Неизвестный

Прошло несколько месяцев, но она никак не могла выбросить Мэтта из головы. На первый взгляд, он ей совершенно не понравился, она терпеть не могла этаких мачо. Но ей запомнились его глаза – яркие, пытливые, нахальные, но под этой бравадой скрывалось что-то, какая-то драма, застарелая боль. Взгляд притягивали посеребренные сединой волосы и его красиво очерченные губы, подчеркнутые аккуратными усиками и бородкой. К тому же он был высокого роста и атлетически сложен, мышцы так и бугрились даже под плотной тканью весьма дорогого костюма.

Его фривольное поведение в ее присутствии, многозначительная улыбка, восхищенный взгляд без тени смущения и вопреки всем правилам хорошего тона, удивил и разозлил ее и в то же время волновал, кружил голову и возбуждал.

Такого с ней еще не бывало, это настораживало и пугало, так как делало ее уязвимой. У нее, конечно, были романы, но проходили как-то вскользь, мимоходом, не оставляя в сердце и следа, это не изменилось даже после рождения ребенка. Лада не собиралась менять устоявшийся образ жизни и старалась, приводя массу неопровержимых доводов, поскорее забыть об этом наглом детективе, но чем больше она старалась, тем чаще думала о Мэтте.

Вынужденная вновь обратиться к нему за помощью, Лада ждала и боялась этой встречи. И вот сейчас, стоя перед зеркалом, она лихорадочно прихорашивалась, придирчиво осматривая свой наряд и все еще решая, выбрать ли ей костюм нежного жемчужно-белого цвета с голубой блузкой под цвет глаз или же сугубо деловой темно-серый с белой блузкой, и, наконец, решила остановиться на втором варианте.

Лада встретила его сухо и несколько натянуто. Извинилась за свой резкий отказ на предыдущей встрече и сразу же приступила к делу. Она изложила суть ее проблемы и все имеющиеся факты, кое-какие документы и фотографии. Предложила солидное вознаграждение и финансирование в процессе поиска. «Если вам удастся найти моего брата, вознаграждение увеличится вдвое. Причем найти его нужно в связи со сложившейся ситуацией как можно быстрее».

Впервые за все время беседы она посмотрела на него в упор, как будто бросая ему вызов. Он с удовольствием принял его, уверенный в своих силах и возможностях.

Мэтт пытался не раздражать ее в этот раз, вести себя в ее присутствии без всяких фривольностей. Но, глядя в ее широко распахнутые голубые глаза, любуясь золотистыми непокорными завитками, выбивающимися из гладко зачесанной строгой прически, полными слегка приоткрытыми губами, нежной кожей, чуть тронутой загаром, ничего не мог с собой поделать и снова расплывался в идиотской улыбке. И к тому же едва сдерживал соблазн растрепать ей волосы, закружить по комнате, наконец, увидеть ее улыбку и услышать, как она смеется.

Мэтт поймал себя на мысли, что эта практически незнакомая женщина стала дорога ему также, как и… сестра. Он не собирался к кому-то привязываться, особенно после исчезновения сестры, но, вопреки его желанию, это все-таки случилось.

Лада старалась не встречаться с ним глазами, но когда их взгляды встретились, замерла на мгновение и выскочила из-за стола. Лада узнала этот взгляд, только один человек смотрел на нее с такой же нежностью и восхищением.

Она стояла у окна, отвернувшись от Мэтта, стараясь взять себя в руки. Он повернул ее к себе, заглянул в глаза, полные слез. «Я чем-то вас расстроил?»

Лада вытерла непрошеные слезы, ей было так тепло и комфортно в его сильных руках. «Вы напомнили очень дорогого мне человека».

«Я найду его, поверьте мне». Он говорил твердо и искренне, и она поверила ему.

Глава 4. По следам Неизвестного

Внебрачный сын. Россия, 1956 г.

Детектив Мэтт Даррелл на следующий же день отправился в Москву, а оттуда в Подмосковье. Где-то там, по рассказу Николая Константиновича, могла проживать та самая загадочная незнакомка, разбившая сердце Кирилла Петровского. Хотя прошло столько лет… Вряд ли кто-то вспомнит о ней.

Но ему повезло. В одной из деревень ходили слухи об Огненной деве, много лет назад одни считали ее целительницей, другие, и их было большинство, ведьмой. Будто бы ее дом сожгли, а она ушла, не оглядываясь, в лесные дебри, и с тех пор ее никто не видел. Но порой она являлась местным жителям, объятая пламенем, предвещая какую-то беду или несчастье. Звали ее Прасковья.

Мэтт отыскал место пожарища, безобразным шрамом черневшее на фоне нежного яблоневого цвета окружающего приусадебного участка. Он с удовольствием вдыхал свежий, прозрачный, не загрязненный городской копотью воздух и любовался нетронутой, первородной красотой живописного деревенского пейзажа: налитое солнцем золото пшеницы, изумруд сочного разнотравья в ярких радужных пятнах полевых цветов. Бескрайний простор, раздолье, свобода… Чего так не хватает в тесном, замкнутом, корыстном городском мирке.

Все впечатление портил лишь этот обугленный мертвый клочок земли на фоне брызжущей жизненными соками буйной зелени, как вечное напоминание, как предупреждение, как… приговор?

Прервала его размышления ближайшая соседка, знавшая Прасковью лично. Полина Платоновна Филонова подтвердила, что Прасковья бесследно исчезла в день пожара в далеком 1913 году. С тех пор никто не решался построиться на месте сгоревшей избы, памятуя о бывшей владелице.

Место пожарища вот уже сорок с лишним лет оставалось абсолютно голым, без какой-либо растительности, а вокруг благоухал и радовал глаз неувядающий яблоневый сад, так же, как и много лет назад, безо всякого присмотра и ухода.

К сожалению, у соседки не осталось никаких фото и других подтверждающих документов реального существования таинственной целительницы. Но Полина Платоновна так подробно описала ее и говорила при этом так взволнованно и искренне, что Мэтт поверил ей.

Самое интересное, Полина Платоновна утверждала, что Прасковья незадолго до своего исчезновения родила сына Кирилла и оставила его Филоновым, подписав все документы по усыновлению. Они растили его как родного, он прекрасно учился, стал агрономом, в 1933-м женился, подарил им двух внучек, в 1941-м ушел на фронт, в 1945-м пришло извещение о том, что он пропал без вести.

А в 1956-м в деревне объявился его биологический отец, он разыскивал ту самую Прасковью и, похоже, ничего не знал о сыне, так он был удивлен, обрадован и в то же время раздосадован этому известию.