Седьмая любовь Капитолины

Дипломат Отто сдержанно пожал плечами, налил дамам шампанское и подумал: «А посла графа Мирбаха ваши грохнули!» Подумал, но вслух не произнес – дипломат все-таки. Дамы выпили, и Капа, зацепив вилочкой кусочек вонючего сыра, сказала:

– Сыщу!

– Где, на Чудском озере? Вдруг они там до сих пор плавают? – разрешил себе вольно пошутить дипломат, но не улыбнулся.

– Здесь изыщем! – в Капе взыграл патриотизм, и она с вызовом посмотрела на Отто. Тот взглянул на нее, нетрезвую и воинственную, деликатно кивнул и посмотрел на часы: «Мне пора!»

– Тевтон тоже мне, мать его! Оставил женщин в ресторане! А насчет заплатить даже не запаривался! – возмущалась Светка после его ухода. – Давай, Кузьминишна, сыскивай героев среди своих, раз обещала!

– Есть один… – интригующе сказала Капа, извлекая iPhone из сумки PRADA. Светка как знаток современных fashion-тенденций завистливым взглядом оценила ее непоказную роскошь.

***

Когда подруги подъехали к дому Капы, их уже ждали. На пестрой вибролитовой плитке «английский булыжник» стоял и курил коренастый мужчина с усами и в куртке.

– Ого! На Бронсона похож! – привычно завистливо шепнула Светка, оценив его мужскую непоказную роскошь. – Кто он?

– Герой моего нового романа.

– А кто он там у тебя?

– Ты же читала, – иронично посмотрела на нее Капа и, оставив подругу, пошла к мужчине. Подошла, взглянула с вызовом: «Не забыл?» Он хмыкнул в усы и, последний раз затянувшись, щелчком отправил окурок на английский булыжник. Она взяла его под руку, и они отправились к парадной двери, которую уже по-военному четко распахивал перед ними швейцар Николай. Светка поспешила им вслед, по пути притушив подошвой туфли голубую струйку дыма.

«Око» приехало на трамвае, по-видимому предполагая, что удастся выпить много, ухрюкаться, после чего самому сесть за руль будет чревато. Впрочем, у него кажется и машины не было, но что-то в кармане позвякивало. Возможно, это была мелочь на трамвай, а может, ключи, разумеется, от квартиры. Про него тоже можно было сказать, что он из «заржавленного» журналистского прошлого. Журналиста никто не звал, но он всегда приходил сам, безошибочно летя на запах, и никогда не ошибался.