Абсолютный Ноль

И где-то там, в глубине административного блока, в окружении мертвых букв и цифр, сидел Ноль. И не слышал ничего. Или слышал всё, но ничто не имело для него значения.

Она поймала себя на мысли, что хочет вернуться туда. Не завтра. Сейчас. Просто постоять рядом. Понаблюдать. Убедиться, что это не сон, не галлюцинация.

Это было начало. Тихое, неумолимое. Диагноз был поставлен. Не ему. Себе. Ей был поставлен диагноз: навязчивая идея. Объект исследования: абсолютный ноль. И лечение, она чувствовала, будет долгим. И, возможно, не ведущим к выздоровлению.

Глава 5. Контрольный эксперимент.

Методология требовала контрольного эксперимента. Субъективное наблюдение, даже многократное, могло быть следствием системной ошибки восприятия. Её собственный дар, её инструмент – мог давать сбои. Или, что было еще хуже, могла давать сбои она сама. «Ослепнуть» для шаблонов. Это была бы профессиональная смерть. Требовалось внешнее подтверждение.

Объектом для контроля она выбрала Марка. Марк был из ее мира, но на другой его грани. Если она была хирургом, вскрывающим мотивацию, то Марк – иллюзионистом. Виртуоз социальной манипуляции, игрок в многоходовки, для которого люди были набором рычагов и кнопок.

Его работа в отделе внутренних коммуникаций «Светильника» была прикрытием для более тонких операций: улаживания конфликтов, вербовки информаторов, мягкого смещения акцентов в коллективном сознании рабочих групп. Он умел входить в доверие, сеять сомнения, разжигать любопытство или гасить его – все, что требовалось. И он любил свою работу. Видел в ней искусство.

Если говорить проще, то Эйра видела эмоции и могла вызвать новые здесь и сейчас, а Марк ими манипулировал в широкой перспективе, разжигая войны и создавая союзы между Анклавами.

Разумеется, он тоже состоял в группе семнадцати генномодифицированных с рождения людей. Такие как Марк были особо опасными фигурами и четко отслеживались «Щитом» и входили экспертами в Совет.

Эйра нашла Марка в кафе на уровне био-лабораторий. Место было полупустым, пахло хлореллой и синтетическим кофе. Он сидел за столиком у стены, доедая что-то белковое и гелеобразное, одновременно просматривая на планшете сводку социальных индексов по секторам. На нем был свободный серый кардиган, делающий его похожим на доброго, немного уставшего наставника. Идеальная маска.

– Эйра, – он поднял на нее глаза, и на его лице расплылась теплая, ни к чему не обязывающая улыбка. Шаблон: «Дружелюбный Стратег». Глубинная мотивация – постоянное поддержание и расширение сети влияния. Он видел в ней ценный, хотя и не до конца предсказуемый, актив. – Редкая честь. Присаживайся. Заказ?

– Информация, – сказала она, опускаясь на стул напротив. Она не стала тратить время на светские ритуалы. Он это оценил бы, но сейчас ей нужна была его эффективность.

– Дорогой товар, – он отложил планшет, сложив руки на столе. Его внимание стало острым, как бритва. Игра началась.

– Требуется анализ объекта. Неофициальный.

– Политик? Ученый? Военный? – его глаза блеснули профессиональным интересом.

– Архивариус второй категории из Архива №7. Зак.

Марк поморгал. Его брови чуть поползли вверх. Шаблон дрогнул, выдавая искреннее недоумение.

– Архивариус? – он произнес слово так, будто это было название экзотической болезни. – В чем интерес? Он что, тайно продает карты сепаратистам? Или в его роду был Основатель с темным прошлым?

– Он – аномалия. Социальная. Мне нужно внешнее подтверждение.

Она кратко изложила суть. Отсутствие проекции. Фактологические ответы. Нулевую реакцию на провокации. Говорила сухо, как о неисправном оборудовании.

Марк слушал, поначалу скептически, потом с нарастающим любопытством. Для него люди были сложными, но всегда читаемыми механизмами. Идея о «нечитаемом» механизме бросала вызов его профессиональной картине мира.

– То есть, ты предполагаешь полное отсутствие эмоций? – уточнил он.

– Или я могла ослепнуть, или он может быть новой формой эмоций. Проверь.

– Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

– Вступи с ним в контакт. Стандартные протоколы вербовки информатора низкого уровня. Предложи обмен. Создай конфликтную ситуацию. Попробуй его спровоцировать на эмоцию. На что угодно: жадность, страх, любопытство, обиду. Зафиксируй результат.

Марк задумался, потирая подбородок. Это был интересный пазл.

– Риски? – спросил он.

– Минимальные. Он не имеет значимых связей. Его статус – Исполнитель. Даже если он пожалуется, это спишут на недоразумение. Я обеспечу тебе предлог для обращения – запрос о «подтверждении подлинности карты из личного фонда Основателя». Это даст тебе пять-десять минут легитимного контакта.

– А что я получу?

Эйра посмотрела на него. Она знала его цену.

– Полный разбор твоего последнего кейса с саботажем в гидропонном секторе. Моя версия. Неофициальная.

Это была щедрая плата. Её анализ мог раскрыть ему слепые пятна, показать, кого он недооценил, чьи мотивы прочитал неверно. Для Марка это было ценнее кредитов.

Он улыбнулся, на этот раз по-настоящему, без притворной теплоты. Азартно.

– Договорились. Давай данные доступа и контекст по карте. Я зайду завтра.

✧

Наблюдение за экспериментом велось удаленно. У Эйры был служебный доступ к журналу посещений Архива №7. Она видела, когда Марк вошел, сколько времени пробыл. Больше она ничего видеть не могла. Ей пришлось положиться на его отчет.

Они встретились через шесть часов в том же кафе. Марк пришел позже нее. Его обычно безупречная маска «доброго стратега» была слегка надломлена. В его глазах, обычно таких расчетливых, плавало недоумение, смешанное с легким раздражением. Он сел, заказал воду, долго молчал, собираясь с мыслями.

– Ну? – не выдержала Эйра.

– Ты была права, – начал он медленно, отхлебывая воду. – Это… аномалия.

– Конкретика.

Марк вздохнул, поставил стакан.

– Я вошел с твоим предлогом. Карта «Terra Incognita». Он, конечно, помнил ее. Достал, все по протоколу. Безупречно вежливый, нейтральный. Я начал стандартную раскадровку. Сделал комплимент его компетентности. Намекнул, что такая работа часто остается незамеченной, но для «некоторых» – тут я сделал паузу, дал понять, что я из тех, кто может заметить – она может стать трамплином. Классический крючок на амбиции или обиды.

– И?

– Он поблагодарил меня за оценку его работы и сказал, что критерии эффективности его труда четко прописаны в регламенте, и его показатели им соответствуют. Ни тени интереса к «трамплину». Ноль.

Эйра кивнула. Предсказуемо.

– Дальше. Я перевел разговор на трудности работы с ветхими документами, на давление системы, на бюрократию. Попытался создать общее поле «недовольства системой», основу для конфиденциального разговора. Спросил, не раздражает ли его иногда рутина, не кажется ли, что его навыки используются не в полной мере.

Марк замолчал, снова потягивая воду, как будто смывая со своих речевых связок привкус того разговора.

– Он ответил, что рутина обеспечивает стабильность работы архива, что снижение погрешности при оцифровке на 0.3% за последний квартал – прямое следствие отработанных процедур. Что его навыки соответствуют должностным требованиям, и если возникнет необходимость в их расширении, он пройдет соответствующее обучение. – Марк качнул головой. – Это… похоже, что он именно так и воспринимает всё. Он брал мои слова, вычленял из них фактическую составляющую и отвечал на нее. Эмоциональный подтекст для него не существовал.

– Ты пытался его задеть? – спросила Эйра, ее голос звучал напряженно.

– Пытался конечно! – он всплеснул руками. – Сказал, что некоторые считают работу архивариуса бессмысленной, копанием в прахе прошлого, пока настоящее борется за выживание. Намекнул, что он, возможно, прячется здесь от реального мира.

Это была провокация на гордость, на чувство собственной значимости, на скрытую агрессию.

– И что?

– Да наговорил в ответ всего умного в своём стиле. – Марк бессильно развел руками. – Ни тени обиды. Ни защиты. Просто… констатация. Как если бы я сказал «стол деревянный», а он ответил «да, его поверхность состоит из целлюлозных волокон».

Эйра почувствовала, как в груди что-то щелкает. Не торжество. Холодное, методичное удовлетворение. Гипотеза подтверждалась.

– Последний ход, – продолжил Марк. Он говорил теперь тише, будто делясь чем-то постыдным. – Я решил пойти на прямую, вдруг намеков не понимает. Сказал, что у меня есть доступ к кое-каким рычагам, могу «порекомендовать» его для более интересного проекта, возможно, даже с повышением категории. Но для этого мне нужно кое-что взамен. Просто мелочь – информация о частоте запросов к определенным историческим документам со стороны сотрудников «Щита». Невинная статистика.

Это был классический набор: взятка (повышение), прикрытая «интересным проектом», и мелкое, кажущееся безопасным, противозаконное действие. Идеально для вербовки кого-то, кто чувствует себя недооцененным или алчным.

– Он, – Марк произнес это слово с почти суеверным недоумением, – взял мои слова, буквально. Поблагодарил за предложение о рекомендации. Сказал, что рассмотрит любые официальные предложения о переводе, когда они поступят через отдел кадров. Что касается статистики запросов, то она является открытой внутренней метрикой, и её ежеквартальные отчеты публикуются на портале архива для служебного пользования. Он дал мне ссылку на соответствующий раздел.

Марк замолчал, уставившись в пустой стакан.

– Ты представляешь? Я подкидываю ему крючок, наживку и леску – все вместе. А он… он аккуратно кладет это в карман, благодарит за полезные материалы и спрашивает, не нужна ли мне еще какая-нибудь открытая метрика… – Марк посмотрел на неё. – Думаю, у него либо деперсонализация, либо алекситимия.