Жизнь от А до Я Севы Емельянова (Емели). Детство и юность. Книга 1

Однажды в него попала огромная щука. Она оказалась невероятно толстой, по сравнению с другими и в метр длиной. Даже обросла мхом. Видимо была долгожителем. В её пасти проглядывалось множество мелких зубов, но передние поражали размером. Два нижних оказались настолько длинными, что проткнули верхнюю челюсть и торчали из неё сверху. Такого ещё никто не видел, и ловцы сами удивлялись этому. Рыбина лежала на берегу и, задыхаясь без воды, периодически открывала пасть. Оказавшись рядом и поражённый размерами хищника, я зачем-то сунул в неё указательный палец.

И тут страдалица показала свою мощь. Почувствовав во рту некую "добычу", она с такой силой стиснула палец, что я взвыл дурным голосом. Пытаясь вырваться, тянул его из пасти, но только усугублял положение. Дело в том, что зубы у щуки, для удержания пойманной добычи, загнуты назад. И чем больше я старался вытащить палец, тем сильнее они впивались в кожу. Мне казалось, что она откусит его, и страх целиком овладел моим существом.

На мои вопли сбежались мужчины и принялись, чем попало, колотить рыбину по голове. Но всё было бесполезно: она умерла, но так и не выпустила "пойманную добычу". Некой железкой пасть всё-таки открыли. На пальце кровоточило множество продолговатых ран. Увидев их, я завыл ещё сильней. Следы мелких шрамов от зубов огромной хищницы остались на всю жизнь и заметны до сих пор.

Ходили мы, пацаны, без обуви. Битого стекла в то время не было в таком изобилии, как сейчас. Ноги всегда пребывали грязными, а порой такими, что мама не могла их отмыть с одного раза. А особенно после дождей. Они тогда были тёплыми и мы, задрав длинные рубахи, с криками носились по "приветливым" лужам. Чёрные брызги летели от нас в разные стороны, попадая и на других участников скачек. Случалось, бегали даже во время изливания воды с небес, а, значит, промокали "до нитки".

Но болели редко, чаще в холодное время. Мы закалялись естественным способом. А дома наш иммунитет "укрепляли" ремнями и верёвками родители. Мы же приходили домой грязными до ушей, потому и "получали своё". Но это не останавливало нас и в следующий дождь происходило то же самое. Ну, как можно устоять против соблазна, когда на твоих глазах, приятели, с гиканьем от упоения, покоряют мутные озёра?

Но была и обратная, очень неприятная сторона этих действий, да и вообще, ходьбы босиком. В то время у нас, как и у всех, на ногах появлялись обильные и болезненные "цыпки". Для тех, кто не знает этого явления, опишу вкратце. Как я сейчас понимаю, земля (грязь), при постоянном контакте с кожей, образует тонкую корочку, обладающую способностью вытягивать воду из её поверхностного слоя. Вследствие этого, от пересушивания на ней появляются микротрещины, которые также заполняются грязью.

Процесс усугубляется имеющейся температурой тела, периодическим увлажнением, как сверху, так и снизу, из подкожного слоя, и развивается в глубину. От грязи она, как бы цементируется и становится серой. Но мы, по-возможности, почему-то, всегда уклонялись от мытья ходулей. Наверное, потому, что это становилось болезненным действием.

Мама, ужаснувшись зрелищем наших ног, отмывала их нам (с братом) в тазике с тёплой водой. Усиленно тёрла мочалкой, при этом ещё больше повреждая растрескавшуюся кожу. Процесс для нас был долгим и "скорбным". Полопавшаяся "шкура" рдела, на ней появлялись мелкие капельки крови. При этом грязь всё равно не удалялась до абсолютной чистоты. Это невозможно было сделать за один приём. Вытирание ног также доставляло страдание плачущим бедолагам.

Затем смазывала их вазелином, а то и керосином (кроме него ничего не было для дезинфекции) и от этого воздействия страшно "щипало". Мы плакали, подвывали, на что она говорила:

– Ничего, не помрёте. Может, осознаете, что ноги надо мыть каждый день, тщательно и самим. Тогда и цыпок не будет.

Так и было. Переживали. Неприятные моменты вскоре забывались. Боль уходила, и недели через две процесс повторялся снова. Каждый вечер, из какого-то дома или квартиры раздавался вой детей. Это мамы "стирали" ноги своим чадам, а те визжали от "удовольствия". Вот так "страдало" племя мальчишек того времени. И продолжалось это, пока у счастливчика не "нарисовывалась" некая обувь. К ней ещё полагались носки. У нас они были серыми, чёрными и мазали ноги при увлажнении. У женщин и девочек обязательно белыми. А сколько радости от обновки!

Глава 5

А ещё, непременно, играли в войну, как же без неё? Проклятые немцы были тогда ещё у всех на слуху. В "подготовках" к сражениям всегда возникал один и тот же вопрос: нехватало "фашистов": все претендовали на роль "русских". Оно и разумеется – победители! Иногда, из-за этого "битвы" срывались.

(В зимнюю стужу больше сидели по домам и тогда я по несколько раз перечитывал всю имеющуюся у нас "литературу". А это несколько книжек и газеты. Позже, "поумнев", я удивлялся: "предки" не умели читать, но почему-то выписывали "Правду". Ещё, бегая по домам, навещали товарищей. Тёплой обуви в то время не было и дырявые, подшитые отцом валенки, зачастую, были одни на всех).

Потом, к концу лета, у меня случился праздник: к школе купили туфли и рубашку. Я стал гордым владельцем собственной обуви. Но и здесь было одно нехорошее обстоятельство, омрачавшее мою радость. Они были парусиновые и легко промокали, если на них попадала вода. В дальнейшем, я часто бывал с мокрыми ногами от утренней или дождевой росы. А ещё, они очень долго сохли от воды естественным путём. Никаких "сушилок" в то время не было и в помине. "Серая" рубашка вскоре стала белесой и пятнистой. В жаркие дни она оставляла следы краски на коже. Но всё равно: в общем, я был горд тем, что у меня было. У некоторых ребят это отсутствовало.

И… наступил столь долгожданный мною тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год. Мне восемь лет. Ура, я пойду в школу! Буду учиться уже по-настоящему: решать примеры и задачи. Ребята говорили, что с цифрами можно производить несколько действий. Как это загадочно и интересно! Учителей было всего двое: наша соседка Нина Ивановна и мужчина Александр Артёмович. Он был большим пьяницей, матершинником и… наверное, несчастным человеком. Я потом опишу, почему так думаю о нём.

Лето в этом году было долгим для меня, но желаемый период всё же наступил. Мама сшила мне холщёвую сумку для учебников, с лямкой через плечо и я с ней, пустой, отправился в школу. Она располагалась на другой стороне улицы, правее от нашего барака. Первоклашек сопровождали мамы. Помню, нас кое-как "построили", упорядочили толпу, и Александр Артёмович произнёс некую речь, которую я сейчас, конечно же, не помню. Затем повели в класс. В нём было два окна, и стояли парты. Руководила нами Нина Ивановна.

Из процесса обучения, длительностью в четыре года, ярко запомнилось всего несколько жизненных эпизодов, но зато каких! Зимой в школе, в старом здании, было довольно прохладно и в сильные морозы мы сидели даже одетыми. На стекле окон лежал толстый слой инея, и в классах было сумрачно. Конечно, ни о каком письме не могло быть и речи. Всё задавалось на дом, но кто будет учить нас писать?

Родители неграмотные, весь день на тяжёлых работах. Папа "ворочает" мешки с зерном и крупой. Мама, вёдрами, таскает свиньям сваренные из неё каши, воду, раздаёт другие корма. Чистит станки от испражнений, затем носит в них солому. У бедных трясутся руки от напряжения: какие там палочки и крючочки? Мне повезло в этом плане, у меня были старшие брат с сестрой. Они, по вечерам, при свете лампы, учили несмышлёного писать буквы, а в дальнейшем и цифры. При этом часто психовали. Молодые стремились в клуб на танцы, свидания, а тут "мелкий", со своей "неспособностью" к самостоятельному обучению.

С фермой связано ещё одно воспоминание: это мороженая рыба. В то время, с товарной станции, из райцентра, иногда, привозили машинами множество картонных ящиков с мёрзлыми морепродуктами. Как говорили тогда: бракованные партии. В селе наступал праздник. Морской дар тащили по домам, и несколько дней в селе стоял вкусный запах жарения. Много не брали, сберегать негде. Поэтому доставалось и свиньям, и людям. Дети ходили сытые, счастливые. Ни у кого даже брюхо не болело, вот тебе и бракованные партии! Никто не понимал, почему так происходит? В магазин рыбу привозили редко.

Я упустил одну существенную деталь: в то время не было электрического освещения, и вечерняя жизнь протекала при свете керосиновых "коптилок". Топливо для них, один раз в неделю, привозили к нашему магазину. Там для него, на возвышении, стояла малая цистерна. Когда приезжал бензовоз, пацаны, с криками: "Керосин привезли!", бросались по домам. Люди, с различной посудой, спешили к заведению. Происходило это раз в неделю, после обеда. Далее торговая точка уже не действовала – продавщица "отмывалась" от стойкого запаха. Этот нефтепродукт был очень популярным в то время. Он являлся не только топливом для ламп, но и определённым лекарством. В частности, им смазывали небольшие раны. Его применяли и для уничтожения вшей: втирали в голову, и насекомые на какое-то время погибали. Педикулёз тогда был распространён повсеместно и подобные процедуры были частыми, но малоэффективными.

Но вернёмся к школе. Нина Ивановна была классным руководителем и преподавала нам письмо, русский язык и чтение. Арифметике учил Александр Артёмович, который на уроках "грелся" водкой, иногда, прикладываясь к горлышку бутылки. Он постепенно пьянел, ругался матом на "нерадивых и непонятливых". Длинной линейкой вбивал нам азы счёта и дисциплины. Иногда, расходился до того, что мы хватали свои сумки и разбегались по домам.

Собирались родительские собрания, пьяница клялся и божился, что не будет пить. И действительно, несколько дней держался. Но "зелёный змий" вновь одолевал его и он, сначала тайком, понемногу, принимался за старое. Вскоре возвращался прежний "порядок". И вновь, с нелестными и матерными комментариями к нашим способностям и характеристикам, он принимался "вбивать" "ослам" правила сложения и вычитания.

Возможно, за всю его учительскую деятельность мы надоели ему своей "тупостью", непониманием, очевидных для взрослых, арифметических правил. А ребята, действительно, бывают настолько "тугие", что начинают раздражать даже своё равное окружение. Представить только: каждый год вдалбливать "балбесам" одно и то же! С ума сойти можно. Это сейчас дети не по годам развиты, потому что жизнь стала совершенно другой. Но, они башковитее тех только в одном: в управлении гаджетами, умении виртуозно владеть ими.

Что же касается общераспространённых знаний, то эту тему лучше не трогать. Конечно, встречаются отдельные ребята – эрудиты, но их крайне мало. Множество детей давно уже ничего не читает. Соответственно, не приобретает жизненно значимых сведений из литературы. Невольно, появляется вопрос: "А как же они учатся? Отвечают по темам на уроках, если они не в курсе их? За что им ставят положительные оценки. И… страшно подумать, сдают экзамены! Или и учители у них такие же? Но не могут же они быть все бесталанными! И…".

Но мы вновь отклонились от темы.

Я оказался в числе способных учеников, так как благодаря маме, умел даже читать, вести счёт до десяти и производить на пальцах арифметические действия – сложение и вычитание. Этому она учила между делами, но я быстро схватывал науку счёта. К тому же в школе имелась маленькая библиотека из двух-трёх десятков книг, которые я перечитал в процессе начального обучения. В четвёртом классе я мечтал о следующем. В предстоящем учебном заведении имелась большая библиотека. Об этом я слышал от старшеклассников.

Как я говорил выше, мы часто сидели одетыми и однажды над школой раздался сильный грохот, а затем в мутном окне мелькнула большая тень. Тарахтение продолжалось, но уже где-то рядом. Кто-то из пацанов вбежал в класс и закричал:

– Вертолёт упал!

Естественно, мы повскакали и, несмотря на увещевания Нины Ивановны, ринулись из помещения. Действительно, за школой, на пустыре, на своих колёсах, стоял высокий, зелёный летательный аппарат. Когда мы бежали к нему, его двигатель оглушительно стрелял огнём с дымом, словно кто-то бабахал из ружья. Длинные лопасти винта медленно вращались. Затем мотор заглушили и они остановились.

Из необычной машины вышли четыре пилота в кожаных куртках и расстёгнутых шлемах. Отовсюду сбегались любопытные сельчане. Шутка ли: в селе, неожиданно, приземлилась диковинная техника! Начали подходить наши дядьки. Я прекрасно помню обращённый к ним вопрос лётчика:

– Мужики, среди вас трактористы есть?

– Да! – отозвался Абдулов дядя Ваня и начал пробираться к ним. Я, конечно, не помню дословно их разговор, но в моей памяти запечатлелось выражение: "прогорел выхлопной клапан".

После этого началась суета механизаторов. Подошёл заведующий мастерской. Как я соображаю сейчас, они приспособили на двигатель тракторный клапан. Его обтачивали на токарном станке под необходимый размер и форму. Ещё помню слова лётчика:

– Нам бы только до областного центра добраться.

Мужчины суетились, а мы мёрзли рядом с невиданным механизмом: никто не хотел уходить домой. Разве можно тут уйти?

Наконец, попросили всех отойти подальше. В машине что-то засвистело и двигатель, чихая синим дымом, заработал. Вскоре он гудел уже ровно, без хлопков. Изнутри показался один из повеселевших лётчиков и спросил:

– Есть желающие прокатиться до Николаевки? Там мы вас высадим, а сами полетим в город.

Мы, пацаны, кинулись к входу, но нам дали "отлуп": нет, только взрослые! В него вошли два тракториста и три визгливые женщины. Двигатель набрал обороты, лопасти винта стали почти невидимыми. Геликоптер поднялся вверх, повисел на одном месте и полетел к соседней деревне, в которой нам предстояло учиться в будущем. Ох, как мы жалели о том, что нас не взяли, не понимая того, что возвращаться, пришлось бы пешком, по морозу и снегу. Но как нам хотелось приобщиться даже бы немного к такой невероятной технике, что летает, как птица! А главное, посмотреть сверху на родные края, как выглядит наша местность с высоты птичьего полёта? Но, увы. Наши желания не приняли в расчёт. Это происшествие, всколыхнуло наше "застойное" общество. Оно хорошо мне запомнилось.

А летом произошло ещё более "эпохальное" событие: у нас взялись проводить электричество. Люди толком не понимали значения этого выражения, все говорили: свет будет! Откуда-то появившиеся электрики устанавливали "столбы" и, лазая по ним на "кошках", протягивали, и закрепляли провода. По селу ходили с важными лицами, словно герои какие. Одновременно, на отшибе, но в посёлке, строилось здание электростанции. В нём, на фундаменте, установили большой тракторный двигатель с генератором и несколько "столбов", от которых, в разных направлениях, потянулись электролинии.

Всё это продолжалось для ребятишек очень долго, зато было, где проводить время летом. Мы часами, сидя и лёжа на траве, наблюдали за необычными работами и спорили, когда всё закончится и вспыхнет таинственный свет. Но протянув электролинии, монтёры начали делать внутреннюю проводку в домах и квартирах. Одиночные, изолированные жилы, скрученные вместе, крепились на маленьких роликах по потолкам и оканчивались висящим чёрным патроном с лампочкой. А по стенам, шли к такого же цвета выключателям и розеткам. И всё это было необычно и таинственно для нас, сельских ребятишек, не видевших ничего кроме своей деревни.

Наконец, уже осенью пришла пора, когда свершилось чудо: объявили время включения света. Специалисты собрали в клубе народ и рассказали о технике безопасности при пользовании электричеством. Пацаны помчались к помещению с генератором: там были двое мужчин: приезжий, видимо инструктор и наш тракторист – его я сейчас не помню. В дальнейшем, он работал здесь постоянно: как у нас говорили, "гонял свет". Было уже сумрачно, и они завели двигатель, но ничего не произошло: машину прогревали. Тарахтел он мощно: вблизи даже ощущалась дрожь земли. И вдруг, в помещении стало светло, словно днём. Мы были ошарашены: как так, ничего не изменилось, а лампочки "горят", причём так ярко! К нам вышел наш мужчина и возгласил:

– Бегите к родителям, пускай включают электричество и у вас тоже станет видно!

Мы ринулись по домам. Папа щёлкнул выключателем и, о чудо! Комната озарилась жёлтым светом. Это было неслыханное дело: не стало тёмных углов. Мы были сами не свои. Но, потом оказалось, что это было далеко не совершенство, а лишь первые впечатления.

Маломощные лампочки "горели" тускло и к тому же появились другие тени: висели-то "светлячки" низко. Сидя за столом, делая уроки, я сам собой закрывал свет, и тетрадь плохо озарялась им. Это порождало определённые неудобства. Но всё равно, во всех отношениях стало благоприятнее. К тому же и на улицах, в нескольких местах повесили фонари. Они, путеводными жёлтыми пятнами, словно маяки, указывали направление движения в непроглядных сумерках. Свет "давали" по утрам и вечером, на определённое время. Словом жить стало веселее, но и опасней.

Глава 6

Появилась угроза поражения электрическим током: никто же толком не знал, что он собой представляет? Мне было крайне интересно, и я спрашивал дизелиста:

– Почему "горят" лампочки? Что так ярко светится внутри. А главное, что заставляет так раскаляться миниатюрную проволочку?

На что он говорил:

– Ох, Севка, до чего же ты любопытный? Только один и спрашиваешь об этом. Понимаешь, замысловато всё это. Ты сейчас ничего не поймёшь. Учиться тебе ещё нужно. Вот будешь в старших классах, там есть предмет под названием Физика. Из него ты и узнаешь, почему "светят" лампочки?

Я попытался осведомиться у восьмиклассников, но ничего не понял из растолкований. Видя мою "тупость" в этом вопросе, один из ребят так объяснил мне феномен свечения:

– Внутри проводов, плотным потоком, "бегут мелкие мурашики" – электроны. Частицы невероятно малы, их не видно, но так много, что им очень тесно. Потому трутся друг о друга, и возникает сильное тепло. Ты потри свои ладони, чувствуешь это? А в лампочке оно настолько мощное, что проволочка раскаляется от него и светит нам. Понял теперь?

Выговорив подобную бестолковщину, "грамотей", с ухмылкой, посмотрел на однокашников. Те тоже, глядя на меня, саркастически усмехались. Но я не отступал. Покачав головой, огорчил их:

– Нет. Объясни, откуда возникает столько много "мурашиков?" Почему они не бегут, когда электростанция не работает? Как она заставляет их двигаться по проводам и…?

Смотря на меня, "учитель", округлил глаза и махнул рукой, остановив моё "любопытство":

– Короче, придёт и твоё время, узнаешь в восьмом классе, а сейчас бесполезно тебе объяснять.

Так я ничего и не понял из сказанного, но мне очень хотелось знать об этом! И скоро судьба преподала мне урок: я испытал движение "мурашиков" на себе и чудом не погиб. А случилось это так. В нашем палисаднике водрузили опору, и на ней, на высоте метра, оставили болтаться тонкий моток стального провода. Возможно, забыли отрезать лишний конец. Я это заприметил и решил стать его счастливым обладателем. Вечером, по темноте, взяв клещи, чтобы перекусить жилы, пробрался в посадки и… нащупал моток. Трудно рассказать, что произошло далее, но ощущения помню прекрасно.

Меня резко и очень неприятно ударила, пронзила странная, могучая и больная вибрация – напряжение было переменное. Провод, словно, "прилип" к руке: мне кажется, что я отчаянно тряс ею, но он держался словно на магните. Мыслей никаких не было. Всё произошло неожиданно и мгновенно. Проявилась некая корча: мои ноги подломились, я свалился, а источник моей беды продолжал висеть на месте. Это и спасло мне жизнь. Плюс к тому, как сейчас понимаю, напряжения не достигало номинальной величины. Я был в обуви, возможно, потной или влажной. Поэтому через меня прошла ограниченная сила тока. Но встряхнуло так, что запомнилось на всю жизнь.

Лёжа среди кустов помидоров, я почувствовал горечь во рту, и "сделалась" неестественно большой глупая башка. Словно её надули, как воздушный шарик. Это были первые ощущения от поражения током. Вскоре, я начал приходить в себя и ощутил сильнейший страх. Меня затрясло от уяснения произошедшего: нас же предупреждали взрослые! Что будет, когда они узнают об этом? Точно мне всыплют!

Недалеко, тусклым жёлтым пятном светилось, закрытое примитивной занавесью, окно нашей квартиры – я же был в палисаднике. От осознания грозящей мне родительской кары за совершённый проступок, я поднялся и, даже не вспомнив о бывших со мной клещах, на не твёрдых ногах, направился из посадок. Внутри меня всё тряслось. Возле входной двери у нас была лавочка. Решив протянуть время, сел на неё и сделал это кстати. Вышла мама и, приглядевшись, увидела меня. Она спросила:

– Ты чего тут сидишь, в темноте? Пошли ужинать.

Вот так, счастливо, окончилось моё первое знакомство с электрическим током. Но следующие несколько дней я находился под влиянием произошедшего неприятного события. Оно так захватило меня, что я не мог думать ни о чём другом. Злоба дня: по какой причине меня так тряхануло, не выходила из головы? Ведь явного-то ничего не было! Можно бы спросить у дяди на электростанции, но как сформировать вопрос? Ведь он может поинтересоваться, откуда я это знаю? Так я и оставался в неведении, вплоть до восьмого класса, когда у нас появился предмет "физика".

Зимой у меня случилось следующее глупое приключение. Так как я являлся школьником, у меня уже была своя обувь, и однажды увязался за мамой в магазин. Стоял сильный холод. Она вошла в помещение, а я продолжил своё пребывание на улице с кем-то из пацанов. Из притолоки двери торчало массивное железное кольцо, используемое для запора помещения. Оно покрылось инеем от холода и стало белым. Мне захотелось слизнуть его, что я и сделал. Но… мой язык тут же прилип к металлу, и я оказался, словно склеенным с ним. Оторваться самостоятельно не смог. Язык пронзила сильная боль: он стал замерзать, и на нём повредилась кожа.

Находясь в таком идиотском состоянии, я отчаянно замычал, размахивая руками. Ребята поняли моё положение и бросились в магазин. Оттуда высыпали женщины во главе с мамой. Продавщица вышла с чайником и принялась поливать тёплой водой железку. Что вы думаете? Она сразу же "отпустила" меня, и я кинулся бежать домой. Во рту ощущался солоноватый привкус крови: слюна стала красной. Мне сутки не давали кушать, но я "не умер" и у меня всё зажило, правда, не сразу. Урок был очень поучительным для меня, да и всех пацанов, которые потом долго смеялись надо мной.

В летнее время, в эти годы со мной также произошло несколько значимых событий. Здесь необходимо сказать об особенности нашей местности. Село располагалось на краю длинной лощины. Левая её сторона была высокой и крутой. Противоположная, полого поднимающейся вверх. На ней находились участки сельчан, проживающих вблизи её. Между ними пролегали тропки, по которым ходили к реке. Лог не имел ни начала, ни конца. Я до сих пор не знаю его пределов. Возможно, тысячи лет назад, он был большой рекой: вода и размыла такую огромную и длинную промоину. Со временем, её количество уменьшалось, берега почему-то осыпались неравномерно, и зарастали травой.

В описываемый период там протекала небольшая река, со странным названием Ершовка. Особенность её заключалась в том, что в ней водилось невероятное количество "слюнявых" и колючих ершей. К слову, невероятно вкусных в жареном виде. В районе нашего села она была глубокой. Ёё пологий, глинистый берег, на расстоянии пяти-шести метров от кромки воды, резко прекращался, и начиналась коварная глубь. Многие тогда, ещё не умели плавать, и большинство пацанов купалось недалеко от кромки воды. Ребята постарше гонялись от одного берега к другому, ныряли, пробуя достать дна, а мы возились в "болоте", как говорили они. Но тоже, иногда, проявляли запретное любопытство, которое по счастливой случайности едва не окончилось моей смертью.

Я решил узнать, где находится переходящий в глубину обрыв? Медленно, мелкими шагами, мы с товарищем – Шуркой Прошиным, стали продвигаться от берега. Прежде чем сделать следующий шаг, ногой "прощупывали" на прочность дно реки. Почва была глинистой и крепкой. Так мы добрели до русла и оказались на самом его краю. В какой-то миг опорная нога скользнула по нему. Я утратил равновесие, и меня, словно бы, потянуло вниз. Прекрасно помню ощущение испуга: закричал, уже в воде и забил конечностями. От этого всплыл, вновь в отчаянии вскрикнул и опять погрузился в глубину. Теперь я уже хлебнул воды. Шурка оценил моё состояние и отчаянно бросился мне на помощь.

Но… он также не умел плавать и стал тонуть. Теперь мы, бессознательно, топя друг друга, барахтались уже вдвоём. Норовя подняться на поверхность, я хватался за него и опускал "спасателя" вниз. То же самое делал и он со мной. Помню сильный страх, отчаянные крики и появление "перед глазами" светлых колец. Как нам в дальнейшем рассказывали ребята, со стороны это выглядело кувыркающимся, озвученным поплавком. На помощь нам, конечно, не бросились, но подняли отчаянные крики. Кто-то из взрослых мужчин (сейчас, за давностью, уже не помню ни имени, ни фамилии) проходил рядом и обратил на это внимание. Он-то и спас девятилетних дурачин.