Прикосновение тьмы

Эсэт остановилась у входа с занавесью из множества тонких нитей с бусинами и указала на него рукой. Шехар отодвинул кисейную занавесь, вызывая мелодичное перезвякивание бусин, и прошел вглубь большой общей комнаты. Одна из самых просторных, она вмещала в себя бассейн и около двух десятков мягких тахт. По помещению были расставлены растения и развешаны прозрачные алые и бордовые ткани, которые больше разжигали фантазию, нежели что-то могли прикрыть или позволить уединиться. В нос Шехару ударил аромат благовоний. И чего-то еще… Но раздражение помешало распознать еле уловимый, кажущийся знакомым запах.

Шехар нашел Ордеса у бассейна. Он с обнаженным торсом и приспущенными до бедер штанами распростерся на тахте, в окружении полуголых наложниц. На нижней части его живота выделялся своей чернотой рисунок, уходивший под край штанов. На девушках позвякивали цепочки, нижнюю часть лица некоторых закрывали маски. Одни наложницы стояли около Ордеса, другие в сладкой неге лежали на тахтах рядом, наблюдая за Ордесом и в откровенных позах лаская свое тело, холеными пальчиками скользя по своим отвердевшим соскам и низу живота.

Наложниц было около десятка. Шехар впервые видел, чтобы Ордес вне обряда допускал до себя кого-то кроме избранных им трех девушек. Немногие знали причину подобного поведения, но Шехар знал – эрфит, с которым Ордес был связан, наделял его сверхчувствительным нюхом, и он не переносил запах других мужчин на женщинах, с которыми был близок. Как-то Ордес обмолвился, что никакое мыло не способно смыть с женщины запах другого мужчины.

Одна из наложниц поливала стоящую рядом с Ордесом девушку вином, он же слизывал стекающую между бедер рубиновую жидкость, глубоко забираясь языком в складки, и, судя по полураскрытым губам и запрокинутой голове наложницы, доставлял той удовольствие, которого она так жаждала.

Шехара не смущали ни нагота наложниц, ни их призывные взгляды. Его ждала Аэрин. И никого не существовало в мире важнее и значимее. И сейчас он должен лежать в кровати в ее объятиях после прошедшего только вчера свадебного обряда, а не вытаскивать Ордеса из ямы разврата и пьянства, в которую он так не вовремя решил погрузиться.

– Ты сегодня решил превзойти себя. – Шехар остановился недалеко от тахты, на которой лежал Ордес.

Тот заметил его и, вынув язык из промежности наложницы, лениво откинулся на тахту, насмешливо наблюдая. Знакомый сладковатый аромат ударил в нос… Тут до Шехара наконец-то дошло.

– Эрис… – Шехар сжал челюсти. – Этот цветок собирали для твоей брачной церемонии, а ты используешь его здесь, чтобы приглушить запах похоти и наложниц?

Возможно, Шехар был единственным, кто знал об этой его особенности, – ритуальный цветок притуплял нюх Ордеса. Именно это и сделало его в свое время частым участником особых обрядов. Шехар чувствовал, как злость и раздражение внутри него раскручиваются в песчаную бурю.

– Прекрати зудеть и портить удовольствие, Шехар. Присоединяйся или проваливай к демонам.

Ордес потянулся к темнокожей наложнице, что лежала у его ног, и привлек к себе. Ее обнаженная грудь скользнула по его лицу, и он, играя, поймал ее сосок, языком очерчивая круг, вбирая его в рот, дразня. Наложница выдохнула, изгибаясь, закусила губу и потерлась бедрами о его ногу, которую успела оседлать.

Шехар проигнорировал слова соправителя.

– Ордес. Твоя невеста уже в пути, – напомнил Шехар.

– Значит, у меня еще есть немного времени, чтобы насладиться умениями этих диких и ненасытных демониц, – с ленцой произнес друг.

Он скользнул пальцами между ног темнокожей наложницы, раздвигая складки, в ответ на что та закрыла глаза, откидывая голову, и начала ритмично тереться о его руку, опираясь на его широкие плечи. Из полуоткрытого рта вырвался стон. Протяжный, гортанный, смешанный с частым прерывистым дыханием.

Пожалуй, с Шехара хватит. Он позволял Ордесу слишком много. Но сейчас не время для его игр. Не время для боли и ненависти, что он носит в себе уже более двадцати лет.

– Саану бы вывернуло наизнанку от вида того, во что ты себя превращаешь, – тихо и спокойно произнес Шехар.

С Ордеса сразу же слетела шелуха развязности и непринужденности. Он подался вперед, отстраняя от себя наложницу.

– Не смей произносить ее имя, – подобравшись, зло процедил он в ответ.

Шехар знал, какое действие эти слова окажут на друга, знал, что делает Ордесу больно, но он слишком долго терпел его безрассудства.

– Ты позоришь не только себя, но и Сагдар, – жестко проговорил Шехар. – Честь воинов и правителей наших земель. Наши ценности. К тебе едет невеста – ты сам предложил этот союз. Взял на себя ответственность. А теперь лежишь тут, топя разум в вине и похоти. Лучше бы ты вовсе не предлагал свою кандидатуру взамен моей.

– И позволил бы тебе совершить глупость и отказаться от правления городом, который основал твой предок, ради этой… эриконки? – Последнее слово он выплюнул, как самое грязное оскорбление.

– Ты говоришь о моей избраннице. О моей жене. И ее зовут Аэрин. Она – та, кто вернула тебя из-за Грани.

– Я ее об этом не просил! И ничего не должен ни ей, ни тебе.

– Так никто и не спрашивает с тебя долгов! Я лишь требую рассудительности! Своими необдуманными действиями ты можешь настроить против нас целое войско, что Дрогар отдает нам. Они верны не нам, но кровному представителю Симошеха – дочери Дрогара, которая будет связана кровными узами с тобой. А твое поведение, оскорбляющее честь будущей жены, может их настроить против нас.

– Я свой долг знаю, – бросил Ордес, откидываясь обратно на тахту. – И да, нам нужны эти воины. Я не уйду за Грань, пока не увижу, как Верховный испускает дух, захлебываясь своей кровью и давясь своими же внутренностями.

Взгляд Ордеса обрел ясность, значит, еще не все с ним потеряно. Шехар немного успокоился, хоть и покачал головой на его последние слова. Месть. Теперь цель Ордеса обрела плоть и конкретное имя – Верховный. Шехар собрался было уходить и уже повернулся к Ордесу спиной, но помедлил и, оглянувшись, проговорил:

– Твои злость и ненависть могут навредить принцессе Симошеха. Я хочу, чтобы ты поклялся, что не причинишь ей зла.

Внезапно Ордес зло рассмеялся, Шехар же опять нахмурился.

– Навредить ей?! Я оказал ей величайшую услугу, Шехар. Дрогару наплевать на свою дочь и на то, что с ней будет после выгодного его землям брака. Ради того, чтобы укрепить свое влияние, он готов отдать ее в недавно покоренные племена с жестокими обычаями, где в день свадьбы невесту по очереди имеют друзья и родственники жениха, а ты говоришь, что я могу ей навредить!

Кривая усмешка исказила лицо Ордеса, но в глазах не было веселья. Уже двадцать лет Шехар не видел в них радости.

– Я не причиню ей вреда, Шехар. Обещаю, – будто устав от всего, проговорил Ордес и откинулся на тахту, закрывая глаза.

Шехар отвел от Ордеса суровый взгляд и наконец-то вышел. Друг беспокоил его – как бы затея Ордеса и его вспыльчивость не погубили их всех.

В голове у Шехара вертелись слова Келана, сказанные совсем недавно об Ордесе: Ордес все глубже и глубже погружается во тьму. Да, он действительно вяз в пороках и темных эмоциях и лишь иногда выныривал оттуда. Именно в эти моменты он становился тем, кого когда-то полюбила Саана. Тем, с кем Шехар делил детские годы и кому готов был доверить жизнь и судьбу своего города. Шехар тосковал по тем временам. С тяжелым выдохом он отогнал от себя воспоминания.

Тот Ордес не вернется. Никогда. Пора бы уже с этим смириться.

Глава 3

Твердая земля и куцая растительность сменились зыбкими песками, так что лошади уже с трудом преодолевали путь – принцесса, ее сопровождение в виде служанки и киатисс, и около трехсот симошехских воинов сутки находились в пути и уже добрались до пустынных земель у Черных скал. Они темной угрожающей громадой возвышались по левую сторону и упирались острыми пиками в небо, будто угрожая вспороть ему брюхо или же любому, кто осмелится посягнуть на их высоты. Но таких сумасшедших находилось немного – скалы были столь крутыми, что никто из людей не смог бы на них вскарабкаться. Тем более что Черные скалы служили домом для тварей, что обитали лишь на их поверхности. Даже караван старался держаться подальше от подножия черной каменной громады.

Правитель Дрогар, как всегда, шел впереди каравана вместе с возглавляющими его опытными воинами и Командующим. Они не так давно тронулись в путь после ночной стоянки, солнце только набирало силу, но Ларэя уже чувствовала себя разбитой – волнение не дало ночью уснуть и набраться сил. Этим и пользовалась Цемерия, ее киатисс, чтобы при малейшем случае зло одернуть.

– Сядь прямо! Как уличная девка развалилась! – процедила Цемерия, глядя, как Ларэя склонила голову от усталости.

Паланкин сильно замедлил бы их, поэтому всех трех женщин посадили на лошадей. Одеться пришлось соответствующе – на Ларэе была темно-синяя туника средней длины, того же цвета шаровары из плотной ткани и кафтан с глубокими разрезами до талии по бокам. Принцесса поправила широкий капюшон, скрывающий волосы и лицо от солнца, и покосилась на Цемерию – та ехала рядом, испытывая все возможные муки от поездки в жестком седле.

Ее наставительницу, ее вечный кошмар, приставили к Ларэе, когда ей было около десяти лет. Поговаривали, что в годы своей молодости Цемерия блистала при симошехском дворе. Сейчас же, когда ее возраст перевалил за четвертый десяток, время исказило ее красоту: некогда точеные черты лица и фигура расплылись от неуемной страсти к жирной пище, роскошные каштановые волосы выцвели, и теперь она, подражая молоденьким наложницам с северных земель, рьяно выкрашивала их хной, что придавало волосам неестественную ярко-морковную рыжину. Но если белокожим юным девушкам этот цвет шел, Цемерию он делал смешной, так как яркая задорная рыжина никак не вязалась с ее возрастом. В дополнение ко всему толстый слой косметики, которую Цемерия старательно наносила каждое утро, чтобы скрыть возраст, превращал ее лицо в искусственную, отталкивающую своей фальшью маску. Глядя на все ухищрения своей киатисс, Ларэя всегда удивлялась тому, насколько страх старости искажал естественную женскую красоту.

На Айну, что ехала чуть позади, Ларэя вовсе старалась не смотреть – бледная, с дрожащими пальцами, вцепившимися в луку седла, служанка сидела с расширенными от ужаса глазами. Каждый шаг кобылы она воспринимала как пытку, словно та намеревалась ее сбросить, хотя животное для нее выбрали самое смирное. Айну можно было понять: она дико боялась лошадей – там, откуда она была родом, детей не приучали к верховой езде, как делали это на кочевых землях Симошеха, да еще сказывалось ее рабское прошлое, где провинившихся наказывали, привязывая к лошади и пуская по каменистой местности – и с каждым пройденным архом, казалось, страх этот становился все сильнее. Из-за этого служанка постоянно отставала от принцессы и Цемерии, а к концу дня и вовсе плелась в хвосте каравана. Ларэе было искренне ее жаль.

Через несколько архов пути, когда жара стала совсем невыносимой, Цемерия развалилась в самой неизящной позе и с трудом держалась в седле. Ее спина скрючилась и, скорее всего, нещадно ныла. Лицо выражало муку и собралось складками, делая наставительницу похожей на толстую облезлую обезьяну, что забавы ради держали в питомнике дворца. Всегда плотно сжатые губы Цемерии не делали ее привлекательнее. Ларэя хмыкнула и чуть пришпорила свою резвую лошадку, вырываясь вперед. Цемерия, занятая злобным шипением на неудобства дальней дороги и жару, даже не заметила ее маневра. Айна же давно отстала.

Лишь личные стражники последовали за Ларэей беззвучными тенями, но их она уже давно научилась не замечать. Еще через несколько архов послышались выкрики воинов, весь караван замедлился, а затем и вовсе остановился. Долгожданный привал.

– Принцесса, позвольте, – с этими словами один из стражников помог спуститься, приставив переносную лестницу к кобыле.

Ларэя изящно спешилась, старательно придерживая капюшон. Ноги и спина затекли, хотелось размяться. Принцесса огляделась: их окружали только песок, Черные скалы и беспощадное пустынное солнце. Оно обжигало оголенные кисти рук, но Ларэя все равно решила прогуляться, глубже пряча лицо в тени капюшона. Ее стражники неподалеку осушали свои бурдюки в попытке утолить жажду. Видимо не сочтя ее прогулку представляющей опасность – здесь защищать принцессу было не от кого, – они остались на месте, на расстоянии наблюдая за каждым ее шагом.

День стоял безветренный, и противно жужжащие насекомые беспрепятственно садились на открытые участки кожи. Ларэя раздраженно смахнула особо наглое насекомое с лица. Она уже скучала по легкому прохладному ветру Хшасса. Ласковыми прикосновениями он играл с подолом платья, стоило лишь выйти на балкон или прогулку. Но недолго он был бы таким нежным и игривым. Пришел бы сезон сильных ветров и все изменил – принес ей долгожданный брак с сыном предводителя племен Ирота.

Она видела его лишь раз, на официальном приеме. Тогда она еще не знала, что отец договорится об их союзе, но впечатление он произвел приятное. Молод и здоров. Учтив. Сдержан. Но увы, нити судьбы сплелись иначе, и теперь Ларэя здесь, находится на пути в Сагдар. Принцесса тяжело вздохнула.

Она задумчиво шагала по горячему зыбкому песку, чувствуя, как ноги в сандалиях утопают в подвижной золотистой массе, когда вдруг сильные руки рывком подхватили ее и оторвали от земли. Ларэя испуганно обернулась на того, кто посмел к ней прикоснуться. Никто не мог дотрагиваться до принцессы, кроме ее служанок и киатисс. А крепкая хватка принадлежала явно не Цемерии или Айне.

– Рид… – Ларэя удивленно выдохнула, уставившись на воина, что легко и почтительно опустил ее на песок и, отступив на шаг, склонил голову. Хоть он и убрал руки, Ларэя все равно продолжала ощущать на талии силу его ладоней.

– Нужно быть осторожнее, принцесса, – проговорил он, встречая ее взгляд.

В его медовых глазах плясали знакомые ей искорки веселья. Но они не унимали ее беспокойства – то, что сделал Рид, непозволительно! В это время к ним уже вплотную подошли стражники.

– Командующий Рид?.. – В голосе одного из них смешались уважение и настороженный вопрос.

Командующий Рид? Когда Рид успел стать Командующим? В последний раз, когда они виделись, он был обычным стражем. Правда, это было давно, несколько лет назад…

Ничего не объясняя, Рид поднял ладонь, призывая к молчанию, и кивком указал на то место, где до этого стояла Ларэя. Затем он снял с пояса мешочек и бросил на песок. Стоило мешочку коснуться песка, как дюжина длинных тонких темно-серых игл внезапно пронзили его насквозь. Ларэя вздрогнула. Когда иглы ушли, показалась широкая приплюснутая морда с торчащим вверх рядом мелких острых зубов. Отвратительная тварь размером с мужскую ладонь, с матовой бугристой кожей яростно вонзила острые зубы в мешочек, превращая ткань в рваные лоскуты и рассыпая находящиеся внутри орехи. Тварь, видимо, осознав, что предмет для нее несъедобен, отползла и начала двигать телом из стороны в сторону, зарываясь обратно в песок. Лишь еле заметное углубление на песке выдавало ее местонахождение.

– Пустынный вириш, – взволнованно прошептал кто-то из стоящих позади.

– Твое сердце перестало бы биться уже к этому моменту, принцесса, – проговорил Рид. – Иглы вириша пропитаны ядом, что поражает сердце и убивает молниеносно. Вириши охотятся на больших жертв, отравляют их и затем десятками дней пьют кровь и выедают внутренности, чтобы потом отложить и вырастить внутри свое потомство.

Ларэя в ужасе отступила на шаг.

– Можете расходиться. Я сам сопровожу принцессу к лошади. Поешьте и отдохните. Скоро в путь, – бросил Рид столпившимся воинам и стражникам.

Под гул голосов удаляющихся мужчин Ларэя молча разглядывала того, кто когда-то входил в ее личную стражу, – сейчас, как оказалось, уже Командующего. Рид с тех пор внешне как будто ничуть не изменился: такой же высокий и широкий в плечах, с присущей только ему манерой двигаться – словно большой хищный кот, что живет в садах дворца. Светлые, выгоревшие на солнце, кудрявые волосы оттеняли бронзовую загорелую кожу. Прямой нос, чувственные губы и такой знакомый, теплый цвет карих глаз. Все это делало его похожим на одного из небесных защитников богини Атали, высеченных в ее храме из камня.

Вот только с Рида сошла былая юношеская легкость. Сейчас перед ней стоял мужчина, явно закаленный в сражениях: на плече длинный косой шрам, – Ларэя могла различить, что залатан он был неаккуратно, наспех, – мелкие отметины рассыпались по запястьям с выступающими дорожками вен, на шее рваный шрам – возможно, Рида задело копьем. Ларэя уже научилась распознавать следы от разных видов орудий – служение в Храме Атали не прошло даром, – поэтому шрамы на телах всегда вызывали в ней нездоровое любопытство и интерес. Даже сейчас, ей хотелось чуть развернуть Рида, рассмотреть неаккуратный след, коснуться шрама на шее.

Принцесса мысленно усмехнулась своему глупому желанию, но воспоминания о былом занятии чуть успокоили ее. Она перевела взгляд на то место, где пряталась тварь, и наконец-то спросила то, что хотела узнать в самый первый момент, как увидела Командующего:

– Что ты здесь делаешь, Рид?

– Теперь можешь звать меня Командующий Рид, принцесса. Я руковожу частью войск, направленных в Сагдар. – В его голосе слышалось веселье, волшебным образом успокаивающее и окончательно рассеивающее тот ужас, который Ларэя пережила при виде пустынной твари. – И мой долг по-прежнему – защищать тебя, – уже серьезнее проговорил он, жестом показывая, что им нужно двигаться в сторону ее лошади.

Ларэя следовала за Командующим и внимательно разглядывая его сильную крепкую спину. Присутствие Рида всегда странно действовало на нее. Он, подобно солнцу, разгонял мрачные мысли и настроение. Даже сейчас, казалось бы, в ее отчаянной безвыходной ситуации необъяснимое светлое чувство разливалось внутри. Рид молча довел ее до кобылы.

– Спасибо, – шепотом проговорила Ларэя, поднимая глаза на Рида.

– Еще увидимся, принцесса, – проговорил он так же чуть слышно, подыгрывая ей. – Возможно, даже встретимся у Полога, тут недолго осталось.

Ларэя ответила легкой улыбкой. После того как Рид ушел, она еще постояла, боясь спугнуть теплое чувство внутри, смакуя и наблюдая за ним. Затем отстегнула изящный аккуратный бурдюк и выпила воды. Вскоре вокруг усилилось движение, а это значило, что привал подходил к концу.

Караван продолжил путь. Уже через пару десятков архов пути послышались выкрики. Ларэя пригляделась и увидела золотисто-фиолетовое марево. А вот и он – Полог… А это значило, что войско во главе с Дрогаром подошло к условленной точке, где их должны встречать аргхатийские воины. Ларэя окинула взглядом магический защитный купол, который укрывал земли Аргхата. Он казался волнующейся массой, что переливалась, словно повисшая в воздухе вода, фиолетовый переплетался с золотым. Теперь им нужно его пересечь. Внутри Ларэи все сжалось.

Аргхатийцы всегда ждали их в условленном месте у Полога, чтобы передать часть магической энергии для перехода. Для человека непосвященного этот процесс был странным и непонятным. Иногда и шокирующим – симошехцам не часто приходилось сталкиваться с магией. И немногие знали, что в Сагдаре есть те, кто ею обладает. Эта информация была тайной, и аргхатийцы защищали ее рьяно – те, кто пересекал Полог, должны были дать магическую клятву, и только смерть могла ее нарушить.

Еще Ларэя как-то слышала из разговора отца и Виенты о связи аргхатийцев с некими существами, что наделяют их магией. Отец обмолвился об этом вскользь, но, кажется, Ларэя уловила, что они могли даже перевоплощаться в зверей, и молилась, чтобы она все-таки ослышалась.

Люди, превращающиеся в животных… Как это возможно? Это результат кровавого ритуала? Или страшной, уродливой трансформации? Милостивая Атали, неужели правитель Шехар, ее будущий муж, может становиться драконом? Немыслимо! У Ларэи даже в голове это не укладывалось.

Но подробностей Ларэя знать не хотела. Все, что касалось Сагдара, приводило ее в ужас. И никогда она не думала, что ей придется ехать на эти земли в качестве невесты.

Ларэя оглянулась назад – издалека она могла различить алую накидку Цемерии, ярким кровавым пятном выделяющуюся среди темно-коричневой формы воинов. Совсем скоро она нагонит Ларэю. Принцесса сжала губы в тонкую линию и решительно пришпорила кобылу, намереваясь объехать формирующиеся строи воинов. Это позволит ей как можно дольше наслаждаться отсутствием Цемерии.

Она обогнула симошехских воинов по большой дуге и вплотную приблизилась к Пологу. Там, прямо у его подножия, Ларэя наткнулась на караван – уставшие верблюды, груженные товарами, развалились на песке. Из уроков Ларэя знала, что, несмотря на очевидные сложности, торговать с Сагдаром было выгодно. Не все торговцы получали одобрение на то, чтобы вести дела, и выдерживали суровые условия, но те счастливчики, которым удавалось возить свой товар в Сагдар, были баснословно богаты. К каравану Ларэя решила не приближаться, и направила кобылу дальше, вдоль формирующихся групп воинов.

Здесь же собрались и аргхатийцы, что сразу бросались в глаза – в черной кожаной одежде, они возвышались над большинством симошехцев, были шире в плечах, выглядели суровей и свирепей. Даже на расстоянии от аргхатийских воинов исходила угроза, которая, разливаясь по воздуху, словно становилась осязаемой.

Но более остальных выделялся аргхатиец со шрамом, который рассекал бровь, щеку и рот и искажал выражение его и без того свирепого лица. Даже издалека Ларэя могла разглядеть, что удар, оставивший его, был нанесен острым предметом, но затем рану не зашили и не прижгли, как полагается, а так и оставили открытой, поэтому она и зажила, оставив развороченный белесый след. Рядом с ним стоял торговец. Хоть он и был высок, но все равно уступал в росте аргхатийцу. В ярком желтом халате из дорогой плотной ткани с оранжевой вышивкой по подолу и обшлагам, торговец выделялся развязной манерой держаться. Среди черных и коричневых одежд он выглядел словно экзотическая птица, по глупости залетевшая не туда.

Ларэя поравнялась с аргхатийцем и торговцем, до нее донеслась возбужденная речь второго:

– …Акрис, демон в задницу меня дери, может, пропустишь старого друга вперед? Да тут же целое войско!

– Не сегодня, Рахан. Приказ правителей. Придется твоей заднице пока тут пожариться.

– Да у меня верблюжье молоко скиснет на такой жаре. Побойся Хранителей, что я продавать буду? А дар-саэмский мед и пчелы?! А живые вилантийские цихлиды?! Да они сдохнут тут, на этом солнцепеке. Да и горячие сагдарские шлюхи заждались, – уже более примирительно подытожил он свою речь, сплевывая себе под ноги.

– Шлюхи не остынут. А со своими тварями уж как-нибудь договоришься. Не в первый раз, – отмахнулся Акрис и направился к скоплению аргхатийских воинов.

Внезапно Рахан резко обернулся и встретил взгляд Ларэи. Приподняв уголок губ в улыбке, отвесил ей шутливый поклон, низко наклонившись всем корпусом и разведя руки широко в стороны. Но, несмотря на развязные жесты, взгляд его был острым и внимательным. Ларэя отвернулась, но цепкий взгляд торговца оставил неприятное впечатление.

Этот Рахан хоть и выглядел нелепо, но его манера разговаривать и взгляд внушали непонятную тревогу. Если этот человек в ярких нелепых одеждах мог вот так стоять рядом с аргхатийцем и разговаривать настолько легко и непринужденно, что за сила должна быть внутри него? Либо глупость. Но с глупцом аргхатийцы бы дел не имели. Значит, этот человек не так прост, как хочет казаться.

Ларэя отпустила мысли о торговце, которого, скорее всего, больше никогда и не увидит, и начала глазами искать отца. И вдруг поймала себя на том, что ищет она не черную бороду и суровый взгляд правителя Симошеха, а отливающие солнечным светом кудри и согревающие душу глаза.

И она нашла того, кого действительно искала – аргхатиец со шрамом на лице как раз подошел к Риду. Акрис отдавал указания, Рид сосредоточенно кивал, принимая их. Командующий был занят, но это не помешало бросить взгляд на принцессу и, еле заметно улыбнувшись, вернуть обратно. Рид в росте не уступал Акрису, и неожиданно для себя Ларэя подметила, что это понимание разливалось внутри чувством необъяснимого удовлетворения. Тем временем Рид развернулся и направился к выстраивающимся в десятки симошехским воинам. Ларэя украдкой наблюдала за ним, за его уверенными жестами и командами, что он раздавал воинам. Наблюдала и не понимала, как он успел так измениться за такое недолгое время. Но одно она знала точно – встреча с Ридом придала сил и воодушевила. Он тоже будет в Сагдаре. Ее пребывание там будет не таким одиноким.

Ларэя наконец-то нашла отца и направила кобылу в его сторону. Рядом с ним уже стояла Цемерия и что-то гневно говорила. Ларэя подошла ближе, думая, что ее заметили, но в пылу эмоций киатисс как будто не видела принцессу.