Плыву как-то по Пьяне. Сборник рассказов

Дерюгин понимал, белобрысый, как и внучок, похоже, будут постоянно задираться в этой поездке, потому окрестил белобрысого коротенько – Брыс, внучка – Маршалёнок, чтоб в будущих своих рассказах о подводной охоте не тратить лишние строки для описания внешности незначительных персонажей.

– Так вот, – невозмутимо продолжил Дерюгин, – это я его!

– Кого?! – переспросил Брыс.

– Мёртвое море.

– Чего? – не унимался Брыс. – Не понял. В чём юмор?!

В прореху между спинками кресел, Дерюгин заметил, как благосклонно улыбнулся отец Арины, сидящий за столом лицом к нему. Это приободрило подводного охотника, настроило на словесное сражение с превосходящими силами противника. Общее молчание длилось минуту.

– Тормозит, однако, пехота! – нагло и громко заявил Дерюгин.

– Какая пехота?! – возмутились зычным голосом парадного шпрехшталмейстера.

«Ага! – подумал Дерюгин. – Еще один нападающий нарисовался!» – тут же дал глашатаю прозвище Выпь. Почему «выпь», Дерюгин даже сам не смог бы ответить. Пришло на ум название забавной птички на длинных ножках, этакой миницапельки, которую он иногда встречал на речной отмели при подводной охоте.

Как выяснится позже, прозвище подошло Зычному как нельзя лучше. Выпь был не дурак выпить.

– На киностудии в буфете заметил у одного из ваших на петличках общевойсковой знак, – ответил Дерюгин. – Потому и пехота.

– Какая на хрен пехота?! – возмутился Выпь.

– Кабинетная! – не удержался Дерюгин.

Хрипло хохотнули уже трое за генеральским столиком.

– Не, наглый как танк! – повысил голос Брыс.

– Отставить! – скомандовал Василий Андреевич. – Не мешать подводному охотнику вливаться в нашу компанию!

– Есть не мешать! – бойким голосом откозырял Выпь.

– Прошу к столу, Егор, – пригласил отец Арины.

Прежде, чем выбраться из кресла у окна, Дерюгин услышал негромкий голосок Арины:

– Браво-браво! Похоже, один-ноль в нашу пользу!

«В нашу» и «пользу» порадовало Дерюгина. Арина даже не повернулась, продолжая дремать под детским одеяльцем.

Адаптация

«Икарус», наконец, запустил дизельный движок. За спинками сидений, где лежала девушка, мощно и негромко заурчало. Дерюгин удивился, как грамотно изолировали двигательный отсек генеральского «икаруса», если слышимость разговора в компании осталась почти такой же, как и без работающего двигателя. На междугородних рейсах Бирюк наездил в «икарусах» не одну сотню километров, как по кинокомандировкам, так и в поездках на подводную охоту под Псков, Ржев, Углич, Ярославль, Торжок, Вышний Волочек и многие другие провинциальные города. От рокота движка после многочасовой поездки на задних рядах долго гудела голова. А тут – благодать и покой.

Василий Андреевич налил новичку в хрустальную стопочку коньячок, вполне обыденно сказал:

– За знакомство!

Трое генералов и лейтенант запаса с каменным стуком соединили хрустальные стаканчики. Выпили и закусили нарезанными овощами в изящном пластиковом корытце.

Дерюгин порадовался, что у него нарисовалось подкрепление из трёх генералов. Неугомонный Брыс громко обратился к Василию Андреевичу:

– Разрешите уточнить, товарищ генерал-полковник?! Про юмор!

– Не разрешаю! – ответил отец Арины с лёгкой неприязнью.

– Про Мёртвое море? – уточнил Дерюгин на правах гражданского и офицера запаса.

– Да, – проворчал Брыс.

– Так это я его! – нагло повторил Дерюгин.

Тут уж не выдержал и откровенно расхохотался весь генералитет. Брыс нахмурился, спрятал кривую, недовольную, лунообразную физиономию за спинкой кресла.

Из записок подводного охотника. «С речной охоты можно вернуться без добычи, но никогда без удовольствия…»

С этого изречения Дерюгин продолжил застолье с тремя генералами. Он не ошибся. Лысан в пятнышках оказался добродушным генерал-лейтенантом, представился Виктором Фёдоровичем, разрешил называть просто Фёдорыч. Второй, пузан с макушкой в седой бобрик – генерал-майор, Григорий Михайлович, разрешил обращаться – дядя Гриша. Звание Василия Андреевича он услышал из уст Брыса.

Дерюгин почувствовал себя в безопасности, как среди добродушных медведей, окруженных стаей тощих, голодных, но беззубых волков. Истории о забавных случаях на подводной охоте были припасены заранее и могли посыпаться из него в изобилии на весь долгий путь до Нижнего Новгорода. Не сразу посыпались, постепенно.

Дерюгин ошибался на счет моральной безопасности. Острые зубы и Кеша, и его дружбаны-службаны, белобрысый Брыс и Выпь, временно спрятали, но ещё покажут по всей красе.

– Можно вернуться без добычи, но никогда без удовольствия, – поддержал дядя Гриша. – Как и с рыбалки!

– Так выпьем за то! – неожиданно оживился Фёдорыч, вспомнив тост из фильма «Кавказская пленница». – Чтоб ни одна маленькая, но гордая рыбка не ускользнула из рук опытного рыбака!

Генералы хохотнули сдержанно. Вероятно, у них были свои дружеские, доверительные тайны.

– Историю! Для поднятия духа и настроения! – потребовал дядя Гриша от Дерюгина. – Заряжай!

– Про любофф! – предложил подводный охотник.

– Ура-ура-ура! – негромко и слаженно поддержали трое генералов.

За соседним столиком нарисовалась своя, мрачная компания: Кеша – внучок маршала и трое смурных вояк в одинаковых, синих, спортивных костюмах с тремя полосами на рукавах и бриджах. Один из смурных оказался громогласным Выпью. Первую же его попытку произнести подхалимский тост за старших товарищей прервал сам Василий Андреевич:

– За любовь! – напомнил он.

Выпили на четверых пряного, как шоколад, коньячка.

– Так вот… – начал было Дерюгин. Он слегка захмелел, хотя не выпивал во второй и третий заход, а лишь пригубливал вкуснейший коньяк.

– Про Мёртвое море мы сразу догадались, – сдержанно пошутил Василий Андреевич.

– Это ты его! – поддержал дядя Гриша, переходя сразу на «ты». – Молодец, лейтенант запаса!

Генералы опять расхохотались. За соседним столиком позеленели от злости.

Из записок автора. «Девушка, вам рыбки настрелять?.. А почём кило?..»

Случай для прописки

– Возвращаюсь как-то с удачной охоты, – начал Дерюгин. – В поясной сетке ворошится десяток подлещиков, щучка на кило весом, пара лещей. Тепло. Солнышко прогревает спину в чёрном гидрике. Устал зверски. Ехал всю ночь на поезде, затем на автобусе, прошёлся километра три вдоль реки до безлюдья, нырял часа четыре за рыбой. Плыву, едва не засыпаю, но грести надо против течения к кустам на плёсе, где спрятал рюкзак с одеждой. А это ещё километра два.

– Почему против течения? – уточнил дядя Гриша. – Требую пояснений!

– Григорий, не перебивай рассказчика, – укорил Фёдорыч.

– Специфика речной охоты в одиночестве, – охотно пояснил Дерюгин. – Переодеваешься в гидрокостюм, прячешь рюкзак с верхней одеждой в прибрежные кусты и сплавляешься вниз по течению километра на два – на три, чтоб затем против течения подниматься вверх по реке и охотиться. Тактика. Заныриваешь ко дну, а при подъёме ластами с водорослей муть сбиваешь, течением её сносит назад, не мешает охотиться, вот тогда и заходишь на верх близ дна к берегу, где в кувшинках щука стоит!

Из записок автора. «В рыбу попасть не сложно, сложнее подобраться на расстояние выстрела…»

– Занятно! – мечтательно прохрипел Фёдорыч. – Нда. Рыбалка – это… – он замялся, не находя сравнения.

– Рыбалка – это одно удовольствие, – выручил Дерюгин. – Подводная охота – другое!

Начались дружеские рукопожатия через стол, мол, уважаем. Фёдорыч первым протянул руку. Дерюгин с чувством пожал. Всем троим, по порядку. За соседним справа столиком команда во главе с Кешей поскучнела, посерела лицами и примолкла.

– Плыву, шевелю ластами, – продолжил подводный охотник, – впереди небольшой омут, метров десять на пятнадцать, заросший кувшинками и ржавым остролистником по берегам. Ивы склонились зелёными косами почти к воде. Услышал звонкий девичий смех. В резиновом шлёме гидрика уши залиты водой, не так-то просто услышать, что вокруг происходит. У тут прям звонкие колокольчики разлетелись над рекой. Приподнял голову над водой, вижу на зелёной проплешине берега мальчик с девочкой обжимаются -целуются. Голые.

– Прям голые?! – не удержался дядя Гриша. – Прям стоя?!

– Прям голые и прям стоя обжимаются. Глухомань. По реке на том берегу туда-сюда километров на пять-семь ни одной деревни. Улеглись на подстилочку в травке юные любовнички, делом занялись. Я было хотел тихонько мимо проплыть, не потревожить молодёжь, но, видать, против сильного течения на стремнине плеснул ластой. Мальчик услышал плеск, подумал: большая рыба хороводит. Справил мальчонка быстренько своё дельце любовное, немудрёное, подхватил у берега спиннинг и закинул блесну в омут. Как назло, зацепил тройником за сетку подводного охотника. Сетка на двойной резинке вкруг грузового пояса. В сетке – богатый улов шевелится. Хотел было полоснуть ножом по леске, освободиться и – всего делов! Нож у меня всегда с собой, в ножнах на правой ноге прицеплен, с плавающей ручкой, чтоб не тонул. Полоснул бы по леске и отвязался. Но, думаю, нееет, так просто я тебе, рыбачок не спущу! Чуть без улова ни оставил, негодяй! Паренёк почуял, что зацепил что-то живое, жужжит катушкой спиннинга, блесну тянет. Я леску под водой перехватил, накрутил на кисть левой руки и поглубже занырнул. Вода в реке чёрно-зелёная, торфяная. Гидрик у меня с головы до пят чёрный, ласты «Акванавт» – чёрные. В общем, весь чернющий, даже дыхательная трубка и ресивер подводного ружья чёрной изолентой обмотаны, чтоб не бликовали под водой, рыбу не распугивали.

– Профи, – не удержался Фёдорович. – Сразу видно. И баит-то как складно!

Василий Андреевич укоризненно глянул на друга. Тот улыбнулся, палец к губам приложил, мол, всё-всё, молчу.

– Омут глубиной метра три-четыре. Ото дна к крутому берегу медленно, крадучись, поднимаюсь. Парнишка, зараза, чувствует, что живое да тяжёлое тянет, накручивает себе катушку спиннинга с силой, упирается, тянет леску, ладонь мне режет. А я из-под жёлто-зелёного зеркала воды вижу, как рядом с парнем голенькая девочка прыгает, грудками-блинчиками трясёт.

– Так уж прям всё видишь с-под воды?! – не поверил дядя Гриша. – Спецназ пряма!

– Григорий! – строго сказал Василий Петрович.

– Прям вижу! Зеркало воды идеально ровное! – настаивал Дерюгин. – Прозрачность воды в тех местах хорошая – метра два-три. А вверх – все четыре! Прыгает девчонка в восторге, мол, сома, видать, возлюбленный зацепил! Ну, думаю, устрою я вам представление, мОлодежь и пОдростки, чуть рыбу у меня из сетки не вытряхнули! Подплываю ближе к берегу, где густая трава над рекой нависает, подкрадываюсь почти к ногам парнишки, путаюсь в водорослях. На берегу, похоже, визжат, воют от восторга, видят в воде гигантское чёрное тело с чёрным хвостом. Огромный сом, видать, причудился. Тут я коснулся коленями дна, упёрся ластами да кааак… встал, поднялся во весь рост, окутанный чёрно-зелёными водорослями, да кааак зарычу через дыхательную трубку. А росту во мне метр девяносто.

Дерюгин резко поднялся из кресла, навис над столом, показывая внушительность своей фигуры. Генералы одобрительно хмыкнули и кивнули.

– Девочка вскрикнула и, стоя, на спину, в обморок так и завалилась, – продолжал Егор. – Парень трясётся от испуга, зажав двумя руками спиннинг, и жужжит:

– Мужжжик! А, мужжжик, ты чё?! Сдурел?! Так же окочуриться от страха можно! Охренел, так пугать людей?! Циклоп твою дивизию!

Про дивизию – это уж Дерюгин с ходу придумал, специально для дружественных военных.

– Ты мне, любовничек, чуть всю рыбу из сетки не вытряхнул! – ответил я и ширкнул зубьями ножа по натянутой леске. Тут голый парнишка в кусты и кувыркнулся, да в густую, жгучую крапиву всей своей голой телой завалился, дикий вой поднял. Даж девчонка очнулась, из травы выглядывает и жалобно зовёт: «Сёма! А, Сёма! Кто это было?!»

– Сёма ейный, – ёрничал захмелевший Дерюгин, – воет-стонет, поджаренный крапивой, не отвечает, стало быть. А подводный охотник уже в чёрно-зелёную пучину преспокойно занырнул, отдыхать в ближайшую деревеньку отправился, – прервал свой рассказ Егор.

Генералы уж давно благодушно посмеивались. Фёдорыч хрюкнул от неожиданности и смеха, когда Дерюгин резко привстал из кресла, раскинув руки, выпрямился во весь рост, показал, как выбрался из воды перед голенькими любовничками, весь чёрный, опутанный ржавыми водорослями и зелёными жгутами кувшинок с яркими листьями-ладошками.

– Пойдёт для начала! – резюмировал дядя Гриша. – Наливаем по четвёртой!

– Не пойдёт, а поедет, – поддержал Фёдорыч.

Василий Андреевич улыбался, но смотрел мимо компании любящим взглядом отца. К столику, покачиваясь на ходу в такт «Икарусу», подходила сонная, румяная, растрёпанная Арина. Дерюгин приподнялся, выбираясь из-за стола, освобождая место для генеральской дочери. Арина придержала его ладошкой за плечо и попросила отца:

– Остановка!

– Всем стоять! Транспорт – тпрррууу! – разошёлся дядя Гриша, перекрикнул даже гортанного Выпя, который изрядно подпил дорогущего коньячка и косил осоловелый взгляд на Дерюгина полный, если не ненависти, но неприязни.

«Икарус» плавно съехал с дороги на обочину. Арина первой удалилась… в кустики. Для генеральской дочери девушка была удивительно коммуникабельна, неизбалована и скромна.

– Не смешно! – проворчал Маршалёнок.

Компания спортсменов за столом поддержала его кивками голов.

– Зато зрелищно! – парировал Дерюгин. – Тут надо визуальную фантазию включать.

Из записок автора. «Гляди-ко, чёрт оглашенный! Выполз он из зелёной воды, как чёрный циклоп в резине! Родить же от страха можно!..»

– Иннокентий! – укорил Василий Андреевич. – Хватит задираться! Пока нет Арины откровенно скажу. Из женихов тут только ты один претендент. Не надо ревность включать! Глупо!

Фёдорыч и дядя Гриша разулыбались, соглашаясь, покачали головами.

Кеша надул щёки, отвернулся к занавешенному окну, решил вздремнуть от расстройства нервов.

Из записок автора. «Когда женщина отключает мозг, возникает любовь. Когда мужчина отключает мозг, получается дебил!»

Пока ехали, за неплотно занавешенными окнами мелькало солнышко, вспышками лучей создавая ощущение нервозности. После выпитого «шоколадного» коньячка, прекрасной закуски в виде нарезанной рыбки, белой и красной, горячего и холодного копчения, свежих овощей, бутербродиков с чёрной и красной икоркой, – Дерюгина приятно укачало. Во время первой остановки, с разрешения генералов, он отправился вздремнуть. И провалился в сон ещё до прихода Арины.

Доверие

При подъезде к Нижнему Новгороду солнце исчезло за серо-чёрными тучами. Зарядил проливной дождь. Под шуршание капель по крыше «икаруса» спалось отменно, но Дерюгина легонько растормошила за плечо Арина. Девушка, видимо, умылась, сияла серыми глазками, запросто подсела рядом на соседнее кресло.

– Надо пошептаться! – доверительно сообщила она.

– Завсегда рад! – с радостью согласился он, понимая, что девушка заскучала и пытается отгородиться, хотя бы на время движения «икаруса», от навязчивой заботы молодых военных то пригласить к столу, то напоить соком, то предложить заиндевевшее эскимо на палочке. Дремлющий Дерюгин иногда наблюдал за ухажёрами сквозь сеточку сомкнутых ресниц, мысленно усмехался, когда Арина отказывалась от подношений и приглашений. Неутомимые генералы в отставке вели за столом свои неторопливые беседы о прошлом. Кеша продолжал дуться, сидя впереди на креслах за кабиной-отгородкой водителя.