Миракс: по ту сторону меня

Мирра Ницкая

Миракс: по ту сторону меня

Существует бесконечное множество логически возможных миров, но только один из них … наилучший.

Готфрид Вильгельм Лейбниц

Глава 1

Впервые это случилось, когда нашим четверняшкам ещё и года не было. Жюли расплакалась посреди ночи, и я побежала её утешать, пока она не разбудила остальных. Доченька жадно прильнула к груди, и вместо такого родного и нежного аромата младенца я почувствовала запах горелой плоти. Это длилось не дольше секунды, и я решила, что всё дело в недосыпе. Укачивая свою малышку, я тоже задремала и увидела огромный костёр, на котором под улюлюканье и радостные крики толпы корчилась женщина.

И этой женщиной была я.

В ужасе я стряхнула с себя видение, Жюли уже посапывала к тому моменту; положив её в кроватку, я вернулась в свою спальню, к любимому мужчине под бочок. Усталость быстро взяла своё, и я уснула, не успев придать случившемуся особого значения. Люди часто видят кошмары, посудачат немного, да и дело с концом.

Я сильно сомневаюсь, что запомнила бы свой, если бы он был таким же обычным, как у большинства. Если бы утром не пришло продолжение.

За завтраком мой старший сын спросил:

— Мам, сегодня шашлыки?

— Нет, родной, с чего ты взял?

— Костром от тебя пахнет, — ответил Фёдор, покрывая тост всеми нами любимым майским мёдом, и в его глазах мелькнули языки пламени.

Чашка с чаем сама выскользнула из моих рук. Я отстранённо наблюдала за её падением. Содержимое растекалось в лужу крови подо мной и я почувствовала себя внутри широкоформатного 5-D-фильма, где главную роль по непонятным причинам отдали дебютантке, то есть мне: столь ярко отразилось ночное наваждение в глазах и словах Федоса, дополненных разлитым чаем... или всё же кровью? Ветер аккуратно поддувал, разжигая костёр, тело ныло от верёвок и тщетных попыток освободиться. Понятия не имею, как я выглядела в этот момент для домочадцев, сама я чувствовала себя в средневековье.

— Милая, сегодня вызовем няню! — озабоченный голос Лорана не вывел меня из ступора, — и поедем в СПА-центр, тебе срочно пора отдохнуть! — прозвучало где-то на задворках моего сознания, почти не задевая его.

Домашние роботы шустро жужжали вокруг, тщательно прибирая последствия моей оплошности. Муж, обеспокоенно поглядывавший в мою сторону, и старший сын, как будто и не заметивший ничего особенного, докармливали малышей. Великолепная четвёрка, как всегда, не торопилась слушаться, а я всё сидела в луже то ли чая, то ли своей крови и ничего, кроме костра и зевак в древних одеждах, не видела и не слышала.

— Нравится? — мужской голос, не принадлежащий никому из моих знакомых, перекрыл шум беснующейся толпы, и эхом разнёсся по моей голове.

Всё было настолько фантасмагорично, что я не удивилась, просто сидела, смотрела и ждала объяснений. Когда их не последовало, я мысленно спросила:

— Кто ты?

— Твой проводник. Или палач. Решение за тобой, Микаса.

— Скудноватый выбор, — ответила я невидимке и, сделав над собой усилие, подняла глаза на происходящее в кухне. Феденька вытирал по очереди рты детским полотенцем. Четверняшки возились руками в своих тарелках, и, как только старшенький отворачивался к следующему ребёнку, мазали остатками каши лица друг другу, чем сводили насмарку усилия Фёдора. Муж разговаривал по телефону… Вроде бы, обычное утро, если бы не этот голос…

Лишь взгляд Лорана, полный тревоги, вернул меня в нашу просторную кухню с видовыми окнами на Альпы. Надо было что-то сказать. Что-то нормальное:

— А давайте сегодня устроим совместный банный день?!

— Прости, мамуль, но у меня конференция. Ты ведь знаешь, что докладчики не пропускают такие мероприятия, — Федос — очень ответственный подросток, для которого обучение было и есть важной частью жизни. Он мечтает создать свою IT-корпорацию и потому уже сейчас устроился на работу в крупнейшую компанию Венерианского Содружества Государств, частичная занятость, по два – три часа в день. Иногда в его отделе бывают масштабные мероприятия, иногда наш Фёдор их сам организовывает.

— Милый, а ты пойдешь со мной? — я ещё не оправилась от шока, но уже прекрасно понимала, что не хочу быть сегодня одна.

— Я отвезу тебя, моя любовь, и заберу, но погулять по саунам не выйдет: сегодня много клиентов. Ты же знаешь, что отменять запись вот так, внезапно — дурной тон, — Лоран обнял меня, поцеловал и нажал на кнопку замка, впуская в дом нашу обычную няню и трёх «добавочных», вызванных им только что из фирмы.

— Конечно, знаю. Я бы тоже устроила скандал, если бы запланированный мною визит к парикмахеру перенесли за пару часов до стрижки, — с улыбкой произнесла я для того, чтобы успокоить мужа.

И мне это удалось, Лоран рассмеялся:

— Ой, не могу! Микаса и скандал! Лучшей шутки не придумать!

— Да, мам, скандалы в общепринятом смысле — не твоё! — подтвердил Федя, широким шагом выходя из дома, — буду поздно. Мы сегодня с пацанами в футбол играем.

Старший сын всегда размахивает руками, когда переживает по любой причине: что-то не получается с кодом, забыл дома что-либо важное, или, как сейчас, боится опоздать в школу.

— Послушного мяча и успешного выступления! — произнесли мы с Лораном в унисон, и Фёдор исчез в дверном проёме, не дав нам добавить обычные слова прощания.

Няни занимались четверняшками, Лоран машиной, а я вспомнила, что ещё не умывалась, и пошла в ванную. Из зеркала на меня взирала гейша в традиционном макияже и моём домашнем халате. Это было не так жутко, как костёр, скорее неожиданно завораживающе: чёткие контрастные цвета, мастерски выведенные линии. Немного покачав головой из стороны в сторону, я удостоверилась, что это не шутка: лицо не нарисовано, оно моё! В голове прозвучало:

— Не сомневайся: всё реально.

— Да кто ты такой и что происходит? — особы, лучше меня владеющие искусством истерить, наверняка переполошили бы всю округу. Мой же голос прозвучал тихо и зловеще.

— Ого, пытаешься меня запугать?

— А это возможно? — спросила я у гейши в зеркале, но та равнодушно смотрела из-под ресниц, абсолютно непонятно куда.

— Нет, конечно, — беспечно ответил голос, казалось, с улыбкой. Потом он чинно добавил: — Госпожа Мондиаль, разрешите представиться, я — Миракс.

— Ми-и-ра-а-акс, — произнесла я нараспев, будто пробуя его имя на вкус, — а дальше как? — Хм, пока похоже на перечную мяту с бергамотом.

— Нет никакого «а дальше». Миракс — моё полное имя, и я рад встрече с тобой, Микаса.

— Ну, хоть кто-то рад, — с некоторой горечью в голосе ответила гейша из зеркала, шевеля моими губами, — уже хорошо.

Я глубоко вздохнула и занялась тем, зачем сюда пришла. Холодная вода помогла смыть несуществующий мэйкап, но не ощущение, что за мной наблюдают двое: Миракс и та, чьё лицо только что было в зеркале.

Каким-то чудом мне удалось сосредоточиться на сборах в СПА: купальник, гель для душа, тапочки. Всё это, конечно, можно взять напрокат, но мне больше нравится своё, домашнее. Кроме того, простые действия всегда помогали мне успокоиться. Времени на сборы немного, ведь у Лорана день расписан поминутно, господин Мондиаль — ведущий стилист, маг цвета и причёсок, а я через месяц возвращаюсь на работу в качестве менеджера по продажам, туда же, откуда ушла в отпуск по уходу за детьми.

Глава 2

Мой третий муж, Лоран Мондиаль — швейцарец французского происхождения — редко общается за рулём, предпочитая следить за дорогой. Я с ним солидарна: лучше музыка в салоне, на которую не особо обращаешь внимания и максимальная концентрация на автостраду, чем любые беседы с пассажирами или по телефону. Это отвлекает и может привести к непоправимым последствиям, на горных виражах — особенно.

Сегодня я пассажир и рассеянно смотрю по сторонам, пытаясь осмыслить события последних двух дней. Кстати, дней или часов? А может быть, лет или веков? Мысли отвратительно путаются в голове: время то сжимается, то растягивается в моём сознании. Мой взгляд бессмысленно блуждает между реальностями: серый асфальт — жаркий костёр — цветущая сакура, бескрайние луга — подступающие языки пламени — суп, который я ем палочками, мои руки с французским маникюром — мои руки, привязанные к столбу — мои руки, наносящие осиру1на моё лицо, нежно-коралловый салон машины — моё крестьянское платье из грубого материала — моё шёлковое кимоно, Лоран… И я понимаю: если сию секунду не коснусь мужа, то исчезну из этого мира, стану развлечением «тёмных веков». Я дотрагиваюсь до брючины. Осторожно, будто боясь, что под ней ничего нет, кладу ладонь на ногу моего любимого водителя. Тепло его тела под тонкой тканью дарит мне успокоение, я чувствую, как возвращаюсь в свою жизнь. Я снова здесь. Я снова есть.

Всё понимающий Лоран произносит:

— Ты просто устала. В перерыве я позвоню родителям, попрошу их забрать нашу великолепную четвёрку на пару недель. И куплю тебе путёвку на море: перед выходом на работу стоит хорошенько отдохнуть.

Уверенность в его голосе всегда меня успокаивает, дарит поддержку. Альпы бегут за машиной, а может, машина гонится за ними? Я, наконец-то, замечаю красоту пейзажа, и это помогает расслабиться. Я уже почти верю, что мне приснился худой сон с участием доброй половины семьи.

— Море! Супер! Золотая осень и бархатный сезон! — я причмокиваю от удовольствия, — Уже вижу себя на белом песочке! Ой, смотри-ка, повозка, запряжённая лошадьми! Наверное, поблизости кино снимают.

— Милая, мне некогда оглядываться по сторонам, — строго напоминает муж.

— Обогнать средневековую карету и не заметить её? Такое могла бы я, но ты? — моему удивлению нет предела, ведь он же поворотник включал, руль выворачивал! И не заметил?

— Твои домочадцы, как и другие Спящие, не могут ни видеть, ни чувствовать того, что доступно Пробудившимся, — менторским тоном сообщает Миракс.

— А как же тогда Феденька унюхал костёр? — оторопело спрашиваю я.

— Спящие могут помогать, давать полезную для Пробудившихся информацию, но она не хранится в их головах дольше пары минут, — будто объявление на вокзале, произносит невидимый мне мужчина.

— Звучит, как приговор.

— Осталось только выяснить, кому этот приговор вынесен, — я слышу в голосе Миракса неуместное, на мой взгляд, веселье. Но разбираться некогда, пора выходить из машины.

— Приеду в семь, — Лоран целует меня в левую щёчку, — отдыхай, — поцелуй в правую, — билеты возьму на завтра! Египет?

— Давай что-нибудь поближе: нет ни малейшего желания лететь, — я очень не хочу отпускать мужа. Поцелуй в губы.

— Италия? — лучший мастер стрижек в Швейцарии уже заводит мотор.

Я улыбаюсь в ответ:

— Подходит! Пусть твой путь будет счастливым!

На прощание один из нас всегда произносит по-русски эту японскую фразу, а второй всегда отвечает по-японски «Будь здоров»:

— О-гэнки дэ! — Лоран машет мне рукой и уезжает.

У нас на Венере много интернациональных семей, и каждая имеет свои традиции. Мы, например, говорим друг с другом по-немецки. С детьми Лоран общается по-французски, а я по-русски. Таким образом мы обеспечиваем им три родных языка.

К сожалению, мои родители так не поступали: мы все говорили дома на русском, в школе на молдавском. Японского я так и не выучила, хоть мой отец и владел им в совершенстве. Я знаю некоторые символы, несколько разговорных фраз, и мы с Лораном планируем нанять семейного учителя, когда великолепная четвёрка подрастёт. Феденька — мой сын от первого брака, принявший Лорана, как родного отца — утверждает, что ему языки программирования прекрасно заменяют японский:

— В них столько всего, мам! Не всякая машина прочитает, не говоря уже о людях! Но, если я надумаю сделать татуировку, то обязательно иероглиф! Вот такой!

Федя рисует три неуклюжие ветки, сильно похожие на куриные лапки, и я просто не могу не рассмеяться:

— Зачем тебе слово «лес» на теле? Ты у нас умный парень, а не дубина!

— Уговорила: не буду делать татушек! — выбегая на очередной футбольный матч, со смехом сообщает сын.

Это было пару недель назад, когда мы его спросили, не хочет ли он заняться языком страны Восходящего Солнца. И сейчас, стоя перед входом в любимый СПА-центр, мне чудится на двери тот самый рисунок Федоса.

В тёплый сентябрьский день совсем не хочется никаких головоломок. Я решительно мотаю головой, сбрасывая наваждение, и говорю себе:

— Микаса, ты просто устала! Такое бывает: у одних гормоны во время беременности, а у других после. Тебя вот через год накрыло! Точнее через десять с половиной месяцев. Всё наладится, и всему найдётся объяснение!

— Ты ещё к психологу запишись! Или к психиатру сходи, — я совсем не понимаю, издевается Миракс или советует, потому что открываю дверь и замираю в недоумении.

Глава 3

Под потолком извивается небольших размеров дракон! Из-за мягкого рассеянного света мне даже чудится, что он живой: чешуйки переливаются золотисто-зелёным; его лапы, медленно двигаясь, ведут его ко мне. Голос девушки на ресепшен выводит меня из оцепенения:

— Конничива! Добро пожаловать в СПА-центр «Море удовольствий». В преддверии праздника Созерцания Луны и в рамках обмена культур у нас проходят дни Японии.

Только тут я обращаю внимание на её прическу в стиле гейшы и неуместно яркое кимоно, замечаю колосья горного риса, живописно развешанные под настенными часами. Совершенно автоматически я прикладываю указательный палец к сканеру, и девушка радостно продолжает:

— Ваш ключ активирован, госпожа Мондиаль. Я вижу, вы — наша постоянная гостья, — произносит девушка после беглого взгляда в компьютер, — меня зовут Айшим Перес-Вега. Мы рады предложить вам приятные сюрпризы и небольшие закуски. Пусть время, проведённое у нас, наполнит вас новыми силами!

Договорив заученное до конца, девушка кланяется, как заправская японка, и, улыбнувшись, переходит к следующему посетителю. А я решаю воспользоваться предложением и подкрепиться сладостями: обожаю данго2, да и завтрак дома не очень удался.

Со всеми этими побегом, разводом, свадьбами и родами я совершенно забыла, когда в последний раз отмечала праздник Созерцания Луны, а ведь он был самым любимым в детстве! Папа всегда возвращался из своих экспедиций: неважно, закончилась миссия или нет, но Цукими3— наш с ним день! Сначала мы готовили вкусности, потом он учил меня японскому. Когда темнело, мы ходили на Луну любоваться, в довершение папа обязательно рассказывал какую-нибудь древнюю легенду. Волшебство нашей традиции не прекратилось даже когда родители развелись: только в этот день мама отпускала меня на целые сутки к папе.

Повеселев от еды и приятных воспоминаний, я захожу в раздевалку, указательным пальцем открываю свой шкафчик и вижу первый сюрприз: шпилька для волос, по-японски «кандзаси», древний атрибут богатых женщин и гейш.

«Красивый подарок и ни к чему не обязывает. В самом деле, не кимоно же дарить?» —размышляю я, переодеваясь. В момент, когда я уже готова закрыть шкафчик и идти в открытый бассейн с минеральной водой, простенькая, деревянная вещица, лежащая в моём шкафу, медленно превращается в шикарную золотую шпильку с цветами сакуры на конце. Моя рука также медленно тянется к украшению и привычным движением подбирает волосы. Знакомый зеркальный шкафчик отражает моё лицо с незнакомой причёской. Без спецэффектов.

— Тебе очень идёт, Микаса, — в голосе Миракса явственно слышится восхищение, — хорошо: память восстанавливается!

— С чего ты взял? Может, я всё детство такими пользовалась? — я не скрываю возмущения и не понимаю, как так ловко сумела воспользоваться заколкой.

— Твоя мать — Людмила Степановна Фугаскина — выскочила замуж по большому расчету: археолог Кенджи Зильбер выглядел перспективнее других вариантов. Восемнадцатилетняя Люся почти сразу забеременела, а муж почти постоянно пропадал на раскопках. Свою неудовлетворённость отсутствием ожидаемой славы Людочка перенесла на тебя. Япония попала под запрет, как символ неоправданных надежд. А через семь лет брака Люсенька нашла более подходящего кандидата для воплощения своих идеалов счастливой жизни — твоего отчима, господина Ивана Петровича Иванова — всё это Миракс произносит так, будто читает досье, — мэра вашего Юго-Восточника. Продолжать? — лишь в вопросе сквозит подобие заботы или мне так кажется?

— Нет, — настроение снова падает от нахлынувших воспоминаний о родительских скандалах, — ты явно хорошо подготовлен.

— Исчерпывающая биографическая справка есть по всем твоим жизням, но, — говорит Миракс удовлетворённо и делает внушительную паузу, — всему своё время.

Пока мы препираемся, я рассматриваю своё отражение и обнаруживаю на теле кимоно нежно-небесного цвета, хотя прекрасно помню, что надела ярко-синий купальник. За мной не шкафчики, а раздвижная стена с иероглифами, рассеивающая яркий солнечный свет, кого-то скрывающая от меня. Я резко оборачиваюсь и вижу лишь обычные сейфы для одежды. Если не смотреть в зеркало, то на мне купальник. По ощущениям же — шёлковое кимоно. Талию стягивает широкий пояс, мне тяжело дышать, и я не понимаю: это от одежды, существующей лишь в зазеркалье или от ужаса.

— Это не я! Это не со мной! — так хочется кричать, но в горле ком.

— Это ты, Микаса! И твоя память восстанавливается ударными темпами.

— Нет, это просто костюм. Сегодня — день Японии и обещали сюрпризы: иллюзия — прекрасно разгоняет скуку!

— Самая прочная иллюзия находится у тебя внутри, — его голос звучит безапелляционно и в то же время грустно, — ты пробудилась и пришло время её раскрыть.

Я молча продолжаю всматриваться в зеркало, надеясь, что через пару секунд появится реклама, что-нибудь вроде: «Море удовольствий. В бассейнах мы наполняем вас энергией гор! В раздевалках ви

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Белый порошок из рисовой муки, смешиваемый с водой и наносимый на лицо гейши

2

Сладкие рисовые клецки

3

Праздник Созерцания Луны, в конце сентября