Маски Отражений

Но стойте, я ведь могу уйти! Я не обязана смотреть на это.

И я, шумно дыша и источая гневные импульсы, вскакиваю из-за стола и удаляюсь по направлению к своим покоям, не удостоив и взглядом никого из присутствующих.

ДАНИЭЛЬ

– Дружище, тебе лет сколько? – позволяю себе расслабиться, когда мы остаемся с Джеймсом наедине.

Джеймс, закатывая глаза, цедит кровь из хрустально бокала – без зрителей (Лили, в данном случае) его манеры вновь к нему вернулись.

– Номинально – двадцать пять, – усмехается он.

Протягиваю руку к своему бокалу и делаю жадный глоток. В присутствии Лили я решил проявить немного такта и не смущать девушку, но Джеймс мое намерение начисто проигнорировал.

– Смести фокус внимания с девушки. Она здесь не в качестве твоей игрушки.

– В качестве твоей, быть может? – нахально спрашивает.

– А тебя это волнует? – подавляя раздражение безразлично бросаю я.

Джеймс – специфический. Он очень умен, находчив и смел. Сказал бы, даже безрассуден. Лишь ему бы я вверил свою жизнь, возникни такая необходимость – мы вместе всю нашу вампирскую жизнь, а это дьявольски долгий путь. В сложные моменты он предприимчив, предан мне и исполнителен. Но его бесконечные колкости и уверенность, что он может залезть в душу любому, словно он там званный гость, частенько выводит из равновесия.

– Я ее не знаю, – поморщившись, наконец отвечает он.

Для Джеймса смерти подобно быть в неведении. Терпением он не отличается и именно поэтому мне и понадобилась ведьма – Джеймс незамедлительно приканчивает человека, который отказывается удовлетворить его любопытство.

– Дай ей время, – предлагаю я. – И будь учтив, – бросаю на него предупреждающий взгляд.

– Это просьба или приказ? – скалится он, прощупывая границы дозволенного.

– Совет, – отвечаю едва заметной улыбкой.

Джеймс любит нагнетать. Провоцировать. Любит спорить и ерничать. Но никогда еще он не ослушался меня, за что я безмерно ценю его. Поэтому, окончив персональную трапезу, разговор я считаю свершенным, и, бросив напоследок пожелания доброй ночи, направляюсь в девичьи покои, намереваясь прояснить ситуацию и с Лили.

*****

У вампиров феноменальный слух, и потому я распознаю нужное мне направление лишь ступив на лестницу. Гостевых спален на втором этаже хоть отбавляй, но я «слышу» ту, в которую поселили мою гостью. На секунду задумываюсь: гостья – не совсем верное определение для ее статуса. Все же Лили не должна отходить от сути нашего соглашения, каким бы комфортным не было ее проживание в моем поместье.

Тихим стуком в дверь предотвратив снятие изумительного платья, в котором Лили появилась на сегодняшнем ужине, я замираю на пороге.

– Господин, – склоняет голову Салли.

– Салли, принеси еще горячей воды, – киваю ей на ванную. – Нам с Лили предстоит разговор.

Служанка спешно удаляется, скромно опустив глаза.

Дикая же медленно оборачивается, цепляя меня жарким взглядом – видно, что смущается приглашать меня в свои покои.

– Так я неверно обратилась к тебе поутру? Все зовут тебя господином…

Не могу распознать ее интонации: девчонка искрит глазами, но ее раболепный тон добавляет смятения в мою душу.

– Я ведь отвечал ранее: впредь обращайся ко мне по имени.

– А называть тебя господином я не могу? – слегка прикусив губу, улыбается.

– Разве что МЫ окажемся в одной постели, – отвечаю на ее выпад более смелой улыбкой, дерзкой, в некоторой степени. – Благо до нее недалеко, – хмыкнув, киваю в сторону постели.

В одну секунду игривое выражение лица сменяет неподдельный страх. Девчонка шумно сглатывает, прикидывая пути к отступлению.

Зря. В этом нет нужды. Хотя из моих уст вырываются совсем другие слова:

– Думаешь, получится убежать от меня, Дикая? – продолжаю играть я, расплываясь в неконтролируемой улыбке и обнажая клыки. Клянусь, остановиться сложно, видя такие живые эмоции.

– А ты правда думаешь, что знаешь обо всех моих талантах? – рычит ведьма, вызывая во мне неподдельное восхищение.

Храбрая. Живая. Дикая.

– Лили, с тобой безумно увлекательно препираться, но я пришел сюда не за этим, – вздыхаю я. – Нам нужно поговорить.

– Говори, – дрожит ведьма то ли от страха, то ли от притока адреналина.

– Мой ресурс сейчас направлен на поиск вора, – напоминаю я о первопричине нашей коммуникации. – Я не готов отвлекаться на ваше детское противостояние с Джеймсом или ловить тебя, если ты вдруг решишь сбежать. Это несерьезно. И неэффективно.

– Тогда скажи ему, чтобы держался подальше, – требует ведьма.

– Уже. Но будет честно предупредить и тебя: Джеймс слишком остро реагирует на появление новых лиц и так откровенно провоцировать его лучше не стоит. Ты же не хочешь испытывать его, правда? – вскидываю брови.

– Он пугает меня, – Дикая поднимает на меня свои изумрудные глаза, в которых теперь плещется страх. Будто душу взглядом вскрывает, поселяя там жгучий стыд за кровожадные повадки Джеймса.

– Лили, он тебя не тронет, обещаю, – присаживаюсь на оттоманку, зарываясь пальцами в корни волос, внезапно ощутив дикую усталость и тоску.

Как же я устал все контролировать! Как же устал думать за каждого, предугадывать каждый шаг не только противника, но и собственного подчиненного, держать ответ за каждую душу, принадлежащую мне милостью одного из «Невидимых» – моего покровителя.

Когда мой создатель простился с жизнью в мучительной агонии, оставив меня на произвол судьбы – новообращенного вампира и измученного жизнью человека, появился мой покровитель. Лорд Уильямс дал мне жизнь после смерти моей души, научил всему, что я умею, обеспечил тем, что имею, а я обязан соответствовать своему нынешнему статусу и каждый день своего существования оправдывать его покровительство, ведь я – его правая рука. Но, дьявол, как это мучительно для меня, жаждущего совсем иного рода удовольствий. Мирских, а значит для меня категорически недоступных.

Нежная ладошка вдруг накрывает мои сцепленные руки. Прикосновение робкое, невесомое, но ощущается словно зудом на коже, теплым живительным касанием.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с теплотой в человеческом обличии, мягкой энергией, что обволакивает меня, бережно укрывая от тяжелых мыслей.

Опешив от человеческого прикосновения, буквально теряю дар речи.

– Я постараюсь не доставлять тебе проблем, обещаю.

Тихая поступь, а после стук в дверь оставляют наш тесный контакт на том же уровне.

– Господин, – приоткрыв дверь, Салли оценивает обстановку, – я могу войти?

– Да, Салли, входи, – поднимаюсь на ноги и одергиваю рубашку, – доброй ночи, Лили.

Перехватив ладонь девушки, нежно прикасаюсь губами к тыльной стороне руки, вызвав не только изумление в ее глазах, но и сбившееся дыхание вкупе с оглушающими ударами сердца, разносящего по венам кровь.

Как ошпаренный отдергиваю руку от ведьмы, почуяв нешуточную жажду и, смятенный своими желаниями и подгоняемый мыслями, удаляюсь из ее покоев, бесшумно прикрывая за собой дверь.

Глава 3

ЛИЛИ

Заря меня успокаивает. Дарит ощущение бьющейся в грудной клетке жизни, которая так не свойственна этому уединенному поместью. Прохладным осенним вечером я слышу, клянусь, как стелится на землю туман, а само поместье будто погружено в вечную дремоту. Наутро обстановка меняется лишь немного – вероятно, командир любит спокойствие и тишину, и каждый из подданных стремится ему их обеспечить.

Каждое утро я прихожу в конюшню, чтобы прикоснуться к потрясающему животному, которое по словам самого хозяина к себе никого не подпускает. Каждое утро жду. Жду, что позовут вершить чужую судьбу. Жду, что увижу Даниэля. Он уехал два дня назад и пока не возвращается. В отличие от Джеймса, который появился в поместье вчера к ночи и дразняще движется за мной тенью. Наблюдает. Нервирует. А посему я желаю появления Даниэля, отчаянно нуждаясь в чувстве безопасности, которое дарит лишь его присутствие.

– Могу я взять его на прогулку? – с надеждой поворачиваюсь к конюху, что неусыпно следит за здешними порядками.

– Господин не велит, – сжимает он губы в тонкую линию, придавая лицу суровое выражение.

– Но ведь господина сейчас нет, – замечаю я тихо.

– Зато преданность ему есть, – усмехается тот. – Ни один здешний житель не посмеет ослушаться господина. Даже в его отсутствие.

Ожидала подобного ответа, но попытать удачу стоило.

Со Смитом мы быстро нашли общий язык: этот преклонного возраста мужчина чем-то напомнил мне отца: волосы той же длины, с проседью и вьются на темени; лицо уже тронули морщины, но в глазах по прежнему горит жажда к жизни.

За несколько дней пребывания в этом поместье я отметила, что вся прислуга и рабочие хоть и ниже статусом, но все как один грамотные и вежливые. Не лишены чувства собственного достоинства, но неизменно почтительны перед вампирами.

И все они – люди!

Меня поначалу шокировал сей факт, но, спустя время, я привыкла и к этому.

Получив отказ от конюха, направляюсь в обход поместья к небольшому пруду, который обнаружила совершенно случайно: мне требовалось время на осмысление моего нынешнего положения (хотя, будем честны, я просто искала пути к отступлению), и я забрела в рощу, скрывающую этот водоем. В этих краях начало сентября не сопровождается диким ледяным ветром, как на моей родине – здесь осень мягкая, чарующая, тихая. Поэтому я смело снимаю башмаки и опускаю ноги в прохладную воду. Распустив по плечам волосы, я зарываюсь руками во влажный песок и, откинув голову назад, прикрываю глаза. Представляю себя дома, рядом с семьей, вспоминая нашу прошлую жизнь и теплые родительские объятия. Подставляю лицо теплым осенним лучам, контрастирующими с водной прохладой, и щурясь, наслаждаюсь ощущениями.

Недолго, правда. В утренней тишине я вдруг отчетливо слышу шаги, приближающие ко мне их обладателя. Мягкой, но уверенной поступью ко мне направляется сам хозяин поместья.

– Жаль нарушать твою идиллию, но я привез пленника, – не медля ни секунды, Даниэль возвращает меня в реальность. – Джеймс заскучал за пару дней. Будет сложно обуздать его аппетиты.

– Как ты нашел меня? – удивляюсь. Еще и так быстро.

– Лили… – насмешливо тянет он, – советую не забывать о том, кто я такой.

Верно. Найти меня, выследить, учуять для него не составляет труда.

– Что с ним стало? – устало спрашиваю я.

– Идем и увидишь игры Джеймса во всей красе.

Я поднимаюсь на ноги и подстраиваюсь под шаг Даниэля. Единственное, что не стыкуется с образом идеально воспитанного мужчины – это отсутствие галантности. Даниэль никогда не подаст руки, не придержит за талию, усаживая на коня. Единственный раз, когда он прикоснулся ко мне по собственной воле, помимо моей спальни, где инициировала наш физический контакт именно я, был в лесу, в ночь нашей встречи. Видно, что он намеренно избегает телесного контакта с кем-бы то ни было, только пока не ясно по какой причине. Я же, в свою очередь, с присущим всем женщинам любопытством желаю узнать подробности такого решения.

Даниэль ведет меня в темницы, что расположены на нижнем этаже поместья, скрытые от любопытных глаз. Двери при входе значительно толще, окна и вовсе отсутствуют. Атмосфера пыток, боли и криков насквозь пропитывает это промозглое помещение. Ужасает.

Командир приглашает меня войти в одну из таких темниц, и я замираю при виде пленника: руки его закованы в цепи прямо под потолком, на запястьях глубокие порезы, из которых сочится кровь, медленно стекающая по телу и отнимающая его жизнь.

– Джеймс, – укоризненно глядит на него Даниэль, – я едва слышу его пульс.

– Жажды к выживанию в нем ни на грамм, – тот только пожимает плечами, словно ситуация не представляет собой особого интереса.

Слушая их препирания, я пристально разглядываю пленника: на торсе мужчины виднеются гематомы и рваные следы от ногтей. Сам он едва держится в сознании, дрейфуя где-то между земной жизнью и новым миром.

Медленно приближаюсь к нему и прикладываю ладонь к груди. Мужчина бессвязно мычит, делает попытку дернуться из оков и тут же теряет сознание. Боясь потерять драгоценное время, я начинаю погружаться в транс: возвращая кому-то жизнь, я забираю смертельные раны и болезни, но сама оставляю их где-то на границах моего мирского сознания, там, где даже я рискую заплутать. Там, где боюсь очутится. Взгляд мой смотрит сквозь телесные раны, пока я шепчу заклинание. Раны затягиваются у всех на глазах, заставляя вампиров, довольных результатом, одобрительно хмыкнуть. Пленник же открывает глаза, мутным взором оглядывая всех присутствующих и заново вспоминая последние мгновения своей несостоявшейся смерти. Около минуты уходит у него на осмысление, после чего мужчина начинает учащенно дышать и, наконец, осмеливается задать свой вопрос:

– Как?

– Эта ведьма, – Джеймс указывает на меня, – будет возвращать тебе жизнь ровно до тех пор, пока ты не раскроешь нам всей правды.

– Зачем вы удерживаете меня? – закашлявшись, мужчина поднимает глаза к своему мучителю.

– Хорошая попытка, – улыбается Джеймс, – но неуместная.

– Кто забрал у тебя похищенный предмет? – глубокий голос Даниэля разрезает воздух. Он – то уж точно не привык играть с «добычей».

– Я не знал о похищении, – искренне удивляется пленник, слизывая с губ кровь.

– Хочешь сказать, услышав просьбу провезти сумку глубокой ночью, вдали от чужих глаз и за баснословное вознаграждение, ты не предполагал, что услуга эта сомнительна, а предмет краденый? – Даниэль склоняет голову набок, прожигая мужчину ледяным насмешливым взглядом.

– Я ничего не помню о том, что перевозил, – хмурится пленник. – Я даже не видел этот предмет.

– Даниэль, да сломай ты ему уже что-нибудь, – нетерпеливо подначивает Джеймс, – у нас ведь карт-бланш на любые действия.

– Не мой стиль, – замечает командир, бросая на меня короткий взгляд. – Что-нибудь общее с предыдущими? – едва уловимо уточняет он у Джеймса.

– Абсолютно ничего.

– Забавно, – задумывается Даниэль, – подумал поначалу о сговоре.

– Возможно, это он и есть? – предполагает Джеймс. – Просто очень продуманный. Иначе, как один человек смог бы провернуть подобное?

– Размышляю об этом неустанно.

– Даниэль, позволишь мне закончить начатое? – возвращает Джеймс внимание к виновнику нашего собрания. – Он все еще не удовлетворил наше любопытство.

– Прибери за собой после, – наказывает командир. – А мне необходимо кое-что проверить.

– Как всегда.

– Я, с вашего позволения, тоже удалюсь, – не желая смотреть на пытки, хоть и по отношению к подозреваемому, я делаю попытку двинуться обратно к массивной входной двери.

– О, нет , ведьмочка. Сегодня нам предстоит долгая ночь, – зловещим тоном, полном неподдельной радости, сообщает Джеймс, преграждая мне путь.

– Почему бы просто не выпить его кровь? – предлагаю я в надежде больше не лицезреть предсмертные муки пленника.

– Фу, Лили. Я не питаюсь отбросами, – морщится в отвращении Джеймс. – Это же как с едой.

– Молю, пощадите, – доносится испуганный стон позади нас. Джеймс неспешно поворачивается к источнику звука, растягивая губы в отвратительной ухмылке, от которой бросает в дрожь даже меня.

– Не передать словами, как люблю, когда они меня умоляют, – с наслаждением вздыхает он.

В тишине темницы четко различаю звук закрывающейся двери – даже не закрой он ее, вряд ли есть шанс, что вампир не предотвратил бы мой трусливый побег. В моей голове выстраивается список возможных со стороны Джеймса пыток, и я безвольно опускаю руки, теряя всякую надежду остаться безучастной к этой жестокости.

ДАНИЭЛЬ

Совсем не рад оставлять Лили с Джеймсом, но и сам смотреть на это не намерен. Нет куража, да и дела не терпят отлагательств.

Быстрым шагом направляюсь в конюшню, где меня радостно встречает Заря.

– Привет, родной, – я пропускаю роскошную гриву сквозь пальцы и достаю кубик сахара.

– Сверх меры будет, господин, – Смит появляется из-за угла, держа в руках упряжку. – Лили угощает его при каждом удобном случае.

Удивленно вскидываю брови и с легкой улыбкой на лице уточняю:

– Лили бывает здесь?

– Каждое утро, господин, – кивает Смит и тут же хмурится. – Быть может ее отвадить от вашего коня? Девка – то она неплохая, но вот вечно просится с ним на прогулку…

– А Заря что? – в ожидании ответа чуть склоняю голову набок.

– Да конь – то без ума от девчушки, так и ластится к ней каждый раз.

– Хм, – улыбаюсь.

– Плохо дело, да? – пугается конюх. – Велите не пускать ее боле?

– Смит, ведь ты с рождения с лошадьми, – замечаю я, – сколько себя помню, прекрасно ведь в них разбирался. – Давай доверять чутью Зари.

– Так что же, господин? – не может понять Смит.

– Пусть этот конь в равной мере проводит времени и с Лили, коль уж так тянется к ней, – разрешаю я. – Никаких ограничений.

– Слушаюсь, господин, – широко улыбается Смит. – Вот она обрадуется, должно быть…

Запрягаю Зарю и, лихо закинув ногу на стремя, мгновенно седлаю коня.

– Вперед, родной, – наклонившись, поглаживаю своего любимчика по загривку, – скачи быстрее ветра.

***

Замки верховных вампиров поражают своим великолепием. Все, как один, выполненные в готическом гротескном стиле, они словно отдают дань прошлой эпохе, безвозвратно уступившей место прогрессу. Нас ждет прогресс колоссальный – я видел это когда-то своими глазами сквозь Маску Отражений. Ту, что украли из этого величественного замка, полного свирепых вампиров. Каждый раз, глядя на него, я все меньше верю в случайность, и все больше в тщательно продуманный план.

Кто же оказался столь глуп?

Девять Невидимых испокон веков поделены на сегменты: венчают сие собрание трое первородных вампиров, от которых по легенде произошли и все остальные – они вершат судьбы, пишут законы и владеют несметными богатствами и каждой реликвией ими же созданной. Далее следуют их названные сыновья и дочери, а завершают этот нерушимый союз верховные лорды, призванные править над тем, куда не устремлен взгляд первородных.

К одному из таких верховных лордов я и прибыл сегодня на аудиенцию. К своему покровителю. К своему хозяину.

Каждый раз скрепя зубами произносил это слово, но каждый раз был обязан: когда меня, казалось, оставил сам Дьявол ( не будем сейчас упоминать о Боге), именно он вдохнул в меня вторую жизнь, за что я обязан ему, покуда существую.

Я имею ряд сомнительных привилегий, как его приближенный, хотя, порой, воспринимаю их как оковы. Я давно привык управлять поместьем, отвечать за сотню душ по меньшей мере – людских и вампирских, вести дела, быть ищейкой и командиром его личного отряда, предметом гордости и похвалы своего покровителя на званых ужинах. Только за всеми этими личинами никто не разглядел мою. Ту, что томиться внутри и больше всего на свете хочет быть признана.

– Мой мальчик! – лорд Уильямс лично встречает меня в парадной, как только я пересекаю порог замка. – Как я рад твоему скорому визиту!

– Господин, – я с почтением склоняю голову.

– Грета, – рокочет хозяин замка, – немедля распорядись насчет покоев и ужина. Даниэль верно устал с дороги.

Вампиры по – сути своей неутомимы, но мы спим, едим и отдыхаем совсем как люди, дабы сохранить в здравии свой рассудок – нам не нужна передышка для того, чтобы безостановочно обдумывать бренность бытия, и вот от этого я поистине утомился за долгие годы.