Пролетая над гнездом продаж

Дорога обратно была довольно скучной. Однако нас ждал большой сюрприз. Мне позвонил мой друг медик и сообщил, что в Москве находится турок, желающий поиметь на России маленький гешефт. И вроде как очень хорошо относится к мехам. Мы встретились с турком и обговорили условия поставки. Он хотел, что бы мы взяли на себя поставку прямо в Стамбул. Мы согласились на условиях частичной предоплаты. Дрю выехал в Геленджик, договариваться о найме яхты. Я же развил дикую деятельность и нашел на реализацию пчелиный и змеиный яд. Через неделю к повторной встрече с турком Дрю вернулся из Геленджика. Очень довольный и загорелый. Он договорился насчет флота. В приподнятом настроении мы отправились на встречу, но турка не обнаружили. Он исчез, хотя проживал по тому же адресу.

Мы ждали две недели. При этом две недели пили. К нам приходили студенты, студентки, врачи и даже один сирийский летчик. Его подобрали в Тропарево наши друзья – будущие медики. Они ездили за водкой и по доброте еще девственных душ и пьяных мозгов, они его там подобрали и привезли, типа – не бросать же живого человека. Он был изрядно одубевшим, но после ста пятидесяти грамм очень оживился, забился в угол и стал требовать, что бы его начали резать. Человек, попытавшийся его успокоить и приглашавший его вернуться за стол, был очень ловко схвачен, перевернут и стукнут головой об пол. Это все было в день рождения Будды. К концу второй недели стало известно, что турок достукался, какие-то перцы из местной ремонтной бригады подогнали ему бабу и забухали его по серьезному. Его кинули на три морских контейнера кожаных курток.

Было принято решение покатиться самим за границу. Мы с Дрю поехали в Геленджик еще раз. Лето. Кавказ. Жара. Чохахбили. Первая остановка – Краснодар. Дрюль затусовал с нами своего приятеля – Секу. Они подсняли где-то девок. Матерых. Доминирующих самок. Шикарных белокурых бестий. Из тех, кто смотрит и сразу ставит тебе оценку. Оценку нам поставили невеселую. Опустошая нашу мошну, нам мирно и скучно хамили. Ребята, малость, окривев, по инерции все еще пытались изображать процесс кобелирования. Меня же это нагрело. Я не люблю, когда бухают за чужой счет, надевая при этом на голову угощающего ведро с гамном. Я, мило улыбаясь, рассказал пару анекдотов (довольно смешных), потряхивая пепел во все столовые приборы дам. Закончив, я откланялся за себя и за друзей, сообщив, что нам давно пора. В глазах Секи я прочел гигантское уважение и благодарность.

На выходных мы выехали в Геленджик. В яхт-клубе на переговорах мы нажрались, я пообещал капитану дать в морду и этим дико ему понравился. Еще больше ему понравилась наша поездка на такси. По пути в гостиницу мы заехали во все специализированные магазины. Я пил очень хорошее красное вино, получал огромное удовольствие, при этом останавливал машину у каждого третьего столба и блевал. Народ это очень веселило. До гостиницы мы не доехали, так как решили поехать обратно в клуб покупаться. Мы купались всю ночь голые, с визгами, при этом охрана подсвечивала прожекторами в задницы. Утром я застал Дрюля спящим в катамаране фейсом в низ. Перевернувши его на спину, я ужаснулся его виду. Его лицо было похоже на лицо демона из модного в то время фильма ужасов «Восставшие из ада». Мало того, что оно было в клетку, так его еще сильно искусали комары. Добавьте к этому осипший голос и красные белки глаз. В маршрутке, на которой мы вернулись в Краснодар, дамы активно интересовались, что у Дрюля с лицом. Его ответ вызвал уважение. Он заявил, что нырнул и попал в медузу.

Из Краснодара я уехал домой. Он остался в Краснодаре, что бы через неделю отправиться в Турцию с грузом. Дрюля не было 3 недели. На второй неделе его отсутствия я съездил в Краснодар и пересекся там с Секой. Под рюмочкой Сека рассказал, что Дрю бухает и трахается на мехах, и мало того, он еще их и дарит.

Вернувшись домой, я попался в лапы кредиторам, которые напористо стали интересоваться: «Как дела!!!» Я отвечал: « Зачипись!!!» «А когда же!!!» – спрашивали они. «Вот Дрю приедет и тогда!!!» И мне становилось плохо. Мое воображение рисовало фиговые перспективы. От охотников и ружей, до долгого нахождения в долгах с процентами и наездами. Наступила осень. Штурмовали телецентр «Останкино». Народ уже довольно неоднозначно относился к происходящему. В отличие от ГКЧП.

Приехал Дрюль и начал мне врать. Потом приехали кредиторы. Им отдали, то, что осталось после пира Валтасара. Я попадал на половину суммы. Очень неплохой суммы. Дрюль начал ходить по общим знакомым и рассказывать какое я Г. Я приехал к нему и мы дали друг другу в морду. Дрю заплатил бабло, которое ему дали родители и забрал товар. После этого я вызвал брата Северного Мужика, тот отнял у Дрю меха. На этом бизнес был закончен. Единственным капиталом, который я вынес из этого приключения, были простые выводы: Не вести дела с активно пьющими, а так же не брать денег в долг.

Так как денег своих не было, а чужих я решил не брать, пришлось заняться поиском работы. И искать ее непременно в Москве. Непременно. Москва!

Глава 2. Москва слезам не верит

Жизнь никогда

не бывает справедливой.

Для большинства из нас

так оно, пожалуй, лучше.

Оскар Уайльд

Москва для оптимистично настроенных работников начинается с электрички. И кончается тоже. Утром разухабистые коробейники, не дающие поспать. Господа контролеры, конечно же, «зайцы», милиция, пьяницы, теснотища, запах Примы и Портвейна в тамбуре – вечером. Прима и Портвейн – это два таких модных парижских Кутюрье, вошедших в анналы памяти как апологеты аромотерапии и джентельменства. Их запах…

Их запах предупреждал оптимистов, что путь к звездам ни хрена не будет простым. Вселенский Разум предупреждал, воздействовал на подсознание молодых и рьяных древним способом, генетически закрепленным и выверенным всем ходом эволюции. Но разве может, что-либо остановить исход леммингов или сезон гона марала? Нет, конечно, нет…

Работа начинается с поиска работы. Многие пособия по поиску работы рекомендуют именно так относиться к поиску работы. Поиск работы начинается с покупки газет и поиска телефона, для того, что бы звонить. Телефон ищется у знакомых. Знакомым это не нравится. Вместо того, чтобы побухать, ты превращаешь их норку в звонницу. Это не нравится. Поэтому на вашу газетку, на Ваши (ха-ха) надежды и мечты Вам поставят водки. Рюмку. Наверное, с Лепсом было что- то похожее. «Рюмка водки на столе» – это гимн. Новой экономической формации. И окончание старой. Это приз и финал. Всех поколений. Рюмка – это символ. Сейчас это не только алкоголь. Это любая дрянь – грибы, колеса, баяны. Рюмка – это артефакт. В пространстве ныне действующей магии сей Аспект Проявления Силы символизирует Самостимулирование через Акт Самораспада. Акт Самораспода низведенный до бытовой обыденности, призванный дефокусировать ваше внимание, являлся базовой инновацией Новой Реальности.. Всем уже все равно и уже никого не жалко. Но работа как способ автоматической интеграции в новый пространственно-временной континуум с целью обеспечения Самостимулирования до сих пор считается очень важной составляющей жизни.

Тогда работа вообще считалась некоей святыней. И никто тогда не знал, что именно посредством этой святыни будет производиться перманентная трансформация, которая приведет к катастрофическому обесцениваю жизни и созидательного труда. И вот вы ищете ее. Звоните. Номера берете из газеты. А ваши знакомые берут и пишут красненьким фломастером – Уйня! И на самом деле уйня. Да какая! Боже, и до какой же степени они оказываются правыми. Первое, что было мне предложено – это Герболайф. По нашему, по-бразильски – гриболайф. Добрая тетенька предложила работу, а об условиях работы нужно было договариваться на собеседовании, которое должно было пройти в конференц-зале после презентации. Ну, там я разобрался быстро. Когда я увидел эти рожи, к которым нужно было подходить и регистрироваться, я все понял. И вместо регистрации спросил – Это Герболайф? Мне предложили пройти в конференц-зал. Я повторил вопрос. Мне повторили ответ. Я настойчиво продублировал свой вопрос. Мне опять повторили ответ. Забавно, не правда ли? Я повторил еще раз. Мне повторили, то, что уже говорили. Я прошел в конференц-зал. Началось выступление. Естественно, гриболайф. Я встал и ушел.

За мной ушло человек тридцать. Было лето. Жарко. Но разве такая фигня могла остановить бандероса – десперадоса. Тем более что сам «Видишь Патрониум?» (м-м-м! вкусняка!) объявил набор на ряд вакансий на станциях бензозаправки. Анкеты можно было получить на самих бензоколонках. Сорок градусов по Цельсию, а я мечусь по Москве в поисках сначала бензоколонок, а потом в поисках бензоколонок, на которых есть анкеты. На это ушло два дня. Я получил, в конце концов, анкету с предложением организовать самому себе медицинскую книжку и кучу справок. Я приехал на станцию «Видишь Патрониум?» в районе метро Юго-Западное, отдал все документы менеджеру, тот почему-то ехидно засмеялся. Довольно таки мерзко. Но документы принял. Мне это не понравилось. Выйдя из станции, я обратил внимание на стоящего невдалеке вальяжного мужчину, небрежно курящего. Стрельнув сигаретку, я поинтересовался:

– Сколько здесь платят?

– Восемьсот .

– Восемьсот чего?

–Ну не долларов же. В долларах платили до Кириенковского кризиса. А сейчас платят в «деревянных». Плюс постоянные недостачи, которые расписываются на весь персонал. Так что восемьсот.

–И что же они все работают?

– Да нет. Месяца два. Потом уходят. Начинается новый набор.

– Слушай, а тебе не стремно вот это все рассказывать?

–Мне по… Я охранник, я деньги получаю от своей конторы, а не от этих…

Я шел к автобусной остановке с просветленным разумом. В принципе, всё стало понятно.

Все было понятно с «Гомусом», кидающим на зарплату, с «Аламом» принципиально не платящем персоналу. Много ныне действительно громких имён прошли сей путь. И от этого становилось грустно. И для того, что бы развеять грусть, я заехал к знакомым, имеющим офис, расположенный в институте Повышения Квалификации Работников Культуры на «Полежаевской». Их звали Витя и Митя. Они обрадовались и предложили посидеть, как следует, так как не виделись давненько. За распитием «Слынчев Бряга» мы активно общались и я рассказал о своих приключениях. Они предложили мне не грузиться, так как им очень нужен был человек. Занимались они реализацией всякого барахла, что везли из Китая и Турции через Польшу. На тот момент они продавали зажигалки и пиротехнику. На дворе стояла осень. Скоро начинался сезон предновогодних продаж, и пиротехника вскоре должна была пойти. Я согласился. Подыскал себе жилье. Нашел комнату в общаге Московского Института Геодезии и Картографии. Там на тот момент училась моя сестра. Она и оказала содействие. Начал ходить на работу. Она заключалась в том, что бы давать рекламу и отвечать на звонки. Конечно же, производить отгрузку. Ну и погрузку, если приходила фура с товаром. Участвовать в процессе нужно было довольно отстраненно – просто необходимо было следить за наемной бригадой грузчиков. Работали они бухими, разухабисто и нужно было не допускать киданий друг в друга коробками или пресекать попытки подняться под потолок по уже уложенному товару.

На поляка, сопровождавшего груз, это всё произвело неизгладимое впечатление. Бригадира грузчиков он звал не по имени, а дал ему кличку: «Водка!» Каждый раз, приезжая к нам, он интересовался, как поживает «Водка». Еще больше его впечатлило, когда его пригласили за стол отобедать и поставили перед ним граненый стакан коньяка. Он взял в руку стакан, и на его лице отразилась полная растерянность.

– Так нельзя! – возопил поляк, глядя как мы начали чокаться бокалами, – это же надо по чуть-чуть. Немножко…

–Давай, – орали мы,– Прозит!– насильно вливая, коньяк в поляка. Поляк сломался. Он еще бормотал, о том, что так нельзя. Но ему явно похорошело. И он уже сам выкрикивал «Прозит!» и «Давай!». Он был уже почти в полной отключке, когда нам всем захотелось что бы стало как-то интересно. Было решено вызвать машинку. Шестидверный «Линкольн Таункар». Мы позвонили в контору, которая занималась предоставлением подобных транспортных услуг. Они прислали машину к подъезду Института Повышения Квалификации Работников Культуры. Под оторопевшие взгляды, мы сами уже стеклянные, выводим поляка, находящегося в полном нокдауне. Пакуемся в тачку, и тут водило задает вопрос, который всех нас зарубает «Куда поедем?» Все почему-то смотрят на меня. Я ничего лучшего не нахожу, как выпалить: « К Собору Василия Блаженного!». Водило – флегма. Он говорит «Хорошо!». И мы едем! Мы въезжаем на закрытую территорию, и на нас выплывает величественный собор Василия Блаженного! Мы останавливаемся. Я выхожу из машины, мне подают из салона ящик настоящего венгерского «Токайского». Ребята начинают пытаться выйти из машины. Им тяжело, они пьяны. Я открываю первую бутылку.

Кто-нибудь мне сказал бы в 1986 году, что я буду пить вино на Красной Площади у этого собора. Вот он звездный миг! Я подношу ко рту пластиковый стаканчик… Но вдруг слышу сзади тактичное покашливание и бодрый мужской голос произносит: «Попрошу Ваши документы!» Я обернулся. Передо мной стоял мент.

– Капитан Скворцов, государственная автоинспекция,– представился он.

– Очень приятно, – проговорил я, и собрался было закатить приветственный спич. Но был прерван своими друзьями. Один из них опустил стекло и проговорил:

– Здравствуйте! Как вас зовут?

– Меня зовут «ноль-два» – неожиданно глупо пошутил капитан «Скворцов»

– М-м-м! Какое прекрасное имя! Я обязательно так назову своего ребенка!– деревянно откинув голову несколько назад, закуривая, пробасили из машины.

– Выйти из машины! – строго проговорил гаишник.

Вместо ответа тонированной стекло «Таункара» поползло вверх.

Капитан Скворцов вызвал подмогу. Стекло ездило вверх-вниз и каждый из этой амбразуры вылетала какая-нибудь фраза. Подошла подмога. Еще один капитан.

Он вцепился в шофера и потребовал права. Просмотрев права, вернул. Но стал орать:

– Ты что не видел надпись, что въезд только для правительственных машин?

Я ввинтился в разговор:

–Минуточку, у нас иностранная делегация.

–Какая у вас делегация? – грозно прошипел Скворцов.

– Польский бизнесмен и наш друг из Бангладеш.

– Какой Ваш друг из Бангладеш?

– Вот тот, что рядом с водителем. Товарищ капитан, войдите в положение. Человек пять лет родину не видел. Все пять лет мечтал подъехать к Собору на белом коне. Ну, конечно, коней уже нет…

– Так, что вы за организация?

– Что мы за организация? Мы – организация «Миг».

– А, «Миг»! Мы прекрасно вас знаем. Оружие, наркотики и прочие запрещенные вещи есть? – оживились оба мента. Я потом уже узнал, что ООО «Миг» было очень крупное охранное предприятие. Но почуял нехорошее. Я помнил, что у нас в салоне находится дипломат с очень приличной по тем временам суммой. И прыть гаишников не сулила особо ничего хорошего. Но тут открылась задняя дверь, оттуда появился еще один так сказать «Миговец»

– Мужики, давайте просто выпьем! – он был взъерошен, несколько восторжен, в руках его были две бутылки вина, а в глазах – нечто светлощемящее. Гаишники растерялись, потом переглянулись. В их глазах появилось нечто похожее. Скворцов, вздохнул и проговорил:

– Немедленно уезжайте, здесь закрытая территория, стоянка транспорта и проезд без спецпропусков воспрещен.

Я быстро всех засунул в машину. Снял ящик с вином с капота и поставил в салон. Мы тронулись. Я схватил бутылку, и, оглянувшись на Собор, одним махом заглотил половину.

Мы выехали из Красной площади и водитель спросил: «Теперь куда?» «Метро Красногвардейская» – проговорил я и сделал еще один большой глоток. Водитель без возражений направил наш дредноут к цели. Маршрут я особенно не помню. Помню лишь что нас тормознули милиционеры, когда мы выруливали со МКАДа. Это были уже другие менты. Ни хрена не вежливые. Они сразу полезли в салон.

– Так, в салоне трупы! – проговорил первый наполовину просунувший свое туловище, мент.

– Да живые они все, только пьяные сильно. Спят, – заявил я.

Тут открылась другая дверь, и появился другой мент.

–Живые, говоришь? Сейчас проверим, – проговорил он и сильно ткнул резиновой дубинкой в пятак одному из спящих. Раздалось жалобное квохтанье, и субъект заворочался.

– Понятно. Живые, – с жалостью в голосе проговорил первый мент, – Проезжайте, – он, громко хлопнув дверью. Вслед за ним испарился и второй.

В то время мы снимали квартиры недалеко от МКАД. Поэтому, минут через пять, мы остановились рядом с домом одного из моих знакомых. Я позвонил в домофон и передал его в руки жены. Поляка, себя и еще одно тело я выгрузил в соседнем дворе. Выйдя из машины, мой коллега рухнул на колени и возопил:

– Родина !!! Я видел нивы твои!

Я с трудом поднял его на ноги.

– Родина! – он пытался продолжать пение.

Я схватил его за шиворот, точно так же ухватил поляка. И с большим трудом затащил всю эту шарагу сначала в подъезд, а затем в лифт. Мы поднялись на восьмой этаж, а затем после получасового пыхтения и сопения, сопровождающих, произвели сначала процедуру поиска ключа, а затем неуклюжее ковыряние ключом скважины. Дверь со скрипом открылась, и мы шумно ввалились в квартиру. Поляка я бросил в одной комнате, хозяина, пытавшегося раздеться, и запутавшегося в штанах, я утащил в соседнюю и бросил на кровать. Сам пошел на кухню и устроился на диване. С утра я был разбужен возней на кухне. Наш гостеприимный хозяин возился в холодильнике. Я открыл глаза, и передо мной явилась следующая картина. Изрядно помятый хозяин, в черных носках, трусах и шлепанцах складывал на поднос из холодильника лимон, водку, сок и газировку.

– Здорово, – проговорил я.

– О! – счастливо, улыбнувшись, проговорил мой сослуживец, – ты вовремя!

Он залез в навесной буфет и достал оттуда три рюмки.

– Айда в зал, – позванивая содержимым подноса, проговорил он, исчезая в коридоре.

Я встал и сконцентрировался на внутреннем мироощущении. Ощущение было не очень. Накинув на себя одежду, я сходил в ванну, умылся, почистил зубы, после чего проследовал в зал. Войдя в него, я обнаружил довольно бодрого хозяина, уже расставившего рюмки и положившего на каждую по здоровому куску лимона. А так же поляка, который был похож на прокисший майонез. Он был распластан в кресле, с мокрым полотенцем на голове.

– Давай, Ежи, шандарахни водчонки. Оттянешься. И тут же, слышишь, придави ее лимоном, – обучал хозяин поляка и сопровождал свои рассуждения наглядными демонстрациями.

–Ух! Бр-рр, с ледничка, хорошо! – проревел он, опрокинув рюмку. Поляк мучительно скривился.

– Давай-давай, – проговорил мой сослуживец и, подставив табуретку, снял со шкафа шахматы. Жизнерадостно улыбаясь, он проговорил:

–Вот! Сейчас все будет!– Он потряс шахматной доской, она издала грохот, поляк опять мучительно скривился.

–Ежи, давай, прими родимой!

Поляк, приговаривая: «Так нельзя» с трудом выпил рюмку.

– Вот сейчас еще по одной, – хозяин квартиры стал наливать по рюмкам.

– Нельзя так. Прямо с утра. Нельзя, – поляк аккуратно отрицательно качал головой. Судя по всему, каждое движение причиняло ему боль.

– По апостольской, – грозно рявкнул хозяин и подсунул поляку рюмку. Я выкушал рюмку и придавил лимоном, как советовал хозяин. Посмотрев в глаза поляку, я понял, что он болеть будет весь день.

– Подлечить его надо, -сказал я Вите.

–Ну, а я чего делаю, – недоуменно ответил Витя.

–Нет, твои рецепты не для него. Тут нужна более тонкая микстура.

– Ну, другой не имеется.

–Я сейчас схожу в магазин. Мы тебя подлечим, – повернувшись к поляку, ободряюще улыбнувшись, проговорил я.

– Это хорошо. Давай сходи. Возьми чего-нибудь покусать и водки бутылку, – сказал Витя, закрывая за мной дверь..

– Хорошо, – махнув рукой, ответил я.

Я вернулся довольно быстро, закупив нужные ингредиенты. Рецепт своей микстуры я вам не расскажу. Не потому что жадный. Потому то, обладая этим рецептом, вы можете избежать мучительных похмелий, а по моим представлениям это прямой путь в алкоголики. Единственно , могу сказать что великолепное средство изготавливается из «Кагора». Приготовив микстуру, яичницу и великолепные «Сырные карманы», Я подал все это в зал, где в это время поляк с хозяином играли уже вторую партию. Поляк безнадежно проигрывал.

Я объявил тайм-аут и влил в каждого из нас этот оздоравливающий нектар. Поляку сразу похорошело, нам тоже. Наш восточно-европейский гость воспрял и защебетал восхищенно:

– О! Это просто прекрасно! Это просто возвращение к жизни с того света!

– Вот Ежи, видишь! А ты нам не верил,– вальяжно, со значением проговорил мой коллега.

– О!!! – поляк был в восторге, и всем своим видом давал понять, что преисполнен раскаяния за свое неверие. В этот момент зазвонил телефон. Витя снял трубку:

– Здорово!!! – проговорил он.

– Нет, не помню, – повернувшись ко мне, он проговорил, – Где мы вчера были?

– У собора Василия Блаженного, – уплетая еще горячий «Сырный карман», ответил я. Трубка сползла вниз, глаза расширились.

– Где-где? – Витя переспросил меня надтреснутым голосом.

– На Красной Площади, у Собора Василия Блаженного, – вновь ответил я.

– На Красной Площади, у Собора Василия Блаженного, – повторил Витя в трубку.

Я подлил микстуры поляку и себе водки.

– Давай, Ежи, прозит.

Поляк выпил штофчик, ему явно становилось все лучше и лучше.

– Ты представляешь, мы были там и ничего с тобой не помним. Блин, обидно,– Витя продолжал трепаться по телефону

– Слушай, – он, прижав трубку к груди, опять обернулся ко мне.– а чего у него с носом? Подрались что ли вчера?

– Да нет, – закуривая, проговорил я, – это мент его «Демократизатором» проверил, ткнул в хрюшу, думал что в машине труп.

Витя стал ржать и, задыхаясь от смеха, проговорил в трубку:

– Это тебя мент проверил, думал что ты труп. Да, дубинкой в дыню сунул – и, повернувшись ко мне, испуганно, – а бабки где?

– В прихожей, – я затягиваюсь настоящим «Мальборо» и наливаю себе рюмку.

Витя идет в прихожую, находит чемодан. Вернувшись, поднимает трубку и говорит:

– Все в порядке. Идешь ко мне? Давай, по пути захвати бутылку водки и чего-нибудь покусать.

– Ежи, – положив трубку, обращается он к поляку, – давай по рюмашечке и партейку сгоняем по быстрому. Скоро Митя придет.

Митя пришел, принес водку, скумбрию, лимон, лук, лаврушку. Витя и Ежи играли в шахматы, я с Митей готовили скумбрию. Делается это так: Скумбрия кладется под струю холодной воды и размораживается, затем отделяется голова и выкидываются внутренности, а сама тушка, разделенная на три части (мы их называли «порциями») натирались смесью из черного перца и соли, внутрь помещались ломтик лимона, несколько колечек лука и лист лавра. После чего все это дело выкладывалось на противень, который, соответственно помещался в духовку. Блюдо готовится крайне быстро, я ставил рекорд- 38 минут. Кстати, очень неплохое развлечение получается. В ходе процесса, ведя разговоры, вы занимаетесь пьянством. Приятно, практично, к тому же вы получаете великолепную горячую закуску. Скумбрию.

Скумбрия поспела к тому моменту, когда Ежи проигрывал уже третью партию. Мы с Митей прервали этот шахматный марафон, прогнали Витю с его доской, подали горячее и водку. Под горячее она пошла на ура. Употребляя водку с рыбой, мы разговаривали про Ельцина, Россию и историю вообще. В ходе беседы мы дружно пришли к выводу, что России не везло с царями, и богатствами российскими неумело пользовались, и в основном воровали все и всё, что можно. Грустно вздохнув, Витя проговорил:

– Да, господа, надо осознать: хватит сосать Россию, – он повернулся к Ежи, – Слышишь меня, Ежи?

– Да, – довольно благодушно проговорил Ежи.

– Что да? Ежи, хватит сосать Россию! – Витя явно быковал.

– Слушай, Витя, – вступился за Ежи Митя, – что ты до него докопался? Все сосут Россию. Ничего страшного, если ее и Ежи пососет. Немножко, а?

– Нет, – с трудом подымая голову, проревел Витя, – нет! Ежи… Ежи не будет сосать Россию.– он обнял рукой затылок Ежи и прижался лбом к его лбу, – Ежи не будет сосать Россию, – скрипнув зубами, прорычал Витя. Непонятно чем бы это все это закончилось, если бы не зазвонил телефон.

– Возьми трубку, – икнув, меня попросил Витя. Я снял трубку. На другом конце провода раздался встревоженный мужской голос. Это искали нашего поляка. Я дал ему трубку. Он что-то пробормотал, затем, повесив трубку, сообщил, что ему пора. Витя прорычал:

– Ежи, апостольскую.

– Так уже пили уже апостольскую, – я пришел на помощь поляку.

– Ни хрена! Апостолов двенадцать было….

Тут загудел даже Митя:

– Ты чего разошелся-то? Ему что, за всех двенадцать апостолов отдуваться прикажешь? Да это еще сутки бухать!