Дом живых манекенов

Однажды она уловила шум за деревьями – видать, многие звери собрались – и впервые за долгое время заинтересовалась. Из кустов возникли огромные рога, и Флоси догадались, что суматоха поднялась из-за оленя Егу.

Она подкралась ближе, так, чтобы понять, о чём шла речь, но участия в обсуждении не принимать.

– Значит, отправляешься в долгий путь? – Боно сидел рядом с оленем, который по обыкновению жевал мох и делал вид, что не слышит и не видит ничего вокруг. Волк не трогал его, слишком уж Егу был уважаем и стар. Молодым-то его только так гоняли. Отбегал своё. – Не скажешь куда? Не намекнёшь?

Рядом пристроились сороки с воронами. Заячьи уши торчали из-за травы. Даже барсук покинул нору, и полёвка прибежала с опушки.

Егу мотнул головой, отгоняя надоедливую мошкару от морды. На рогах его больше не вили гнёзда птицы, зато поблёскивала прочная паутина, в которую за сегодня успело угодить несколько несчастных мух. Шерсть сбилась клоками, местами казались залысины, один глаз заплыл, а копыта слоились.

– Зачем он тебя призвал? – не отставал Боно. – Зачем ему старый олень?

Егу не ответил. Он никогда не отвечал.

Боно поводил носом, задумчиво поглядывая на корявые корни дерева.

– Небось сам слух пустил, – встал он и развернулся в сторону стаи, ждавшей его неподалёку. – Нет никакого Виса, иначе зачем ему прятаться да стариков к себе зазывать? Так и скажи, что внимания хочешь, старая ты кляча! Не за что тебя уважать! Испортился совсем, возрастом хвастаясь на всю округу!

Волки скрылись в чаще, зеваки потихоньку разбежались, а Флоси осталась. Вис! Неужто Егу собрался к нему? К тому самому Вису из легенд? Эх! Был бы здесь Канис, с ума бы сошёл.

Флоси решила ни на шаг не отходить от оленя. Вдруг могучее лесное чудовище – сам Вис! Вис Всеобъемлющий! – поможет спасти Каниса. Не бросит же в беде лесного от макушки до кончика хвоста, не оставит своего верноподданного.

Егу никуда не торопился. Он щипал траву и ягоды от восхода до заката, а потом ложился спать.

Флоси тревожилась. Пролетело полспелыни, и кто знает, сколько времени займёт путь. И вот одним погожим светышем, когда олень медленно и спокойно, как всегда, пил воду из ручья, она спустилась к нему и спросила:

– Когда ты пойдёшь, дорогой олень?

Он шевельнул ухом, продолжил лакать.

– Я не отступлюсь! – топнула она ногой. – Мне нужно вызволить Каниса. Вис знает как! Вис всё знает! Если не он, то кто? Кто мне поможет? Ты к нему не идёшь, потому что я за тобой слежу, да?

Олень фыркнул, подавившись водой, и по глади пошли круги.

– Зимы будешь ждать, да? – Флоси устроилась на берегу и заглянула в отражение. – И что же делать? Не могу я его бросить! Канис! Мой бедный Канис! Никому не нужен! Никем не любимый! Ох, Канис, в улье людей заточённый! Никому его не жалко! Никому!

И она разревелась. Говорят, два светыша в тех местах не прекращая лил дождь. На третий поднялся вихрь, разогнал тучи и выпустил свет на волю.

После этого, поговаривают, олень побрёл вглубь леса, и на спине его сидела белка.

Они отправились вдоль старой железной дороги. Сменилось несколько солнц и лун, прежде чем Егу свернул в самую чащу.

Флоси сперва скакала рядом с ним, но пару раз затерялась, потому большую часть дороги провалялась на ветвистых рогах оленя, любуясь на побрякушку, стащенную у Малиции. Ведь плохо злодейке сделала! И так хорошо было от этой мысли, что она невольно смеялась. Чищеный кулон поблёскивал, и стоило немалых усилий отвести от него взгляд. Теперь он висел на шее у белки, и она никому не позволяла до него дотрагиваться, даже какой мелкой букашке.

На привалах Флоси собирала оленю еду и подыскивала чистой воды. Когда они шли, отгоняла от него насекомых.

– Вот видишь, – говорила она. – Я тебе пригодилась! Я тебе нужна! Без меня ты бы ничего не сумел!

Она веселилась и плясала, если забывала о кулоне, а олень спокойно продолжал идти, ни на что не отвлекался.

Они добрались, когда листья на деревьях начали менять цвет.

Егу остановился.

– В чём дело? – разозлилась Флоси. Рядом не было никакого лесного чудища, ни единого намёка на него. – У нас мало времени! Прошу поторопись!

Она уговаривала его, подталкивала. Олень не двигался с места. Он щурился, тянулся к слабому ветерку и тяжело дышал, словно бежал весь путь.

Флоси сидела на кочке и тыкала палкой во влажную землю, когда он издал протяжный клич. Земля задрожала, и холм, рядом с которым они остановились, пришёл в движение. Деревья затрещали и начали валиться. Порвалось покрывало из травы и поздних цветов. Образовалась яма, и существо, на морде которого продолжал стоять лес, повернуло голову к путникам. Обвисшие уши поросли мхом. Глаза-пещеры были запачканы комьями грязи, на носу желтели кусты шиповника. Лапы вросли в землю корнями могучих дубов, и оно едва смогло их выдернуть, чтобы привстать и осмотреться.

– Ты пришёл, старый друг, – прогрохотало чудище.

Голова нависла над оленем, а затем открылся каменистый рот.

Раз – и Егу проглочен.

Флоси, восхищённая видом великого Виса, опомнилась и вскочила.