Воспоминание одного облака

– Катя, это дядя Коля, обними его!

Катя попятилась назад:

– Нет, я не хочу.

– Ты что такое говоришь, иди давай! С родственниками так нельзя! Ты же не хочешь, чтобы о тебе подумали, что ты невоспитанная девочка.

Я вижу, что мама нахмурилась и подтолкнула Катю к вонючему, пропахшему сигаретами и одеколоном дяде, одетому в тёмно-серую полицейскую форму. Кате пришлось обнять дядю Колю, и тут мне вспомнились слова Дани об уважении…

Дальше было застолье и танцы. От взрослых очень неприятно пахло. Я посмотрел на Даню. Он не скрывал радости, бегал вокруг стола, то к одному гостю, то к другому и выпрашивал угощения. Он мог наконец отведать по-настоящему вкусной еды: сыра, курочки и так далее, потому что гости были очень щедрыми. Переодически Катю заставляли танцевать с разными родственниками. Но что ни сделаешь, чтобы угодить холодной матери? Её даже петь при всех заставляли. Катя очень стеснялась, потому что это были не родственники вовсе, а какие-то чужие тётки и дядьки. А потом было совместное фото. Всех заставляли фотографироваться, даже меня. Всех. Кроме Дани. Уж его-то не заставишь! Он всех порвёт! В этот момент он обычно сидел на лежанке и как-то злобно, с ехидством улыбался.

– Бася! А ты укуси этого дядьку за руку, чтоб не лез. Хотя куда тебе! Ты ж добрый, всё стерпишь.

А мне и вправду не нравилось фотографироваться, потому что вспышка на время ослепляла меня, и глаза болели. После этого мне приходилось долго моргать.

Всё заканчивалось очень громкими застольными песнями про какую-то Катюшу, поле и коня. Гости расходились, и мама, очень недовольная и уставшая, шла убирать стол. Дети тоже помогали ей, по её приказу. После уборки все, вымотанные, шли спать.

Пятна дыма

Однажды вечером я ждал, что дети будут играть с нами. Ждал, ждал, а дети всё не приходили.

– Даня, почему-то дети не идут…

– Там что-то Катя Максиму говорит, сходи послушай, а я пока посплю, – прошептал в полудрёме Даня. Он лежал рядом на соседней лежанке.

Я подошёл поближе к детской.

– Максим, мне очень нужен комп. Правда. Мне завтра нужно реферат сдать.

– Раньше надо было делать! А теперь я играю!

– Ну, пожалуйста… Мне двойку ведь влепят.

– Отстань от меня! Твои проблемы!

– Я маме расскажу.

– Ябеда!

Катя от отчаянья топает ногой, отворяет широко дверь, проносится мимо меня и идёт на кухню.

– Мам, он мне компьютер не даёт. Я реферат не могу сделать.

Мама грозной походкой, не предвещающей ничего хорошего, идёт к Максиму.

– Максим, быстро отдай компьютер! Сколько можно играть! Ты каждый день играешь по пять часов!

– Это неправда, – не отрываясь от экрана, сказал Максим.

– Сейчас отец придёт и шнур заберёт!

– Отвалите все от меня! – выпалил Максим.

– Ты как с матерью разговариваешь?! – подошёл отец.

– Да у него просто компьютерная зависимость какая-то! Лечиться уже надо!

– Да он помешан на своих играх! Нифига не учится! Двоичник! Ремня тебе не хватает! – рассвирепел отец.

И после этих слов я неожиданно увидел в комнате тёмные пятна по углам. Я пытался проморгаться, но ничего не помогало. Они становились всё больше и больше. Я уже не мог разбирать слов. В ушах звенело. Тёмные пятна разрастались, в одном из них я начал различать силуэт кота. Он как-то хитро и не по-доброму посмотрел на меня, ухмыльнулся одним клыком и подмигнул. Моё сердце ушло в пятки.

– Киса, киса, киса! Иди-ка сюда! – многоголосье отчётливо прозвучало у меня в голове. Эти облака все разом начали смотреть на меня и улыбаться своими противными ухмылками, а одно даже двинулось в мою сторону.

Я попятился. Сердце необузданно колотилось. Я помчался к своей лежанке, забрался под одеяло. Меня трусило изнутри. Я не мог себя успокоить. Одним глазом я выглядывал в маленькую щёлочку из-под одеяла: это облако в виде кота, стояло напротив, не хотело уходить и всё так же смотрело на меня.

– Кто вы? Что вам нужно от меня? – прошептал я дрожащим голосом.

– Молчи и не высовывайся! Понял? А то и тебя заберём! – произнёс громкий, отчеканивающий каждое слово, голос у меня в голове. Я стиснул зубы и зажмурился. И тут у меня промелькнула светлая мысль: я вдруг понял – ведь я не один. У меня есть Даня! Я потихоньку подполз к самому уху Дани и прошептал:

– Даня… Даня, проснись…

– Чего тебе? – спросил с заспанными глазами Даня.

– Ты это видишь?

– Чего?

– Ну.. Эти пятна чёрного дыма.

– Я не вижу ничего. Всё как обычно.

– Даня, мне страшно, они повсюду…

– Хм, это странно…

– Даня, помоги мне, умоляю…

– Дай подумать…– его взгляд застыл в одной точке. —Хочешь, я их разгоню, Бася?

– Да, конечно.

И тут Даня, под ор родителей и мой звон в ушах, начал яростно, изо всех сил, лаять. Он лаял, и дым всколыхнулся. Он начал исчезать. Я видел волны голоса Дани. Эта сила способна рассеять тьму.

– Даня! – рявкнула мама. – Ты чего лаешь? Ну-ка, заткнись!

– Даже собака уже не выносит вас всех! С ума сходит! – прогремел отец.

Родители ушли на кухню. Максим сидел в зале и плакал. Катя начала делать реферат.

Я в восхищении смотрел на Даню и произнёс:

– Как это ловко у тебя получилось! Даня, ты такой отважный друг.

– Ничего, обращайся, – и Даня завалился уже на другой бочок и засопел.

– Фух, можно жить дальше, – улыбнулся я и тоже скрутился калачиком. Но что-то мне не давало уснуть.

Я пошёл к Максиму в зал. Он сидел с каменным лицом, по его щекам текли слёзы. В глазах была пустота. Я запрыгнул на диван и стал принюхиваться к его плечу. Он обратил на меня внимание, обнял рукой и постепенно стал успокаиваться.

– Бася, мой котик… – прошептал ласково Максим.

Я улёгся у него на коленях, и так мы и сидели, каждый в своих мыслях. Подошла Катя и сказала:

– Максим, извини меня, ну мне правда нужно было. Да я и не думала, что отец так рассвирепеет.

– Иди ты! – со злостью прокричал Максим. – Эгоистка! Только о себе и думаешь.

– Так ты тоже только о себе думаешь, – сквозь слёзы сказала Катя.

Максим сбросил меня с колен и ушёл в детскую. А Катя, тяжело вздохнув, уселась на ковёр. И мы долго просидели вместе: Катя смотрела в пол, а я – на неё. Боже, что творится? Бесшумно спрыгнув с дивана, я побрёл к себе.

Чемоданы

Однажды утром я заметил какую-то суматоху в нашей стае: чемоданы были разложены на полу в детской. Всюду валялись футболки, шорты, носки. Катя собирала рюкзак. Это было очень странно. Я решил пройтись по квартире и услышал:

– Достань палатку с балкона! – командовала мама.

– Сейчас, – со вздохом ответил папа, вставая с дивана.

Я увидел Даню, который тоже был в недоумении. Мы переглянулись.

– Ты не знаешь, что происходит? – спросил Даня.

– Нет, хотя похоже на то, что было в прошлом году.

– А что тогда было?

– Они куда-то уехали на дней пять, а меня оставили дома. Приходили какие-то люди, кормили меня и убирали мой лоток.

– Хм, это очень странно. Не хочу, чтобы меня оставляли одного, – тревожно произнёс Даня.

Вдруг мама, громко топая, направилась в комнату детей. Я даже почувствовал поток воздуха, когда она проходила мимо меня.

– Катя, ты взяла носки?

– Сейчас возьму.

– За вами прям как за маленькими, – проворчала мама.

Максим тоже собирал вещи, но делал это как-то раздражённо, периодически отвлекаясь на телефон.

– Максим, складывай футболки, а не бросай их в сумку скомканными. А то будешь помятым, как бомж! – сказала мама.

– Я не хочу ехать! Оставьте меня дома!

– Нет! Дома мы тебя не оставим. Это семейная поездка.

– Господи… – тихо сказал Максим, закатив со вздохом глаза.

– Не произноси имя Господа всуе! Знаю я, что ты будешь делать. Опять в компе будешь сидеть сутками. Так хоть на природе побудешь с нами.

Кажется, Максим уже понял: спорить бесполезно. Я чувствовал гнетущую обстановку в семье.

– А может, не поедем всё-таки? – вошёл отец в комнату. – Ты раздражённая, все на взводе. Это не поездка какая-то, а сплошное мучение. Да и погода: пасмурно, холодно и ветер.

– Нет уж, – отрезала мама. – Мы пообещали Терещенкам и Коштельянам. Договорились ведь. Они уже всё собрали: и мангал, и шашлык. И мы овощи даже купили.

– Ну и что? Откажемся. Скажем, что мне машину нужно делать. А овощи сами съедим.

– И они поймут, что мы врём и что на нас нельзя положиться. Обидятся.

– Всё понятно. Тогда едем.

Ох, как же мне всё это не нравится. Мне кажется, что это ничем хорошим не закончится. Я снова вижу эти тёмные нарастающие тучи дыма по углам, они становятся всё плотнее. Мне почти нечем дышать. Я захотел спрятаться от этих туч и от всей семьи. Я побежал в родительскую спальню, залез под кровать. Тут так темно и пыльно, рядом валяется папин скомканный носок. Это уж лучше, чем там, снаружи. Что же мне делать? Может быть они про меня всё-таки забудут? Как бы хорошо было… А по-честному, я очень боюсь улицы. Ведь я домашний кот, мне не нравятся открытые пространства без стен. И на улице на меня всегда нападает  непреодолимое желание орать изо всех сил. И как бы меня ни успокаивали – ничего не помогает. Может быть, это связано с моим воспоминанием из детства, когда родители Максима и Кати унесли меня от моей мамы-кошки. Мне тогда было страшно, и я плакал и тоже орал.

– А где кот? – послышался голос мамы.

– Я не знаю, – сказала Катя.

Тут я услышал знакомое цоканье коготков. Это Даня повсюду бегает и ищет меня. Из-под кровати виднелись его тёмно-серые лапы. «Шмык-шмык» – принюхивается… Я увидел, заглядывающую под кровать, голову Дани.

– Аа! Вот ты где! Бася, тебя там все ищут, – весёлым голосом сказал Даня.

– Как ты можешь быть таким счастливым? – недоумевал я.

– Я не счастливый, а решительный. И я смирился, что повезут нас неведомо куда. Я сегодня слышал, как мама ответила на вопрос Кати: «Куда мы едем?» Она сказала: «На кудыкину гору». Не знаешь, где это?

– Я не знаю. Знаю только, что мне не по себе и страшно. Опять всюду эти тёмные тучи. Даня, всё это как-то нехорошо закончится. У меня плохое предчувствие. Кошачье…

– Ну, у меня нет такого. Знаешь, Бася, ты просто доверься этим людям, они ж хорошие, – с улыбкой подмигнул Даня.

– Что-то я уже начинаю сомневаться в своих прежних высказываниях.

– Ого! Это интересно! Пойдём может? Примем свою судьбу.

– Знаешь, я пожалуй здесь побуду.

– Ну как хочешь. А вот и судьба…

– Мам! Бася тут! Его Даня нашёл! – звонко закричала Катя. – Он под кроватью!

– Так вытаскивай его! Нам уже пора ехать. Все только нас и ждут! – вопила мама.

И тут я увидел, как тянутся две маленькие тоненькие ручки. Ничего не поделаешь, придётся поддаться. Так меня вытащили наружу, отдали в руки мамы, завернули в голубое дырявое полотенце. Все вещи были собраны, на Даню надели поводок.

Мы всей семьёй вышли из квартиры в подъезд. И я начинаю очень громко орать почти человеческим голосом; меня охватывает паника.

– Сейчас все соседи сбегутся…

– Да они побоятся выглянуть, – смеясь, сказал папа, – подумают, что кого-то режут.

Так я вопил до самой машины. Мы поехали все вместе: папа за рулём, я на руках у мамы. Катя и Максим сидели сзади с Даней. Дане тоже стало не по себе. Тут он уже принял эстафету, начал выть и гавкать. Он всё боится, что везут его к ветеринару – стричь когти или, того хуже, делать уколы. Неожиданно машина остановилась.

– Сейчас отнесём деду кота.

– Мам, а это хорошая идея? Вдруг он напьётся?

Я заметил взволнованный взгляд Максима.

– Он пообещал, что всё будет хорошо, и он проследит.

– Нас не будет четыре дня. Может, не поедем на Белё?

Но родители не услышали Максима, или сделали вид. Даня тоже был напуган, как и я. Он смотрел своими широко распахнутыми глазами, и мне даже показалось, что они наполнены слезами.

– Бася, ты держись…– растерянно прошептал Даня.

Мне стало не по себе. Я знал деда Мишу, он приходил к нам в гости. От него обычно сильно пахло одеколоном. И мне совсем не хотелось у него оставаться.

Я увидел, как сильно переживают дети. Их лица отражали страх.

– Ему нельзя доверять, – едва слышно сказала Катя.

Дверь закрылась. Меня понесла мама, папа был рядом и нёс в подмышке лежанку, а в пакете – лоток. Открылась тяжёлая железная дверь в подъезд и с грохотом закрылась за нами. В нос ударил странный запах чего-то старого: грязных носков вперемешку с едой. Было темно, и лишь одна лампа на весь подъезд нервно мигала. Далее лифт. Я сидел тихо, спрятав нос в одеяло, мне было по-настоящему страшно. Казалось, что это какой-то дурной сон, и я всё никак не могу проснуться. Лифт резко, с грохотом, остановился, открылись двери. Снова коридор. Мы подошли к железной двери. Звонок резкий и неприятный. «Дззз!»