулкий удар по броне БТРа, будто гигантская кувалда врезалась в стальную бочку. Не взрыв снаружи, а именно удар. Контузия. Глухая, свинцовая. Свет погас, звуки уплыли в вату. Сознание выключилось не сразу, а проваливалось, как в густую, вонючую нефть. Ещё вспышка – крик радиста Сашки, которого выбросило через люк. Ещё – запах гари, горелой плоти и пыли. А потом – тишина. Не мёртвая тишина, а та, что внутри собственной головы после взрыва, когда уши заложено и звенит так, что аж челюсти сводит.

Очнулся он от того, что по лицу ползло что-то холодное и мокрое. Дождь? Он открыл глаза. Не дождь. Роса. Он лежал в густой траве, такой сочной и высокой, что не было ничего видно в округе. Небо над ним было не афганское – не выжженное, безжалостно-желтушное, а какое-то… акварельное. С легкими перламутровыми облаками. И воздух. Он первым делом вдохнул, инстинктивно, готовясь к запаху гари и крови. Но в грудь ударила ледяная, кристальная свежесть, с примесью хвои, влажной земли и цветов. Так не пахнет в пустыне. Никогда.

«Контузия. Галлюцинация. Шок», – пронеслась вымуштрованная, армейская мысль. Он попытался пошевелиться. Тело отозвалось тупой, разлитой болью, но не острой. Ребра целы, ноги-руки на месте. Каска съехала набок. Он снял её, ощупал голову – в затылке шишка размером с кулак, но крови вроде нет. Одежда – разорванный и пропотевший камуфляж, бронежилет где-то потерял. Но на нём всё ещё висел его верный АКС-74У, укороченный, удобный для десанта. Инстинктивно проверил магазин – почти полный. Рожки с патронами на поясе – на месте. Граната Ф-1 – в "кармашке". Нож – в ножнах.

Он заставил себя подняться на колени, затаился, прислушиваясь. Ни рёва двигателей, ни стрельбы, ни воя «грачей». Тишина была оглушительной, живой. Шелестела листва, щебетали какие-то невидимые птицы с диковинными трелями. И ни запаха войны. Совсем.

«Где колонна? Где наши? Где, чёрт возьми, дорога?»

Он был не в ущелье. Он был на полянке, в лесу. Но не в афганском чахлом редколесье. Это был лес-гигант. Сосны уходили в небо на сотню метров, стволы – в три обхвата. Папоротники были ростом с человека. И свет сюда пробивался странный, зелёный и призрачный.

Дисциплина ума, вбитая за годы службы, взяла верх над паникой. Задание: выжить. Определить местоположение. Выйти к своим. Он выбрал направление, откуда, как ему показалось, веяло более открытым пространством, и пополз, а потом, распрямившись, пошёл, крадучись, цепляясь за стволы. Голова раскалывалась, но адреналин гнал вперёд.

Шёл он, наверное, час. Лес не кончался. Он уже начал сомневаться в здравом уме, как вдруг деревья расступились. Перед ним открылось огромное поле, подёрнутое утренней дымкой. И на этом поле замерли две силы, готовые к схватке.

Слева, ближе к опушке, где прятался Егор, стояли всадники. Их было человек тридцать, не больше. Но таких он не видел даже в кино. Высокие, стройные, в доспехах, которые не сверкали грубой сталью, а отливали матовым серебром и медью, будто листья. Их шлемы были лишены геральдических перьев, обтекаемые, с узкими прорезями для глаз. Луки за спинами, длинные, изогнутые, похожие на крылья. В руках у некоторых – тонкие, почти невесомые на вид копья. Их лошади были не менее нереальными – стройные, серые в яблоках или белоснежные, с развевающимися, словно шёлковыми, гривами. Лица, видные под поднятыми забралами у некоторых, были острыми, прекрасными и абсолютно чужими. Холодными. Это были эльфы. В это слово укладывалось всё, что он о них когда-либо слышал.

А напротив них клубилась, топталась и рычала толпа. Это были не люди. Вернее, похожие, но искажённые, огрубевшие. Ростом с человека или чуть ниже, но шире в кости, с кривыми, мощными ногами. Их кожа была землистого, болотного или грязно-серого оттенка. Лица – с покатыми лбами, выступающими клыками, маленькими, свирепыми глазками. Они были облачены в клочья шкур, ржавые кольчуги, снятые, наверное, с убитых. В руках – дубины с шипами, кривые тесаки, грубые топоры. Они шумели, толкались, били оружием по щитам из досок и кожи – рождался примитивный, звериный гул.

И над этой толпой, на небольшом холмике, возвышался их предводитель. Он сидел на существе, от которого у Егорa похолодело внутри. Это был ящер. Большой, размером с крупную лошадь, но приземистый, мускулистый. Его кожа напоминала потрескавшуюся глину, цвета запёкшейся крови. Маленькая злобная голова на мощной шее поводила из стороны в сторону, из пасти капала желтоватая слюна. А на спине ящера, в неловком, высоком седле, сидел тот, кого Егор мысленно назвал колдуном.

Это было худое, почти сухопарое существо в тёмных, обвислых лохмотьях. Его лицо скрывал капюшон, но оттуда, из темноты, слабо светились две точки – не зелёные, как у эльфов или животных, а тускло-жёлтые, как у гнилого дерева. В его длинных, костлявых пальцах был посох, увенчанный каким-то мутным, мерцающим кристаллом. Вокруг него воздух словно дрожал и струился, как над раскалённым асфальтом. От всей его фигуры веяло не силой, а гнилой, старой, и сосредоточенной злобой.

Егор замер, припав к земле, затаив дыхание. Его мозг, отбросив шок, работал чётко, аналитически. Две враждебные группировки. Техническое и дисциплинарное превосходство – на стороне эльфов. Численный перевес, дикость и наличие «тяжёлой артиллерии» в виде колдуна и ящера – у другой стороны. Он был нейтральным наблюдателем. Чужим для обеих сторон. Его задача – не вмешиваться, выжить, наблюдать.

Сигнала к атаке не было. Только тишина, натянутая, как струна. И вдруг колдун на ящере медленно поднял свой посох. Кристалл на его конце вспыхнул ярким жёлтым светом. Он что-то проскрипел, звук был похож на скрежет камней. И толпа оркоподобных существ взревела и ринулась вперёд. Не строем, а лавиной, бессмысленной и страшной.

Эльфы не дрогнули. Их командир, сидевший на белом коне, коротко скомандовал. Половина всадников мгновенно растворилась в лесной тени у края поля – спешилась, укрылась среди деревьев. Другая половина, с копьями наперевес, тронулась с места. Не в карьер, а ровным, неумолимым шагом, набирая скорость. Расстояние между строем и ордой стремительно сокращалось.

Егор видел, как эльфийские лучники, оставшиеся в укрытии, выпустили первый залп. Стрелы взвились почти бесшумно и впились в передние ряды нападающих с ужасающей точностью. Падали десятки. Но толпа была слишком велика, и её безумие лишь подогревалось потерями.

А потом сошлась конница. Тонкие эльфийские копья на полном скалу прошивали грубые тела, как иголки – мешки с соломой. Лошади эльфов, идеально управляемые, били копытами, крутились на месте, не давая окружить себя. Это была не битва, а избиение… но лишь на первых порах.

Колдун наблюдал. И снова поднял посох. На этот раз он направил его не на эльфов, а в землю перед своей бегущей ордой. Из наконечника вырвался сгусток того же жёлтого света и врезался в грунт. И земля… вздыбилась. Не взрывом, а словно чудовищный крот прорыл ход. Из разлома повалил едкий, жёлтый дым. И из этого дыма, ковыляя, стали вылезать фигуры. Не живые существа, а какие-то слепленные из грязи, камней и костей големы. Их было штук пять. Медленных, неуклюжих, но огромных.

Эльфы дрогнули. Их идеальный строй нарушился. Големы, не обращая внимания на стрелы, которые отскакивали от их каменной шкуры, принялись крушить всё подряд. Один из них схватил эльфийского коня вместе с всадником и швырнул в сторону с чудовищной силой.

Егор смотрел, сжав кулаки. Его солдатское естество кричало, что нужно помогать тем, кто против этой мерзости, против этого колдуна, нарушающего все законы войны. Но разум холодно твердил: ты один. Слишком мало патронов. Одна граната. Это не твоя война. Это другой мир. Выживай.

Именно в этот момент один из големов, разметав несколько эльфов, развернулся и его пустые глазницы, светящиеся тем же жёлтым светом, уставились прямо в чащу, где прятался Егор. Колдун, словно почувствовав чужое присутствие, резко повернул голову в его сторону.

Взгляд тех гнилых глаз, даже на расстоянии, ощущался как физический удар, как ползучая грязь по коже. Колдун что-то скрипнул, и голем, отвалив кусок скалы от своего плеча, грубо швырнул его в сторону деревьев.

Камень, размером с арбуз, просвистел в метре от головы Егора, снёс молодую сосну и с грохотом вкатился в чащу.

Прикрытие было раскрыто.

«Всё, конец нейтралитету», – мелькнуло у него в голове. Он откатился в сторону, вскочил на ноги. Голем, тяжело ступая, начал двигаться к лесу. Несколько орков, заметив движение, с рыками ринулись следом.

Егор отбежал глубже в лес, за ствол огромного дуба. Сердце колотилось, но руки были твёрдыми. Он снял автомат с предохранителя. Перед ним был выбор: бежать или ввязываться. Бежать – значит быть загнанным, эти твари явно умеют идти по следу. Ввязываться – раскрывать свою позицию и свою главную тайну.

Он выглянул из-за дерева. Голем был уже в двадцати метрах, за ним бежали трое орков с топорами. Эльфы, видя, что давление на них ослабло, перегруппировывались, отстреливаясь от остальных.

Егор прицелился. Не в голема – бесполезно. Он выбрал самого крупного орка. Вспомнил Сашку радиста. Вспомнил грохот БТРа. Вспомнил этот чёртов жёлтый свет.

Палец лёг на спуск.

Конец первой главы.

Глава 2

СВОЙ СРЕДИ ЭЛЬФОВ. ГЛАВА ВТОРАЯ

Мысль промчалась за доли секунды, холодная и ясная: Стрелять по толпе – почти пустая трата патронов. Добивай вожаков. Голем был непробиваем для стрел, но в его каменной башке тускло светились те самые жёлтые точки – источник энергии, воля колдуна. Орки же были просто мясом, но быстро сокращали дистанцию. Сначала – по ним.

Егор прижал приклад к плечу. Короткая, пристрелочная очередь – три выстрела. Громыхающий треск автомата, такой знакомый и родной, прорвал шум битвы с неестественной, чужеродной силой. Первый орк, с перекошенной от ярости мордой, словно споткнулся о невидимую преграду. Две пули вошли в грудь, одна – ниже ключицы. Он рухнул, даже не успев крикнуть. Второй замер в недоумении, глядя на падающего сородича. Еще одна очередь, чуть длиннее. Пули прошили его горло и челюсть. Третий, самый умный или самый трусливый, уже начал разворачиваться для бегства. Очередь догнала его в спину.

Три трупа на сырой земле. Тишина на этом пятачке леса, оглушительная после рёва выстрелов. Даже голем на миг замер, его каменная голова повернулась к месту, откуда летела смерть.

Егор перевёл дуло на него. Стоял в двадцати метрах – огромный, неповоротливый идиот. «В глазницы, – прошипел Егор про себя. – Только туда». Он сделал глубокий вдох, задержал его, плавно нажал на спуск. Очередь. От каменной головы отлетели осколки, желтый свет в прорезях глазниц дрогнул, погас в одной из них. Голем взревел – звук, похожий на скрежет валунов под землей, и сделал шаг вперёд, занося здоровенную каменную лапу.

Егор отпрыгнул в сторону, продолжая стрелять. Ещё очередь. Ещё. Пули выбивали сколы, но не останавливали монстра. Магазин опустел с характерной сухой щелчкой затвора. «Чёрт!» – мысленно выругался он, уворачиваясь за толстый ствол, пока каменный кулак сносил молодые деревца рядом. На автопилоте он сбросил пустой магазин и вщёлкнул новый, последний, полный. Всего тридцать патронов. И голем почти цел.

Он снова выглянул. Голем, потеряв цель, медленно поворачивался, его единственное светящееся «око» искало врага. Егор прицелился в него. «Господи, дай попасть». Короткая очередь. Пули рикошетили. Длинная очередь, почти весь магазин. Каменная голова сотрясалась от ударов, трещала. Жёлтый свет погас.

Голем застыл. Потом, с глухим стоном, сложился, как подкошенный, и рухнул на землю, рассыпаясь на груду булыжников и липкой, тёмной глины.

Егор облегчённо выдохнул и… замер. Он только что расстрелял почти весь магазин. Но вес рожка на автомате не изменился. Он судорожно дёрнул его, чтобы проверить. Магазин был полон. Тяжёлый, с зелёными обоймами патронов, упирающимися в подаватель. Такого не бывает. Контузия? Галлюцинация? Он щёлкнул затворной рамой, дослал патрон. Автомат был готов к стрельбе. Полный. Подобрал брошенный ранее первый магазин – тоже полный …

На поле тем временем ситуация качнулась. Гибель голема и трёх орков не осталась незамеченной. Часть нечисти, видя, что с фланга исходит странный гром и молнии, заколебалась. Колдун на ящере резко обернулся в сторону леса. Его жёлтый взгляд, полный лютой злобы и… внезапного любопытства, нащупал Егора среди деревьев.

Нельзя было медлить. Закон маятника войны: если враг заколебался – дави. Егор выскочил из укрытия, но не на открытое поле, а переместился вдоль опушки, используя деревья как прикрытие. Его цель была не вступать в рукопашную, а сеять панику, отвлекать.

Он нашёл хорошую позицию – поваленное дерево – и открыл огонь по тылам орды. Не в плотную массу, а по тем, кто пытался обойти эльфов с фланга, по кучкам, готовящимся закидать всадников каменьями. Короткие, точные очереди. Каждый треск автомата заставлял орков вздрагивать, оглядываться. Каждый падающий сородич от неизвестного оружия сеял суеверный ужас.

Эльфы, почувствовав ослабление хватки, воспряли духом. Их командир, тот что на белом коне, пронзительным голосом отдал приказ. Рассеянные в начале боя всадники собрались в острый клин и ударили по ослабленному месту в строю нечисти. Это был класситный, красивый и смертоносный удар кавалерии. Орки дрогнули и побежали.

Колдун взревел от ярости. Он взмахнул посохом, и из его навершия вырвался сноп жёлтых, жилистых молний. Но они били не по эльфам и не по лесу, где прятался Егор. Они впивались в спины бегущих собственных воинов. Те падали с хриплыми воплями, из их тел вытягивался пар, который втягивался в кристалл посоха. Колдун подпитывался их жизнями, даже в поражении.

Но этого было мало. Ряды его рати таяли под стрелами эльфов и под кинжальным огнём из леса. Колдун повернул своего ящера. Чудовище фыркнуло, развернулось с удивительной для своей массы ловкостью и, ломая кусты, ринулось вглубь леса, в сторону, противоположную от позиций Егора и эльфов. Он удирал, бросив своих воинов на произвол судьбы.

Егор увидел его спину, мелькающую между деревьями. Инстинктивно он прицелился. Дал длинную очередь вдогонку. Пули чиркали по коре деревьев, сбивали ветки, одна или две, казалось, попали в плащ колдуна или в броню ящера. Но тот даже не оглянулся, лишь пригнулся ниже, и скоро скрылся в зеленой мгле.

На поле воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и тяжелым дыханием уцелевших эльфов. Битва была выиграна.

Егор осторожно вышел из-за дерева, автомат наготове, но ствол опущен. Он стоял на краю поля, покрытый грязью, в разорванном камуфляже, с диковинным, дымящимся стволом в руках.

Эльфы собирали своих раненых и добивали раненых орков безжалостными, точными ударами. Их командир медленно подъехал к Егору, остановив коня в десяти шагах. Он снял шлем. Под ним оказалось лицо не юноши, а зрелого воина с холодными, как горное озеро, глазами и иссиня-чёрными волосами, заплетёнными в сложную косу. В его взгляде не было благодарности. Была настороженность, оценка и бездонное любопытство.

– Ты вмешался, – произнёс эльф. Его голос был мелодичным, но лишённым тепла. – Твоё оружие… оно гремит, как гнев духов гор, и плюётся смертью. Ты не из племён Людей-Камня. И не из наших краёв.

Егор медленно кивнул, не зная, что сказать. Он всё ещё ощущал нереальный вес полного магазина на автомате.

– Я – Егор, – наконец выдавил он. – И я… заблудился.

Эльф внимательно посмотрел на него, потом на трупы орков, убитых пулями, потом на груду камней, что была големом.

– «Заблудился», – повторил он, и в уголке его тонкого рта дрогнула тень чего-то, похожего на иронию. – С таким громовым посохом, «заблудившийся», ты либо величайший удачник, либо вестник иных бед. Меня зовут Кэлан Серебряный Вепрь. Ты спас жизни моих воинов, нарушив замысел Тёмного Заклинателя. За это ты будешь говорить с нами у нашего огня. Но знай: твой гром привлёк не только наше внимание. Он разнёсся далеко. И уши, которые его услышали, принадлежат не только друзьям.

Он повернул коня и жестом велел следовать за собой. Егор, с последним взглядом на лес, куда скрылся колдун, и с тайной бесконечного магазина в руках, шагнул вслед за эльфами вглубь чужого, непонятного и смертельно опасного мира. Первый бой был окончен. Но война, он чувствовал это кожей, для него только начиналась.

Глава 3

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: СОВЕТ И СОСЕД

Поселение эльфов, называвшееся Аэл’Лиан, что на их языке означало «Холм Ясного Света», оказалось не деревней в человеческом понимании. Оно не лепилось к земле, а вырастало из неё. Жилища были вплетены в гигантские деревья-столпы – платформы из светлого дерева опирались на живые ветви, а стены, кажется, были выращены из сплетённых лозами стволов поменьше. Мосты-галереи, лёгкие, как паутина, соединяли кроны на головокружительной высоте. Всё дышало гармонией, тишиной и многовековым покоем. После грохота автомата и хрипов умирающих орков эта тишина давила.

Егора провели не наверх, в эти воздушные чертоги, а по тропе, которая спускалась в сердце холма. Там, у подножия самого древнего дерева, чей ствол был шириной с небольшой дом, находился Советный Круг. Не зал, а просто площадка, устланная мягким мхом и окаймлённая сидячими корнями, отполированными временем. Здесь, под сенью живого свода, их уже ждали.

Пятеро эльфов. Трое мужчин, две женщины. Их лица были лишены той воинственной отточенности, что была у Кэлана. Здесь читалась иная сила – глубина, знание, спокойная, всевидящая тяжесть лет. Это были Старейшины. Их одежды – простые, но из тончайших тканей природных оттенков. Взгляды, устремлённые на Егора, были подобны лучам мягкого, но пронизывающего света.

Кэлан встал перед Кругом, отдал короткий, почтительный поклон.

—Совет Аэл’Лиана. Пред вами чужеземец. Он именует себя Егор. Его действия в битве у Каменного Рва изменили ход стычки. Его оружие… не подвластно нашему пониманию. Он утверждает, что заблудился. Я привёл его для выслушивания и суждения.

Его усадили на низкий, широкий пень напротив Старейшин. Он чувствовал себя как на допросе, только допрашивали не враги, а существа с другой планеты. Один из старейшин, эльф с седой, как лунный свет, бородой и глазами цвета весенней листвы, заговорил первым. Его звали Фэралон.

—Расскажи, Егор. Откуда ты пришёл? И что за мир, где создают такие… громовые палки? – Его голос был тихим, но каждое слово падало с весом.

Егор глубоко вдохнул. Говорить правду. Только правду. Иной стратегии у него не было.

—Я из мира, где нет вашей магии. Где нет эльфов, или… тех тварей, что сегодня на вас напали. – Он начал с самого начала. Кратко, по-военному. Свою страну. Свою службу. Войну в горах, далёкую и чужую даже для него. Взрыв. Провал во тьму. Пробуждение в лесу. Его рассказ о технике – самолётах, танках, ракетах, компьютерах – вызывал на лицах Старейшин не столько недоверие, сколько глубокую, сосредоточенную озадаченность. Они слушали, как учёные слушают безумную, но внутренне непротиворечивую гипотезу.

– И это, – Егор поднял свой АКС-74У, держа за цевьё и ствольную коробку, – просто инструмент. Механизм. Он бросает крошечный кусок металла с огромной скоростью. Никакой магии. Только… физика. Порох, сталь, пружины.

– Можешь ли ты разобрать его, показать все детали? – спросила одна из старейшин, женщина с лицом, напоминающим резное дерево, и пронзительными серыми глазами. Её звали Иливия.

– Могу, – честно ответил Егор. – Но собрать обратно без специальных инструментов… будет сложно. И это моё единственное оружие здесь.

В Круге повисла тишина. Затем Фэралон кивнул.

—Мы не станем разбирать твою единственную защиту, чужеземец. Но позволишь ли осмотреть её?

Егор, после секундного раздумья, отсоединил магазин, извлёк патрон из патронника, передёрнул затвор, убедившись, что ствол пуст, и протянул автомат самому старому из эльфов. Тот взял его с почтительным, даже бережным любопытством. Оружие переходило из рук в руки. Они ощупывали холодную сталь, прицельную планку, пластиковую ложу. Взвешивали на ладони. Смотрели в ствол. Шептались между собой на своём певучем языке. Магазин и патрон исследовались с неменьшим интересом.

– Металл… обработан до немыслимой гладкости, – пробормотал Фэралон, проводя пальцем по затворной раме. – Формы отлиты или выточены с точностью, недоступной нашим лучшим кузнецам. И этот… патрон. В нём заключена сила? Миниатюрный заряд?

– Да, – подтвердил Егор. – В гильзе порох. От удара бойка он воспламеняется и толкает пулю.

Иливия внимательно смотрела на Егора, а не на автомат.

—Ты говоришь о своём мире без тени лжи в голосе. Либо ты величайший лжец из тех, кого я встречала, либо… твоя история правдива. Разломы между мирами – не миф. В древних свитках, хранящихся у Мудрецов Белых Вершин, есть намёки на такие события. Случаи, когда люди или иные существа появлялись из ниоткуда, принесённые бурями в ткани реальности.

В сердце Егора что-то дрогнуло. Надежда. Острый, болезненный шип надежды.

—Мудрецы? Они… могут знать путь назад?

Фэралон вернул ему автомат, и Егор с облегчением собрал его, защелкнув магазин.

—Мудрецы живут далеко. Путь к Белым Вершинам долог и опасен. Они не любят суету и редко кого допускают к себе. Но… твой случай уникален. Твоё появление здесь, в такой момент, не может быть случайностью. – Он обменялся взглядами с другими членами Совета. – Совет Аэл’Лиана предлагает тебе кров. Оставайся с нами, Егор. Отдохни, окрепни, выучи наш язык и обычаи. Мы отправим весть Мудрецам. Ответ может идти месяцами. А пока… ты спас наших воинов. Мы платим долг гостеприимством.

Предложение было больше, чем он мог надеяться. Не клетка, не допрос, а пристанище.

—Я принимаю. Благодарю.

– Хорошо, – кивнул Фэралон. – Ты будешь жить среди молодёжи. Им полезно увидеть иное мужество, иную мысль. Кэлан?

Воин, стоявший всё это время в стороне, как тень, шагнул вперёд.

—Снарк, – коротко бросил он, как будто это всё объясняло.

Через некоторое время Егор оказался у хижины, которая разительно отличалась от воздушных гнёзд в кронах. Она стояла на земле, на окраине поселения, где лес снова начинал брать верх. Это был лёгкий, но прочный дом из светлого дерева и тканого тростника, с широкой верандой и видом на небольшой ручей. Он выглядел как жилище подмастерья, ученика или… просто того, кто любит быть ближе к земле, чем к небу.

Дверь распахнулась, и на пороге появился эльф. Первое, что бросилось в глаза – улыбка. Широкая, бесхитростная, абсолютно не вяжущаяся с надменной сдержанностью Кэлана или мудрой серьезностью Совета. Эльф был молодым, даже по человеческим меркам – выглядел на лет двадцать. Волосы цвета спелой соломы были небрежно собраны в хвост, в которых были вплетены перья и деревянные бусины. Одежда – простые штаны и рубаха, запачканные землёй и какой-то растительной краской. В руках он держал странный, изогнутый инструмент, похожий на серп.

—Так вот он, Громовержец! – радостно воскликнул эльф, и его голос звенел, как ручей. – Добро пожаловать! Я – Снарк. Сюда, заходи, место уже готово!

Он говорил немного торопливо, с акцентом, но на понятном языке, смешивая слова эльфов и, видимо, общечеловеческий торговый жаргон.

Хижина внутри была такой же простой и уютной. Две комнаты, разделённые занавеской, общая жилая зона с очагом, грубо сколоченный, но прочный стол, полки с глиняной посудой, пучками трав и странными деревянными механизмами. В углу лежали луки, но не элегантные боевые, а охотничьи, потёртые. Пахло дымом, сушёными ягодами и деревом.

– Это твоё, – Снарк махнул рукой в сторону меньшей комнаты, где стояла низкая кровать из шкур и ящик для вещей. – Я там, за занавеской. Не пугайся, если ночью захраплю – весь день на запруде коряги таскал, для мельницы новой.

Егор молча поставил автомат в угол, снял разорванный бронежилет (его ему вернули эльфы, нашедшие на поле боя). Снарк наблюдал за ним с нескрываемым любопытством, но без того разбирающего на молекулы взгляда Старейшин.

– Ты правда с неба упал? – выпалил он наконец. – Или из-под земли? Кэлан говорит, твоя палка грохочет, как тысяча духов бури, и орки падают, даже не увидев стрелы. Правда?

Егор невольно хмыкнул. Эта непосредственность была как глоток родного воздуха после официоза Совета.

—Не с неба. Из… другого места. И да, палка грохочет. Называется «автомат».

– Ав-то-мат, – смакуя, произнёс Снарк. – Странно. А можно посмотреть?

– Можно, но не сейчас. Я устал.

– Понятно, понятно! – Снарк тут же засуетился. – Тогда еда! Я как раз уху из рейнфинов поставил. И хлеб есть. Правда, я его пёк, так что не обессудь, если покажется на дрова похожим.