Жажда жизни или выпавшие из обоймы

Александр Хабло

Жажда жизни или выпавшие из обоймы

Глава 1

Посвящается моему брату и моим друзьям.

Верю ли я в Бога – да, верит ли он в меня – думаю ровно настолько, – насколько я сам верю в себя, есть ли он в моей жизни – вряд ли. Нет, я не длань господня и не перст судьбы – я просто делаю то, что умею делать хорошо и к чему меня вынудила жизнь. Почему я это делаю – конечно, из-за денег и той жизни, что можно за них купить. Кто-то за деньги печёт пироги, кто-то пишет песни, а я просто убиваю людей – вот и всё.

Я сижу на скамье рядом с детской площадкой в обычном ничем не примечательном дворе, окружённом старыми многоэтажными домами в историческом центре Нижнего Новгорода в ожидании, когда же появится нужный мне человек. Мне всегда нравились такие дома и дворы, даже не смотря на ветхость зданий, потому что в них всегда тихо и спокойно, а за их пределами, только стоит выйти со двора во всю кипит жизнь практически круглые сутки – люди снуют по делам и просто прогуливаются, наслаждаясь архитектурой, зеленью парков и скверов, и рядом, как правило, всегда очень много кафе с летними террасами, в которых приятно пить кофе, да и просто проводить время, наблюдая за происходящим вокруг. Вот и сейчас, до меня изредка доносятся крики и смех из-за пределов двора, а здесь никого нет, кроме меня и только из редких окон ещё пробивается в темноту свет от работающих мониторов телевизоров или компьютеров, а игра теней прохладной весенней ночи, как нельзя кстати, делает размытой мою фигуру и практически невидимым моё лицо, таким образом, что если случайный свидетель моего присутствия во дворе обратит внимание на меня, то вместо привычных очертаний лица ему представится лишь тёмное пятно под капюшоном. К тому же прогресс, в виде уличных камер, проник ещё не во все подобные дворики. Ещё одна причина моей любви таких дворов, в них можно будто раствориться при желании и стать абсолютно не видимым для окружающих, – отличное качество в моём деле.

Порывы ветра начинают усиливаться, предвещая ливень, и вся эта погода мне начинает напоминать промозглые вёсны и осени моих будней в зоне КТО. Только там было намного больше грязи. Этой густой, липкой глиняной грязи, от которой так тяжело было избавиться. Её запах и ощущение присутствия на обуви преследует меня и сейчас всякий раз, когда я чувствую приближение непогоды.

Наконец тот, кого я жду, вышел из подъезда и направился к своей машине. Я встал со скамьи и молча выдвинулся в его сторону. Человек неожиданно замер и посмотрел на меня, видимо предчувствуя опасность, но дальше что-либо сделать он уже не в силах. Страх сковал его. Ещё недавно такой деятельный и знающий кажется из любой ситуации выход человек, вдруг оцепенел именно в тот момент, когда надо действовать, потому что от этого зависит его жизнь. Меня всегда так поражало это бессилие и отсутствие попыток что-либо сделать в минуты смертельной опасности десятков, сотен, тысяч и, наверное, даже миллионов людей, которое вызвано так называемым эффектом неожиданности.

Сделав ещё пару шагов, я подошёл почти вплотную, спокойно и, не раздумывая, поднимаю руку, сжимающую рукоять ПМ. Очень вовремя для меня раздаётся гром и под его раскат, я стреляю. Моя жертва медленно сползает вниз, в попытках ухватиться за дверную ручку припаркованной машины, чтобы попробовать встать и бежать. Неплохая идея, если бы он последовал ей секунду назад. Тогда у него, возможно, был бы шанс. А сейчас я делаю ещё несколько шагов и стою уже над ним. Пуля видимо пробила лёгкое, судя по тому, как кровь брызнула из его рта при попытке что-то сказать. Я не чувствую никакой жалости к лежащему у моих ног человеку, только возможно хотел бы ему сказать: «Сейчас всё закончится», – но зачем мне это делать?

Контрольный выстрел в голову и дело сделано, после чего я быстрым шагом направляюсь к выходу из двора и прячу пистолет в карман куртки. «Что я сейчас вообще чувствую?», – думаю про себя, – «К человеку, которого только что убил?». А в этом факте у меня нет никаких сомнений, поскольку я это делал десятки раз, и выясняю, что абсолютного ничего: ни жалости, ни переживаний, – эти эмоции во мне атрофировались, как у патологоанатомов отсутствует всякое отвращение к человеческому трупу до такой степени, что они могут спокойно есть бутерброд с тарелки, лежащей на разобранном теле. Близость завершённости своей работы и небольшой адреналин от возможности быть остановленным сейчас патрулём ППС для проверки документов, – ведь они могут запомнить моё лицо. Вот, что на самом деле меня беспокоит в данный момент, и не более.

Крупные капли дождя начинают падать на землю и некоторые из них попадают на меня. Как мне сегодня везёт – думаю я про себя. После такого дождя будет тяжело найти следы моего присутствия во дворе. Отлично. Я выхожу на тротуар, ведущий вдоль широкого проспекта и, опустив голову вниз, чтобы не засветиться ни на одну из камер, быстро направляюсь к толпе прохожих, которые бегут застигнутые дождём к подземному переходу, чтобы на время укрыться в нём. Я смешиваюсь с потоком людей и, спешно преодолевая пешеходный переход, направляюсь к парковке, где находится ранее угнанный мной автомобиль. Дождь начинает усиливаться и мне хочется уже поскорее сесть в машину.

Пройдя метров пятьсот, я добираюсь до парковки и с секунду ищу нужный мне автомобиль марки Рено, коими в последнее время кишат все города России, да и многие города Старого света. Спустя мгновение мне это удаётся, и я сажусь внутрь авто, уже успев изрядно промокнуть. Завожу двигатель и первым делом приоткрываю боковые стёкла, потому что от моего дыхания все они начали быстро запотевать. Пока двигатель прогревался и стёкла отпотевали, я ещё раз вспомнил каким маршрутом мне нужно ехать, чтобы минимизировать вероятность быть остановленным патрулём ДПС и скинуть ствол.

Я добрался до развалин из красного кирпича и серого бетона на окраине города, которыми изобилуют все города в нашей стране, предварительно выкинув пистолет в Оку. Дождём здесь и не пахло. Наверное, раньше здесь была какая-то пекарня или другое предприятие пищевой промышленности, построенное ещё при советах, пока после перестройки его не прибрали к рукам деятельные люди, выжившие все соки, а после обанкротившие ради быстрых барышей когда-то действующее предприятие, которое давало возможность работать и кормить семьи десяткам, а может и сотням работяг. Сейчас вся эта огромная территория находилась в полном запустении и зарастала огромными кустами амброзии. Только следы кострищ, а также наличие шприцов, пустой пивной тары, стёкла битых бутылок, прочего мусора и уродливые надписи с ненормативной лексикой на стенах выдавали редкое присутствие здесь людей с маргинальным уклоном, которые явно уже давно не появлялись, что мне и было на руку.

Я остановился на площадке у высокого бетонного забора, вышел из машины, снял с себя куртку и кинул её на водительское сиденье. После чего достал канистру с бензином и залил им весь салон, багажник, капот, крышу, снял перчатки, в которых был всё это время, швырнул их в салон, поджёг сразу несколько спичек и кинул их вовнутрь автомобиля. Пламя вмиг заполнило салон машины и я пошёл сквозь кирпичное обветшалое здание. Пройдя его насквозь, я вышел к площадке, где стоял мой «горец», сел в салон, нажал кнопку запуска двигателя и услышал приятный рокот, включил стереосистему и нашёл на диске «Never let me down again» Depeche Mode после чего, откинувшись, в кресле нажал на газ. Перед выездом с территории заброшенных построек я посмотрел в заднее стекло, чтобы лишний раз убедиться в том, что подожженное мной авто объято пламенем, а вместе с ним и малейшие следы, указывающие на моё сегодняшнее присутствие поздним вечером в одном из дворов Нижнего Новгорода, где произошло заказное убийство очередного чиновника, пойманного на взятке и решившего сдать людей, с которыми он был в сговоре. Что же, его желание пойти на сделку с правосудием и сократить свой срок пребывания в местах не столь отдалённых, стоило ему жизни, а мне пары недели слежки за ним и небольших хлопот за сто тысяч долларов.

Я выехал из города на трассу Р-158, и прибавил скорость, чтобы даже с остановками через девять часов оказаться дома. Главное соблюдать скоростной режим перед камерами контроля скорости, а в остальное время можно спокойно поддавливать на «тапку», чтобы как можно быстрее исполнить желание последних дней, – добраться до своей квартиры и выспаться на своей кровати, так как сон в машине в течение последних двух дней сомнительное удовольствие.

Рассвет застал меня на подъезде к Волжскому, когда мне оставалось не больше часа до города. Глаза уже изрядно щипало, будто резало песком, и даже крепкий кофе и прохладный воздух из приоткрытого бокового окна не были уже такими же эффективными в борьбе со сном, как пару часов назад. Да, наверное, ещё и возраст уже давал о себе знать и не давал переносить все тяготы и лишения присущие моему занятию, как раньше. Как ни как – пятый десяток через несколько лет пойдёт, – подумал я про себя и сбавил скорость, понимая, что утренние пробки начнутся только через пару часов, а значит – я в любом случае успею до их начала добраться до одной из своих квартир и, следовательно, топить под 140 км/ч уже не стоит, учитывая не лучшее качество дороги и мою замедлившуюся реакцию.

Окраины Волжского я быстро проехал и, перебравшись по мосту через ГЭС, въехал в город-герой. Гнать у меня уже не было ни какого желания, и я спокойно доехал до квартиры, расположенной в Центральном районе – ехать до Тулака я уже не хотел. Припарковав машину на обочине дороги улицы Ковентри, я пошёл к своему подъезду через дворы, так чтобы не попасть под камеры. Надо сказать, что и машину я всегда парковал в разных местах, – всё для того, чтобы моё убежище для всех оставалось тайной. Возможно паранойя, но я всегда чувствовал себя спокойнее, максимально соблюдая конспирацию, когда вопрос стоял о моей работе.

В доме на Ковентри меня никто не знал, потому что я редко здесь появлялся. Да и сама квартира была записана на другого человека, которого вряд ли уже кто найдёт, как и его наследников, на случай если я вдруг погорю на одном из дел, и у меня решат провести обыск. На этой квартире было моё хранилище драгоценностей и денег почти всех, которые я заработал своим ремеслом, за исключением тех, что уже успел потратить на тачки, девок и попойки, всего где-то около пятиста тысяч баксов. Азарт беспорядочной траты денег покинул меня несколько лет назад, и теперь я более бережно относился к финансам, стараясь сделать пенсионный фонд достаточный для того, чтобы обеспечить себе отличный стэйк и бокал хорошего бренди не меньше двух раз в неделю до конца жизни, а также возможность раз в три года менять своё авто на новоё. Надо сказать, что с возрастом я стал скромнее в своих запросах, но с учётом нескончаемой инфляции и финансовой нестабильности, имеющихся у меня денег всё равно казалось мне не достаточным, чтобы окончательно уйти на покой.

Закрыв входную дверь, я защёлкнул один из замков и кинул ключи на комод в прихожей. Спать мне конечно меньше не стало хотеться, но чувство голода проснулось просто безумное и поэтому я побрёл к холодильнику словно зомби с затуманенным разумом. Пошарив в холодильнике и по шкафам, мной была найдена банка тушёнки, упаковка с чаем и не понятно откуда взявшиеся хлебцы. Идти в магазин или куда-то ещё, чтобы поесть, мне не хотелось, как и греть тушняк, поэтому я открыл банку и принялся жадно уплетать содержимое прямо из жестяной тары. Чтобы не сидеть в тишине я включил телик. По ящику показывали новости, в которых шёл репортаж об очередных санкциях, вводимых против некогда сверхдержавы. Я доел тушёнку и, запив её горячим чаем, лёг на не разложенный диван, не снимая верхней одежды. Веки вмиг стали смыкаться, даже не смотря на звук, доносящийся из динамиков телевизора.

Глава 2

Горы с выжженной солнцем травой на склонах и пиками, утопающими в снегу, которые нет, нет да и ласкают проплывающие облака, а также лесными массивами которые больше преобладают в ущельях, где протекают ручьи и реки. Неужели я снова здесь – на секунду промелькнуло у меня в голове.

– Товарищ старший лейтенант, пойдёмте обедать, – раздался за спиной голос Лёхи Копылова, высокого и худого старшего сержанта служившего по контракту, для которого это была уже вторая командировка. Однако командиром отделения его назначили только две недели назад.

– А чё, там на обед?

– Сегодня гречка с тушёнкой.

– Ух ты, даже гречка! – восхитился я, – неужели «болты» закончились?

– Наверное.

Довольный тем, что не придётся давиться, уже ставшей ненавистной перловой кашей, я проследовал за Копыловым в палатку, где стояли в два ряда четыре стола и лавки.

– А что там не слышно где начальник? – поинтересовался я у старшего сержанта, когда мы сели за стол.

– Нет, – отрицательно закивал головой Копылов, – Но по времени должны уже возвращаться. Последний раз выходили на связь, когда были на Джарях.

– Ммм, – закивал я головой, не подавая виду о том, что абсолютно не понимал: зачем майор сам попёрся в дозор, вместо того, чтобы отправить старшим наряда меня или замполита.

Я огляделся вокруг и увидел сидящими за столами замполита лейтенанта Витьку Петрова, пулемётчика Романа Кудрявцева с его помощником, здоровенной детиной, Зурабом Отиевым и поваром Ильюхой Зарубиными ещё несколько ребят, имена и фамилии, которых я никак не мог вспомнить, потому что они были не с моей заставы, но я пересекался с ними на Тусхарое.

А кто же сейчас на посту? – подумал я и тут же получил ответ на свой вопрос от Копылова:

– Там Ершов и Терещук наверное уже ждут не дождутся когда их поменяют.

Эти слова меня успокоили – надёжные ребята.

– Лёха, а ты что, сегодня дежуришь? – спросил я, вглядываясь в грудь сержанта, чтобы попытаться увидеть значок.

– Да, – улыбнулся Копылов, будто прочитав, мои мысли и добавил, – значок в дежурке забыл.

– В дежурке, – повторил я, ухмыльнувшись, подумав про себя: «Если это можно назвать комнатой дежурной службы, – блиндаж из палок и говна, где не развернуться, не присесть».

Солнечные лучи пробивались сквозь окна и отверстия в палатке, от чего делалось как-то очень тепло и уютно.

– Парни, помогите! Скорее, начальника ранило! – раздался крик снаружи. Я вскочил из-за стола, но Копылов тут же схватил меня за руку, усаживая обратно.

– Сержант, ты обалдел! – опешил я от дерзости контрактника.

– Не надо, Сергеич, – спокойно ответил и отрицательно закивал головой Копылов, глядя мне прямо в глаза, – Не надо тебе, с нами идти.

– Мы сами… – добавил сержант, улыбнувшись, и отпустил мою руку.

Ты же погиб – озарило меня. Ехал в головной машине, которую подорвали.

Я встал весь оцепеневший, не зная, что делать. Палатка, стремительно опустела и сержант, уходя последним, обернулся:

– Удачи!

Оставшись стоять посреди пустой палатки, меня начало трясти от осознания того, что почти все кто находился только что здесь, умерли.

Я попытался закричать, но вместо этого из открытого рта не вырвалось ни звука – ужасная беспомощность. Начали подкатывать слёзы отчаяния и боли.

Веки открылись и глаза уставились в стену, утопающую в вечернем полумраке.

– Сон, – произнёс я вслух, чтобы убедиться в том, что могу говорить, и тут же сел на диван, растирая ладонями лицо, – Сука.

«Это был всего лишь сон», – продолжал я мысленно себя успокаивать, – «Но какой реальный, как на яву. А все эти люди, которых я там видел, некоторые из них даже не знали друг друга. Да, столовая прямо точь-в-точь, что была рядом с Мешехами».

Звонок смартфона прервал мои размышления. Я посмотрел на экран, который высвечивал: «Иваныч»

– Иваныч, привет, – поднял я трубку.

– Здорово, Клим. Заедешь сегодня ко мне?

– Да. Срочное?

– Нет, просто потрещать надо.

– Слушай, я тогда в порядок себя приведу и заскачу.

– Да, конечно.

Я отключил вызов на гаджете и понял, что мне срочно нужно помыться и сменить одежду, а так как вся чистая одежда была в квартире на Тулака, то доехать туда мне сегодня всё же придётся. Проверив перед выходом свой тайник-сейф с деньгами, я покинул квартиру, в которой мне приснился странный сон и направился в другую квартиру, чтобы смыть с себя запах дороги и съёмной квартиры в Нижнем Новгороде.

– Добрый вечер, Костя, – встретила меня в дверях подъезда женщина преклонного возраста, которая была учительницей русского языка и литературы в школе, и преподавала ещё в мою бытность ученика средних классов, а сейчас являлась моей соседкой по подъезду.

– Добрый вечер, Лидия Ивановна.

– Ты что из командировки?

– Угу, – кивнул я.

– Костя, ты выглядишь очень помятым. Тебе срочно нужно жениться, – начала тараторить соседка, – У меня на примете есть одна девушка из приличной семьи.

– Хорошо, Лидия Ивановна, – закивал я головой, желая как можно быстрее закончить этот разговор и избавиться от общества назойливой соседки, – Давайте поговорим об этом позже. Ведь вы, наверное, сейчас торопитесь, а я очень хочу смыть с себя дорожную пыль.

– Ой, и правда, надо уже бежать, а то Зоя меня уже заждалась, – посмотрела на часы женщина и, махнув рукой, наконец-то, оставила меня в покое, зашагав довольно бодро для своих лет по тротуару.

Глава 3

Пробки на, освещённых фонарями улицах города уже начали сходить на нет, когда я добрался до заведения под названием «Феликс», принадлежащее Иванычу. Стоящий в фойе, хостес приветственно кивнул мне, когда увидел и добавил:

– Николай Иванович ожидает вас у себя в кабинете.

Я направился к лестнице, ведущей на второй этаж, попутно замечая, что на первом этаже было довольно шумно от большого количества посетителей, рассаживающихся за столики, и ведущий на сцене с микрофоном, пытался что-то рассказать. На втором же этаже царила атмосфера спокойствия – в полумраке за столиками сидели пары и компании, общаясь друг с другом под ненавязчивую мелодию. Дойдя до кабинета Иваныча, я, не постучав, открыл дверь.

– О, Клим! Здравствуй родной, – расплылся в улыбке Иваныч, сидящий в кожаном кресле руководителя за довольно простым для своего статуса столом. Я обошёл стол и поздоровался с хозяином заведения, сжимая его мягкую тёплую руку.

– Привет, Иваныч. У тебя сегодня аншлаг.

– Так день космонавтики, как – никак! – воскликнул хозяин заведения.

– Точно уверен, что такой ажиотаж связан именно с этим праздником? – обошёл я стол.

– Конечно, нет, просто пятница! – не переставал улыбаться Иваныч.– А ты, что без настроения?

– Спать хочу, – бросил я, чтобы от меня отвязались с расспросами, и уселся в кресло напротив Иваныча, – Не могу я в чужих кроватях нормально спать.

– Это потому что не устаёшь, а была бы рядом с тобой краля интересная – глядишь, с вечера бы с ней уставал, и ночью спалось лучше.

– Вот сегодня поисками такой и займусь.

– Правильно. Выпить что-нибудь хочешь?

– Нет, спасибо я за рулём.

– Раньше тебя это не останавливало, – ухмыльнулся кривой улыбкой Иваныч.

– Стареть начинаю.

– Да ладно тебе, тоже скажешь – стареть, – налил себе в стакан виски Иваныч, – Какие твои годы. Вот я старею – шутка ли седьмой десяток. Уже в пору с внуками нянчиться, да по рыбалкам гонять, а не делами заниматься.

– А что тебе сейчас мешает на рыбалку ездить и с внуками нянчиться?

– Да ты знаешь, Клим. Вроде да – всё на поток поставлено, но всё равно, стоит только где-то не доглядеть или ослабить хватку тут же начинают вылезать какие-нибудь косяки и в тишине без телефона тоже никак не получается побыть – звонки постоянно: «Николай Иванович, а это как?», «Николай Иванович у нас проблемы», «Николай Иванович, нужна ваша помощь» и так постоянно.

Смартфон Иваныча загудел на столе, и тут же следом заиграла мелодия песни Шуфутинского «Заходите к нам на огонёк».

– Вот видишь? – развёл руками Иваныч, – Ни какого покоя.

Он посмотрел на экран и, убедившись, что человек был не столь значим для него сбросил вызов.

– Ладно, Клим, давай поговорим о наших делах. Как прошло всё в Нижнем?

– Всё ровно. Человека нет – проблем тоже.

– Это хорошо, – сделал ещё один глоток из стакана Иваныч и открыл сейф, вмонтированный в стену рядом с его столом.

– Люблю, когда всё проходит без проблем. Вот твоя вторая половина, – протянул мне Иваныч чёрную кожаную папку.

– Угу, – удовлетворенно кивнул я, забирая папку.

Наличие денег в папке я уже давно не проверял, – в этом плане у нас с Иванычем было полное взаимопонимание. Он никогда не пытался меня кинуть, а я не выказывал своё недоверие к нему, перепроверяя деньги. Возможно, это было наивно, но я, почему то связывал это с принципами взаимоуважения принятыми между нормальными офицерами, для которых слово «честь» не просто набор букв и звуков. А офицеров, настоящих офицеров, в моём понимании, бывших не бывает.

– Пока работы нет, так что можешь отдыхать. Но если что-нибудь появится тебе набирать?

– Кончено, – ещё раз кивнул я головой.

– Клим, я бы ещё с тобой поболтал, но нужно перезвонить – узнать, что там стряслось, – вжимая голову в плечи, произнёс Иваныч, наигранно извиняясь, и добавил, – Без обид?

– Какие обиды, – ответил я, пожимая на прощание его пухлую руку.

После того, как я вышел из заведения Иваныча и сел в машину, кинув на заднее сиденье папку с деньгами, я уже было приготовился ехать, как увидел, что Иваныч также вышел вслед за мной и, запрыгнув в свой Крузак уехал. Перед входом собралась большая компания мужчин и женщин, которая вышла покурить. Они стояли и что-то бурно обсуждали, периодически заливаясь смехом. Я смотрел на них с завистью, осознавая своё одиночество. И в этот момент мной овладела полная уверенность того, что спать мне абсолютно не хочется, и чем себя занять я также не имел чёткого представления. В голове сформировалась только одно устойчивое чувство – я не хочу быть один. Поэтому проверив наличность в кошельке, и убедившись в её достаточном присутствии, я заглушил двигатель и направился обратно.

На первом этаже из динамиков уже доносилась громкая музыка и большая часть людей, оставив свои столики, начала отплясывать на танцплощадке. Посетителей было не мало, но они всё ещё продолжали прибывать. Без выручки заведение сегодня не останется – пронеслось в голове, и я принялся искать знакомых среди прибывающих людей. Однако никого из них не было.

Громкая музыка всё сильнее стала давить на виски – долго я этого не выдержу тем более на трезвую голову. Наверное, сегодня удача не улыбнётся мне приятно провести время и отвлечься от мрачных мыслей.

Девичьи радостные возгласы и смех раздались, перебивая звук из колонок. Я повернул голову в ту сторону, откуда как мне показалось, раздавались крики, и увидел за столиком, расположенным не далеко от меня, компанию девушек, которые радостно поздравляли подругу. Как я их раньше не заметил, осталось для меня загадкой. Хотя это и не удивительно в таком шуме. Одна из девушек не старше тридцати лет на вид, больше других привлекла моё внимание. Стройная, но при этом не лишённая женственных изгибов фигуры, почти одного роста со мной, с длинными светлыми волосами, струящимися по красивым плечам и чёрному платью словно водопад. Она о чём-то переговаривалась с одной из своих подруг и смеялась. При этом всякий раз во время смеха её нос забавно поддёргивался, а изгибы бровей поднимались вверх, придавая всему миловидному лицу, на котором не было и намёка на агрессивный и вульгарный макияж, безудержную детскую наивность и восторг. Каждым своим жестом и движением она показывала, что прекрасно понимает, насколько красива, но при этом в ней абсолютно не было холодности и надменности. Она была настолько милой, забавной и настоящей, что это зачаровывало.

Заметив её, я больше ни на кого не обращал внимания в зале. Только периодически отводил взгляд бегло оценивая обстановку вокруг и вновь продолжал любоваться прекрасной незнакомкой.

Когда порыв веселья за её столом начал стихать, она вышла из-за стола и направилась в мою сторону.

«Даже так», – пронеслось в голове.

– Два мохито! – крикнула девушка бармену, едва успев приблизиться к барной стойке, и стала рядом со мной.

Её слова вернули меня на землю. Ну конечно, зачем ей было подходить ко мне.

– А теперь! – привлёк внимание посетителей заведения ведущий, – Конкурс в стиле угадай мелодию! Кто первый правильно назовёт песню и её исполнителя – получит приз от нашего клуба в виде бутылки прекрасного шампанского! Очень важно правильно назвать исполнителя или группу и название песни, потому что только в этом случае вы получите приз. Вы готовы?

– Да! – наперебой закричали, многие из посетителей, при этом большинство голосов оказалось девичьими в последующем переходящими в визг.