Шахматная Ладья Судьбы

В этот момент дверь штаба распахнулась. Молодой оперативник, только что вернувшийся с кофе, запыхавшись, выпалил:

– Товарищ майор! Майор Петров… Он только что самовольно выехал на место похищения курьера. На эстакаду. Один. Просто сорвался с места и рванул туда. Мы что-то не знаем? Появились новые вводные?… – Он осекся на полуслове.

Тишина, повисшая после этих слов, была гулкой и многозначительной. Валентина Николаевна не повернулась. Ее отражение в окне оставалось неподвижным. Лишь уголок губ, почти незаметно, дрогнул. Петров выходил из тени. Игра входила в новую, еще более опасную фазу…

Случайная встреча и странная информация

Холодный, бесконечный коридор Следственного комитета казался артерией какого-то гигантского, бездушного организма. Линолеум цвета промокшей грозовой тучи поглощал шаги, отражая мерцание люминесцентных ламп, чей синеватый свет придавал лицам проходящих людей нездоровую, подвальную бледность. Стены, украшенные выцветшими плакатами о «Борьбе с коррупцией» и схемами эвакуации при пожаре, выглядели ироничным декором к рутинной суете. Вдалеке, угасая в перспективе, двигался поток теней: оперативники с папками, прижатыми к груди, как щиты; техники, балансирующие с коробками загадочного оборудования; задержанные в помятых куртках под невидимым, но ощутимым конвоем – все это сливалось в размытый, шумный фон. Воздух был густ от запахов: пыли, выцветшей бумаги и резкого, химического дезодоранта, безуспешно пытавшегося перебить человеческое присутствие. Гул голосов – приглушенные разговоры, внезапный смех из-за приоткрытой двери, нервный кашель – смешивался со скрипом дверей, ритмичным топотом деловой походки и редким нервным шарканьем. Где-то далеко, словно из-под земли, доносился назойливый телефонный звонок.

Валентина Николаевна Андреева шла этим коридором быстрым, экономичным шагом, ее каблуки отбивали четкий, властный ритм на линолеуме. В одной руке она несла увесистую папку с грифом «Дело №…», края которого выдавали толщину накопленного хаоса: перестрелок, похищений, теневых махинаций. Под мышкой был зажат планшет – цифровое окно в тот же самый хаос. Ее взгляд, огромные серо-голубые глаза под чуть нахмуренными бровями, был устремлен вперед, в точку за поворотом коридора, где располагался оперативный штаб и чуть дальше – кабинет генерала Иваненко, а напротив –его заместителя по особо важным делам. Но мысли ее вращались не вокруг предстоящей встречи.

Похитители курьера Танкиста… Капкан захлопнулся идеально. Залягут на дно, как крысы, жрать украденную добычу. Танкист… его люди, сопровождавшие груз, перебиты, выручка украдена, репутация в клочья. Он сейчас как раненый кабан – будет искать случай отомстить, копить злобу. Ботаник… Мысленный взгляд перенесся к экрану планшета под мышкой, где в реальном времени могла транслироваться его крепость-квартира. Забаррикадировался. Ощетинился. Ждет ответного удара. Где слабое звено в этой цепи безумия? Ее пальцы чуть сильнее сжали папку. Петров. Его странный визит на место похищения… Слишком на виду. Глупость? Или… намеренная демонстрация? Провокация? Кто дергает его ниточки? Где и кто «Тень» в этой игре?

Она почти достигла развилки коридоров, когда из бокового прохода, словно неуправляемая подводная лодка, всплыл следователь майор Никита Олегович Смирнов. Мужчина лет сорока пяти, невысокий и сутуловатый, словно нес невидимый груз веков. Его поношенный, но безукоризненно чистый форменный костюм висел немного мешковато. Очки в старой роговой оправе сползли на самый кончик носа, за которыми поблескивали живые, беспокойные глаза. В руках он нес шаткую пирамиду из ветхих, перевязанных бечевкой папок, а поверх них, как нелепый шпиль, балансировала толстая книга в синем переплете. Валентина Николаевна успела прочесть золотые буквы на корешке: «Международное Морское Право. Том II».

Смирнов, уткнувшись в верхнюю папку своей пирамиды, не глядя под ноги, сделал неосторожный шаг прямо на ее пути. Папки закачались с угрожающим скрипом. Валентина Николаевна инстинктивно притормозила, но столкновение казалось неизбежным. Однако Смирнов с неожиданной, почти акробатической ловкостью рванулся в сторону, одновременно подхватывая сползающие папки и прижимая к груди книгу о морском праве.

«Ох! Простите! Валентина Николаевна! Тысячу извинений!» – выдохнул он, запыхавшись, поправляя очки, которые едва не слетели. Его лицо выражало искреннее смущение и добродушную озабоченность.

Валентина Николаевна остановилась. Ее поза оставалась собранной – папка все так же была прижата к груди, планшет надежно зафиксирован под мышкой, словно щиты перед неожиданной, но неопасной помехой. Взгляд, мгновенно переключившийся с анализа стратегии «Тени» на коллегу, был внимательным, но в его глубине читалось легкое, сдерживаемое нетерпение. Она кивнула, коротко и деловито:

– Никита Олегович. Ничего страшного. Что случилось?

Голос ровный, вежливый, но без лишней теплоты.

Смирнов, явно обрадованный возможностью излить душу, оживился. Он придвинулся чуть ближе, понизив голос до конспиративного шепота, хотя вокруг них просто тек коридорный поток.

– Вы только вникните в этот форменный цирк, Валентина Николаевна! Веду я дело… – он постучал костяшкой пальца по верхней папке, где криво отпечатанная на машинке этикетка гласила: «Облигации Востока. Дело № ХХХ. Финанс. махинации», – … по этим самым «Облигациям Востока». Финансовые пирамиды, аферы с несуществующими активами, стандартно, да? Но загадки-то там – вообще не по теме! С ума сойти!

Валентина Николаевна слушала, сохраняя выражение вежливого внимания. Ее внутренний аналитик, однако, уже начал сканировать входящую информацию на предмет релевантности текущему хаосу. Облигации Востока… Другое управление, фоновая афера…

Смирнов, не замечая ее внутренней дистанции, продолжал с возрастающим драматизмом:

– Суммы, Валентина Николаевна! Суммы солидные испарились! Как вода сквозь песок! Фальшивые облигации, поддельные гарантии от липовых банков… цепочка офшоров!

Он развел руками, изображая нечто грандиозное, и папки снова закачались.

– Длиннее, прости господи, Великой Китайской стены! Панама, потом Кипр, потом еще какая-то экзотика!

Он сделал театральную паузу, закатив глаза под потолок, усыпанный светильниками.

– И вот вам, Валентина Николаевна, жемчужина всего этого безумия! Прослеживаю я один конкретный денежный поток… самый жирный! Куда ушли гигантские деньги? Не на виллы в Ницце! Не на яхты с золотыми унитазами!

Он наклонился еще ближе, шепот стал почти неслышным:

–На аренду!

Валентина Николаевна чуть наклонила голову. Вежливость требовала реакции. Сухой, деловой тон не изменился:

– Аренду чего, Никита Олегович?

Смирнов торжествующе выпрямился, чуть не сбив книгу о морском праве.

– Глубоководного исследовательского судна! – объявил он, как фокусник, вытаскивающего кролика.

– «Нептун-2»! Специальный аппарат, Валентина Николаевна! Не просто кораблик. Для работ на экстремальных глубинах! Со всякими манипуляторами, батискафами! И все это – через два подставных офшора! Сперва панамская контора «Морской бриз Инк.» перевела кипрской «Атлантик Холдинг», а та уже – владельцам «Нептуна»! Аренда оплачена… – он выдержал паузу для пущего эффекта, – … на несколько месяцев вперед! Совсем не малые суммы!

Глубоководное судно? Мысль Валентины Николаевны, до этого полностью погруженная в бандитские разборки и тени Петрова, на мгновение споткнулась об эту нелепицу. Для криминала? Контрабанда? Но в океанские глубины? Чтобы затопить улики? Так дорого? Так сложно? Абсурдность утверждения резанула своей нестыковкой. Любая криминальная схема стремилась к прибыли или сокрытию, но аренда глубоководного комплекса выглядела как запредельно дорогой и сложный способ достичь того же. Абсурд…

– Кому это надо?! – воскликнул Смирнов, разводя руками в полном недоумении. Папки снова завалились, он судорожно их подхватил.

– Какой бандит или аферист полезет в океанские пучины?! Нефть красть? Рыбу ловить? Да затраты в сотни раз больше любой потенциальной выгоды! Затонуть – еще дороже! Или, простите, Атлантиду искать? Полнейший бред!

Он пожал плечами, и на его добродушном лице смешались профессиональное возмущение криминальной нелогичностью и искреннее непонимание.

– Просто пир безумия!

Валентина Николаевна кивнула. Ее взгляд на секунду расфокусировался, ушел куда-то внутрь, за пределы стерильного коридора и папки в ее руке. Внутри, с холодной четкостью криминалиста, фиксирующего странную улику, возникла ментальная карточка:

[Облигации Востока] -> [Крупные суммы хищений] -> [Сложная офшорная цепочка (Панама -> Кипр)] -> [Аренда "Нептун-2" (спец. судно, глубинное оборудование)] -> [Мотивация: АБСУРД / ???]

Аномалия. Яркая, кричащая своей нелепостью. Она не вписывалась ни в шаблоны финансовых махинаций, ни в текущий кровавый криминальный сериал с Танкистом и Ботаником. Но именно эта нелепость заставила ее внутренний радар дрогнуть. Аномалия.

Взгляд вернулся к лицу Смирнова. Ее собственное лицо не выразило ни удивления, ни скепсиса, лишь легкую, вежливую заинтересованность, как у врача, выслушивающего описание странного симптома.

– Действительно, нестандартное вложение, Никита Олегович, – произнесла она ровно. – Спасибо, что поделились. Если что-то еще всплывет по… морской тематике – дайте знать, пожалуйста.

Фраза «морская тематика» прозвучала почти невинно, но внутри это был четкий маркер, зарубка для ее собственной памяти и вежливый сигнал Смирнову, что информация услышана.

Смирнов радостно закивал, явно довольный тем, что его «жемчужина безумия» не осталась без внимания столь уважаемой коллеги.

– Обязательно, Валентина Николаевна! Обязательно! Там же еще куча несуразицы в этом деле! Настоящий пир для параноика! – он уже отходил, бормоча себе под нос что-то неразборчивое про «акул офшорного бизнеса» и «глубины преступного разума», снова борясь с норовливой пирамидой папок и пытаясь не уронить «Международное Морское Право».

Валентина Николаевна на пару секунд задержала на нем взгляд, наблюдая, как его сутулая фигура с книгой о морях и грудой финансовых дел растворяется в потоке людей. Легкое, почти незаметное движение бровей – единственный внешний признак внутренней работы. Рука, не выпускавшая папку с делом о перестрелках и похищениях, отпустила ее на мгновение, скользнула в карман строгого пиджака. Она достала не служебный, а личный смартфон, с матовым черным корпусом. Большой палец быстро пробежал по экрану, открыв приложение для заметок. Еще несколько точных касаний:

ОблигВост -> Нептун-2 (глуб/аренда/офшор/АБСУРД)

Заметка сохранена. Смартфон исчез обратно в карман так же быстро и незаметно, как появился. Пальцы снова обхватили ручку увесистой папки. Она повернулась к двери своего кабинета, расположенной рядом. На табличке из матового металла четко значилось: «Оперативный штаб СК».

Глубины океана… – мысль пронеслась, пока пальцы сжимали холодную металлическую ручку. Бессмыслица? Случайный шум в системе? Или… кусок пазла, который сейчас кажется лишним, но которому позже найдется свое, страшное место? Ее внутренний взгляд скользнул по мысленной карте разворачивающейся операции «Рокировка». Пока – просто странность. Но «Тень»… «Тень» любит сложные схемы. Многоходовки. И масштаб… офшоры, гигантские суммы… Это вписывается вполне в его стиль. Рука повернула ручку. Посмотрим. Посмотрим, куда встанет этот нелепый кусочек пазла, если он… когда-нибудь… пригодится. Глубокая, холодная фиксация факта. Случайности… редко бывают случайными.

Щелчок открывающейся двери разрезал коридорный гул. Из кабинета хлынула волна звуков – сдержанные, но напряженные голоса оперативников, треск раций, гудение компьютеров. Ее группа ждала. Хаос сегодняшнего дня требовал продолжения. В спину ей, уже входящей в кабинет, долетел последний отголосок бормотания Смирнова, теряющийся в общем шуме коридора. На пороге, перед тем как шагнуть в свою оперативную реальность, Валентина Николаевна бросила последний взгляд вглубь коридора. Сутулая фигура с книгой о морском праве уже скрылась за поворотом, унося с собой загадку «Нептуна-2» и абсурдную тень будущей бури. Табличка на двери, освещенная сверху, отбрасывала на темное дерево длинную, резкую тень.

Убийство Елены Сомовой – ритуал в тени криминальной войны

Глухой промышленный тупик встретил Валентину Николаевну Андрееву запахом тлена и свежепролитой крови, смешанным с пылью и едкими испарениями бензина от работающих генераторов. Закат только-только перестал размывать черноту неба грязно-серым маревом, и здесь, в этом закоулке, царила уже резкая ночь, разрезаемая прожекторами. Грунтовая дорога, утыканная осколками кирпича и битым стеклом, тупиком упиралась в высокий забор. Краска на нем облупилась, обнажив ржавую жесть, а у подножия громоздился свалкой мусор – сплюснутые покрышки, груды битого кирпича, скелеты каких-то механизмов. Единственный фонарь на покосившемся столбе моргал, будто в агонии, отбрасывая прыгающие тени. Центром этого ада, залитого ослепительным белым светом прожекторов, было тело.

Валентина Николаевна вышла из черной служебной «Нивы», резкий ветер тут же потянул полы ее темного плаща поверх бронежилета. Она инстинктивно подняла воротник, не столько от холода, сколько создавая барьер между собой и давящей атмосферой места. Ее лицо, скрытое в тени воротника и козырька кепки, оставалось непроницаемым, но огромные серо-голубые глаза, как два сканера, мгновенно охватили картину целиком, пропуская суету оперативников, мигалки машин на въезде в тупик. Она предъявила значок бойцу ОМОНа, перекрывавшему подход ближнего кольца оцепления, и шагнула вперед, ее каблуки уверенно ступали по неровному грунту, игнорируя грязь. Взгляд миновал группу криминалистов, склонившихся с фотоаппаратами и пинцетами, и уперся в главное – в позу жертвы и в то, что зияло на заборе за ней.

– Убита гражданка, Елена Петровна Сомова, 30 лет, последнее место работы – галерея «Эпатаж». Проникающее ранение в сердце острым предметом. Подробности у криминалистов, – доложил оперативник местного УВД, уже обследовавший предварительно место преступления.

– Спасибо, дальше я сама, – поблагодарила Андреева и продолжила осмотр места и жертвы.

Не случайный грабеж, – пронеслось в голове с первой же секунды. Не бытовая разборка, не убийство на почве страсти. Слишком… театрально. Постановка. Послание? Кому?

Она остановилась в метре от тела, соблюдая дистанцию, чтобы не мешать работе криминалистов, но достаточно близко, чтобы видеть детали. И детали кричали. На грязной, ржавой поверхности забора, прямо над склоненной головой женщины, зияло изображение. Выполненное не баллоном, а чем-то густым, вязким, темно-красным, почти черным под лучами прожекторов. «Туз Пик». Тот самый символ, что она видела на складе Ботаника. Но здесь он был крупнее, монументальнее. Линии – толще, грубее, словно не нарисованные, а выжженные на металле яростью. Краска стекала вниз длинными, медленными струйками, как запекшаяся кровь. Сам символ казался более агрессивным: пика-кинжал не просто пронзала сердцевину, а впивалась с такой силой, что контуры туза трескались, расползаясь в стороны. Зловещая эмблема, парящая над убитой.

И сама Елена Сомова… Она не лежала, как сраженная жертва. Она сидела. Прислонившись спиной к забору, прямо под страшным знаком. Ноги неестественно вытянуты вперед, ступни чуть развернуты носками наружу. Руки аккуратно сложены на коленях дорогого, но теперь испачканного и помятого шерстяного костюма. Пальцы правой руки сплетены с пальцами левой, будто в момент спокойного размышления или… смиренной молитвы. Голова слегка склонена, подбородок почти касался груди. Лицо, обрамленное темными, аккуратно уложенными волосами, выглядело относительно спокойным, бледным, с закрытыми глазами. Лишь резкая, темная щель под левой ключицей, на шелковой блузке под пиджаком, и огромное темное пятно, растекавшееся оттуда по груди и бокам, говорили о жестокости конца. Удар в сердце. Точечный. Смертельный. Кожаная сумка дорогой марки лежала рядом, нетронутая.

Валентина Николаевна сравнивала этот «шедевр граффити» с мысленным фото из склада. Почерк? Аналогичная зловещая театральность, но здесь – больше масштаб, больше… презрения. Поза… Унижение? Посвящение? Ритуал завершения? Мысль сформулировалась холодно: "Чистка… но с демонстрацией. Послание для тех, кто поймет".

– Поза жертвы, – ее голос, ровный и тихий, разрезал гул генераторов и приглушенные переговоры криминалистов. Она обратилась к старшему криминалисту, мужчине с усталым лицом, который аккуратно укладывал в пакет что-то с земли рядом с телом. – Насильственно придана? Или так упала?

Криминалист взглянул на нее, потом снова на тело. Его голос был профессионально бесстрастным, но с оттенком чего-то неприятного.

– Предварительно: придана посмертно. Сухожилия под коленями… подрезаны. Чтобы ноги не сгибались. Руки уложены. Следов волочения или попытки сопротивления в такой позе нет. Работали… знающие люди. Быстро. Чисто.

Он сделал паузу, глядя на зловещий символ над головой жертвы.