Ёлка желаний, или Как не влюбиться в мага

– Эй! – Алина шагнула вперёд. – Это мой телефон!

Кот лишь прищурился и издал низкое, многозначительное «мрр‑мяу». Она осторожно попыталась вытащить телефон из‑под пушистой тушки. Но кот прижал его лапой ещё крепче и демонстративно зевнул. Он перекатился на другой бок, так что телефон оказался полностью скрыт под его пушистым брюхом. Все попытки вытянуть телефон были безуспешны. Алина уже отчаялась. В этот момент её взгляд упал на экран, видневшийся из‑под кошачьего бока. На нём красовалось: «Заряд: ∞%». И фото, которого не существовало в природе. Алина в профиль, освещённая мягким золотым светом, а на голове – едва заметный силуэт короны, будто сотканной из лунных лучей.

– Это что… фотошоп или нейросеть? – она снова попыталась дотянуться до телефона, но кот издал предупреждающее «мяу» и прижал аппарат ещё сильнее.

– Отлично! – сказала она вслух, сдаваясь. – Теперь я не только в доме‑психбольнице, но и в роли сказочной принцессы. А ты – мой придворный шут, судя по всему.

Алина схватила сумку и решительно направилась к двери – той самой, через которую вошла. Взялась за ручку, потянула… но дверь не поддалась. Она нажала сильнее, потом толкнула плечом – безрезультатно. Поверхность двери стал меняться, словно расплавленное стекло, принимая новые очертания. Через несколько секунд вместо двери стояла массивная книжная полка от пола до потолка, уставленная толстыми книгами в кожаных переплётах. На корешках мерцали золотые буквы, складываясь в непонятные названия: «Справочник по межпространственным переходам», «Чай и его влияние на реальность», «Почему пельмени танцуют только по вторникам».

– Всё, – Алина подняла руки и резко обернулась. – Я сдаюсь.

В этот момент дверь старого дубового шкафа распахнулась. Из неё, отряхивая с плеч серебристую пыль, вышел парень. Он слегка улыбнулся:

– Ой, это не мой выход. Но раз уж ты здесь…

Алина села в кресло и, молча, уставилась на него. Парень выглядел обычно, если не считать деталей. На нём был объёмный свитер с оленями, которые… подмигивали по очереди, перемигиваясь между собой, как заговорщики. Один из них даже показал Алине крошечный язычок.

– Ты… ты только что вышел из шкафа, – наконец выдавила она. – И это ты мне назначил встречу?

– Да – это ответ на все вопросы. Максим, – представился парень, оправляя свитер. – Но давай считать этот выход художественным жестом. Для атмосферы.

Он сделал шаг вперёд. В тот же миг в комнате что‑то хлопнуло – негромко, но ощутимо. Две чашки на столе подпрыгнули, звякнули. Чай в них забурлил крошечными воронками, будто внутри закипали мини‑ураганы.

– Ну что, – Максим широко улыбнулся, – готова поверить в магию?

Алина перевела взгляд с чашек на его свитер. Там олени устроили целую пантомиму. Она нервно рассмеялась:

– Поверить в магию – это попасть в психбольницу в виде квартиры с дизайнерским ремонтом, танцующими пельменями и бешеной ёлкой? Наверно, готова.

Максим рассмеялся, подошёл к столу и осторожно притронулся к одной из чашек. Чай тут же успокоился, а олени на свитере замерли в благопристойных позах, будто ничего и не было.

– Видишь ли, – он сел в кресло напротив, – магия – это как кофе. Можно долго спорить, как он работает, откуда берётся аромат и почему бодрит. А можно просто выпить и сказать: «Вау, как вкусно».

– То есть ты предлагаешь мне перестать задавать вопросы и начать пить чай? – Алина приподняла бровь.

– Именно. – Он подвинул к ней чашку. – И да, если вдруг увидишь, что чай танцует – не пугайся. Это просто он рад знакомству.

– Ну и представление вы тут устроили, – произнёс кот низким голосом. – Можно было обойтись и без спецэффектов. Девушка и так уже почти поверила.

Алина замерла с приоткрытым ртом. Котейшество ещё и разговаривает. Точно, филиал дурдома!

– Это… это… – она указала на кота.

– Ах, да, – Максим небрежно махнул рукой. – Это Бархат. Наш местный эксперт по магии и главный критик. Если он говорит, что что‑то лишнее, значит, так оно и есть. Кстати, Бархат, верни гостье телефон.

– Лишнее – это твоё театральное появление из шкафа, – фыркнул Бархат и подкинул лапой телефон прямёхонько в руки Алине. – Мог бы просто войти через дверь. Или через окно. Или материализоваться в воздухе. Вариантов масса.

– Но так веселее, – возразил Максим с улыбкой.

– Веселье – это когда все ведут себя естественно, – назидательно произнёс кот, облизывая лапу. – А не когда один выпрыгивает из шкафа, а чай устраивает мини‑цунами.

– Ладно, – Алина глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Допустим, я верю, что кот умеет говорить. Что дальше?

– Дальше? – Бархат приподнял бровь (по крайней мере, Алине показалось, что именно это он и сделал). – Дальше вы пьёте чай, а я наблюдаю. И, возможно, комментирую. Если сочту нужным.

– Замечательно, – пробормотала Алина, беря чашку. – Теперь у меня есть личный комментатор‑кот.

– Не личный, а общедомовой, – уточнил Бархат, устраиваясь поудобнее. – И я не просто кот. Я хранитель баланса. И если кто‑то начнёт перегибать палку с магией…

– Мы всё поняли, – поспешно сказал Максим, поднимая руки в примирительном жесте. – Никаких лишних спецэффектов. Только чай и разумные разговоры.

Бархат довольно кивнул, закрыл глаза и принялся мурлыкать. Он явно давал понять, что теперь он готов наблюдать за развитием событий из состояния полудрёмы.

Алина сделала глоток чая, который на этот раз остался совершенно спокойным, и посмотрела на Максима:

– Ладно. Пусть будет магия. Но кто ты такой? И зачем меня позвал? Квартира и так твоя. Риэлтор тебе точно не нужен.

Максим вздохнул, провёл рукой по волосам и будничным тоном произнёс:

– Я просто хранитель ёлки, которая исполняет желания. Ну, или пытается. Иногда она ведёт себя… капризно.

– Хранитель ёлки? – Алина нервно рассмеялась. – То есть ты хочешь сказать, что это не дом, а филиал сказочной резиденции?

– Можно и так сказать… – Максим сделал паузу, будто припоминая. – Дело в том, что ваша ёлка – особенная. И да, она только что съела ваше печенье из сумки.

– Ёлка действительно ест печенье, – включился в беседу Бархат. – И ёлка действительно ест печенье. Это её способ подзаряжаться. Как люди кофе пьют.

Алина потянулась к сумке, висевшей на спинке кресла. Заглянула в неё – внутри было пусто. От пачки печенья не осталось ни следа. Зато из‑под ёлки донеслось отчётливое чавканье – тихое, но явственное, будто кто‑то жевал с наслаждением, не торопясь, смакуя каждый кусочек. Алина обхватила голову руками и пробормотала:

– Я не сумасшедшая. Я точно не сумасшедшая. Я просто… просто…

– Просто оказалась в нужном месте в нужное время, – закончил за неё Максим, пододвигая чашку с чаем. – И да, если вдруг решишь проверить, есть ли у ёлки зубы – не советую. Они есть, и достаточно острые.

– И очень цепкие, – добавил Бархат, прищурившись. – Одна моя знакомая кошка пыталась стащить у ёлки карамельку. До сих пор вспоминает с содроганием.

Из‑под ёлки раздался довольный вздох. А следом – тихий, почти ласковый шелест хвои, будто дерево улыбалось.

– Ладно, – пробормотала Алина, глядя на говорящего кота, загадочного Максима и странную ёлку. – Допустим, я готова поверить. Но если завтра тут появится единорог, я точно сойду с ума.

– Единорог? – Бархат зевнул, показав розовый язычок и аккуратные клыки. – По сравнению с тем, что тут бывает, единорог – это просто милый бонус.

Максим лишь улыбнулся и сделал жест в сторону чашки:

– Пей чай. Он помогает. Особенно когда встречаешься с говорящими котами и прожорливыми ёлками.

Алина сидела в кресле, сжимая в руках чашку чая. Она смотрела на Максима так, будто он был последним здравомыслящим человеком в этом безумном мире.

– Допустим, – медленно произнесла она, – допустим, я поверю, что всё это не розыгрыш. Но мне нужны доказательства. Конкретные. Науч… то есть магические.

Максим приподнял бровь, но кивнул:

– Хорошо. Что хочешь проверить?

Алина задумалась, потом прищурилась:

– Хочу пару носков, сухих и тёплых. Самый обычных. Но чтобы обязательно сухие.

Она едва успела договорить, а на полу у её ног материализовалась пара носков – идеально гладкая, тёплая на вид, с аккуратным швом на пятке. Алина осторожно подняла их, осмотрела со всех сторон, даже понюхала.

– Ну… носки как носки, – признала она. – Но может, ты его заранее подложил?

– Конечно, – усмехнулся Максим. – Я каждый день раскладываю носки по всей гостиной в ожидании скептиков. Это часть ритуала.

– Ладно, – она сделала глоток чая… и замерла. – Это… что?

– Что? – с невинным видом спросил Максим.

– Это не чай! Это… – она закрыла глаза, пытаясь распознать вкус. – Это малиновое мороженое с шоколадной крошкой! То самое, которое продавали возле школы, когда мне было восемь!

– Именно, – кивнул Максим. – Магия умеет быть ностальгической. Она даёт не то, что ты просишь, а то, о чём ты на самом деле мечтаешь.

Алина сделала ещё глоток, и на лице её появилась блаженная улыбка.

– Но как?..

– Не спрашивай. Просто наслаждайся.

– Ладно. Допустим, магия есть. Но если она продолжит устраивать мне стресс, я потребую компенсацию. Например, ещё одну чашку того чая.

– Без проблем, – Максим щёлкнул пальцами, и чашка снова наполнилась паром. – Только предупреждаю: в следующий раз вкус может оказаться… неожиданным.

– Как и всё в этом доме, – вздохнул Бархат.

Алина глубоко вздохнула и потянулась за чаем.

– Ну что ж. Поехали дальше. Но зачем я тебе? – вздохнула она.

Максим выпрямился в кресле, и в его глазах вспыхнули озорные огоньки.

– Мне нужен помощник. Ты видишь то, что другие игнорируют. Например, – он кивнул на чашку на столе, – что эта чашка только что сказала «привет».

Алина пригляделась. Чашка и правда чуть дрогнула, а по её краю пробежала крошечная светящаяся волна – почти как улыбка.

– Ты… ты это серьёзно? – Алина потёрла переносицу. – Я не сплю?

– Абсолютно серьёзно, – кивнул Максим. – Видишь ли, Ёлка желаний… ломается.

– Ломается? – переспросила Алина. – Как принтер в бухгалтерии?

Максим рассмеялся:

– Почти. Кто‑то загадал неискреннее желание. Например, «миллион долларов без усилий». И теперь магия сходит с ума. Всё идёт наперекосяк: желания исполняются, но с побочными эффектами.

– Это как? – осторожно уточнила Алина.

– Ну, когда желание «хочу быть счастливым» оборачивается тем, что тебя насильно заставляют смотреть комедии до потери пульса.

Алина невольно хихикнула, но тут же спохватилась:

– Подожди, а что будет, если не исправить это до Нового года?

Максим сделал паузу, словно подбирая слова, а потом выдал:

– Будет самая настоящая катастрофа!

– Это… это ужасно! – Алина вскочила с кресла. – Но как мы это исправим?

– Ты уже видишь магию. – Максим встал напротив неё, и его взгляд стал серьёзным. – Теперь нужно научиться ею управлять. Или хотя бы не мешать ей окончательно сойти с ума.

– Ладно, – Алина сглотнула, но голос её звучал твёрже. – Я готова попробовать. Но если это всё обман, я продам тебя на «Авито» как «магистра с проблемами». С пометкой: «Работает через раз, иногда исчезает в шкафу».

Максим запрокинул голову и расхохотался так искренне, что даже ёлка слегка вздрогнула, рассыпав по полу искрящиеся блики. Бархат тоже издал низкий, утробный смешок:

– О, это было бы занятно. Но не волнуйся, никакого обмана нет.

Максим широко улыбнулся:

– Вот и отлично. Теперь у нас есть команда. Алина, ты будешь видеть то, что скрыто от других. Бархат подскажет, как действовать. А я… – он развёл руками, – буду стараться не делать ещё хуже.

– Звучит обнадеживающе, – хмыкнула Алина.

– Не переживай, – мурлыкнул Бархат. – Хуже уже вряд ли станет. Не забудьте: главное – не паниковать. Хотя это будет сложно. Очень сложно.

Глава 3. Тайна «Ёлки желаний»

Алина устроилась в кресле поудобнее, поджала ноги и обхватила ладонями тёплую чашку с чаем. На этот раз напиток не пытался подмигнуть или шепнуть что-то на ухо, а просто источал уютный аромат корицы и мандаринов. Бархат, развалившись на подоконнике, лениво поглядывал на них.

– Итак, – начал Максим, касаясь кончиками пальцев иголок ёлки, – пора рассказать тебе, про чудо-артефакт.

У Алины наконец-то проснулось любопытство. Даже Бархат чуть приподнял голову. Будто он не знал наизусть эту давнюю историю.

– Сотни лет назад, – заговорил Максим. – неизвестный маг создал этот артефакт. Никто не знает его имени. О нём не сохранилось ни записей, ни портретов. Легенда гласит: он был мечтателем. Человеком, который верил, что даже в самом тёмном мире есть место чуду. Надо только, чтобы люди не переставали в него верить.

С каждым словом его голос становился тише. Будто он боялся спугнуть призраков прошлого. Он замолчал на мгновение, провёл рукой по коре ёлки. Та едва заметно мерцала в ответ, словно вспоминала давние дни.

– Он вложил в это дерево частицу своей души. Не буквально, конечно, а через заклинание, которое до сих пор никто не смог повторить. Ёлка желаний питается искренними эмоциями и надеждами. Не пустыми желаниями вроде «хочу миллион». А теми, что идут из сердца: «хочу, чтобы мама выздоровела», «хочу найти настоящего друга», «хочу снова почувствовать себя счастливым».

Алина кивнула, вспомнив, как вчера, глядя на танцующие гирлянды, она вдруг подумала: «Хочу, чтобы всё это оказалось правдой». И ёлка будто услышала.

– Но есть условие, – продолжил Максим. – Ёлка работает только в предновогодние дни. В остальное время она спит. Тихо, незаметно. Просто красивое дерево. Но в эти дни… В эти дни она оживает.

Бархат потянулся на подоконнике и фыркнул:

– И порой слишком бурно. Помню год, когда кто-то загадал «хочу, чтобы все меня любили». В итоге весь город начал обниматься на улицах. Даже коты.

Алина хихикнула. Но, посмотрев на Максима, тут же снова стала сосредоточилась на ёлке.

– А как она… исполняет желания? – спросила она.

– Через «сердце» ёлки, – ответил он и осторожно раздвинул нижние ветви.

У основания ствола, почти в земле, мерцал кристалл. Не большой, не броский – размером с грецкий орех, полупрозрачный, с внутренними переливами, будто в нём танцевали крошечные огоньки. Он пульсировал в такт едва слышному ритму, то разгораясь ярче, то приглушая свет.

– Это источник её силы, – пояснил Максим. – Он впитывает эмоции, накапливает их. А в новогоднюю ночь эмоции превращаются в исполненные желания. Но только если желания искренние. Если же человек лжёт себе или другим… Вот тогда получаются побочные эффекты. Иногда неожиданные и непредсказуемые.

Алина протянула руку к ёлке. Даже не касаясь ствола, она чувствовала тепло, исходящее от кристалла.

– И что будет, если… если она сломается?

Максим помрачнел.

– Тогда магия рассыплется. Ёлка уснёт навсегда. А вместе с ней уснёт и та крохотная вера в чудо, которая ещё живёт в людях. Потому что Ёлка желаний – это не просто артефакт. Это символ. Напоминание, что даже в самом обыденном есть место волшебству. Если только мы не забудем в него верить.

Бархат спрыгнул с подоконника, подошёл к кристаллу и задумчиво потрогал его лапой.

– И именно поэтому, нам нужно исправить то, что пошло не так. Потому что, если в этом году чудо не случится… – он посмотрел на Алину, и в его зелёных кошачьих глазах мелькнуло что-то серьёзное, почти тревожное, – люди перестанут ждать волшебства. А это хуже любой поломки.

Алина встревожилась. Теперь она понимала: дело не в носках, не в печеньях и даже не в говорящем коте. Дело в том, что где-то внутри каждого живёт надежда на чудо. И Ёлка желаний – её хранитель.

– Хорошо, – сказала она твёрдо. – Что нужно делать?

Максим улыбнулся. Бархат вздохнул, будто уже предчувствовал хлопоты. А кристалл в основании ёлки мерцал всё ярче, словно одобрял её решение.

– Для начала, – начал Максим, – нам нужно понять: кто-то загадал неискреннее желание или кто-то перестал верить в чудеса. Потому что именно эти два действия могли запустить состояние «всё и пошло наперекосяк». Но для начала ты должна усвоить основные правила магии. Без них – как без карты в лабиринте.

Алина достала рабочий блокнот, ручку и приготовилась записывать. Обложка блокнота мерцала разноцветными снежинками, а ручка светилась, словно волшебная палочка.

– Правило первое. Исполняются только желания, идущие от чистого сердца. Это значит, – пояснил Максим, – что Ёлка чувствует мотив. Если ты загадываешь «хочу новый телефон», но при этом думаешь «А то все будут считать меня неудачником», твоё желание не сработает. Но если скажешь: «Хочу новый телефон, чтобы мама могла звонить мне из больницы и не переживать», – вот это уже искренность. Ёлка откликается на настоящую потребность, а не на прихоти.

– Помню, один тип пытался загадать: «чтобы все завидовали моей машине». Ёлка подумала-подумала… и подарила ему ярко оранжевую коляску для двойни. С бантами. Завидовали все. Особенно соседи, – профырчал с окна Бархат.

Алина хихикнула, но тут же сделала для себя пометку в блокноте: «Не путать желание с тщеславием».

– Правило второе. Нельзя загадывать вред другим или материальные блага «просто так». Никакой мести! – строго сказал Максим. – Ёлка не исполняет желания, основанные на злости или зависти. И материальные блага даются, только если они действительно нужны и связаны с чем-то большим, чем просто «хочу».

– А если я загадаю миллион для открытия приюта бездомных кошек? – уточнила Алина.

– Это желание ёлка исполнит, – кивнул Максим. – Цель ведь благородная. Но если ты вдруг добавишь к желанию «…и чтобы все кошки меня обожали» – это уже эгоизм. Ёлка может решить, что ты и так достаточно обаятельна.

Максим стал серьёзнее. Он взял хрустальный шарик и поднёс его к свету. Внутри шара клубились серебристые нити, похожие на паутину.

– Правило третье. Каждое желание оставляет след в магической системе. Видишь эти узоры? Это эхо желаний. Любое исполненное желание создаёт волну. Если загадать что-то слишком масштабное, произойдёт перегруз системы. Например, чтобы весь мир стал счастливым. Ёлка, конечно же, попытается исполнить, но результат будет непредсказуемым.

– Как в прошлый раз, когда кто-то пожелал «чтобы никто никогда не грустил», – отозвался Бархат. – Весь город начал смеяться. Без остановки. Даже на похоронах. Пришлось вызывать магов-психологов.

В голове у Алины мгновенно нарисовалась картинка произошедшего. Она поежилась:

– То есть нельзя желать слишком многого?

– Можно, только осторожно! – сказал Максим. – И мудро. Магия – это река: если перекрыть её плотиной жадности или страха, она найдёт другой путь. И не факт, что новый путь будет безопасный.

Бархат потянулся и спрыгнул с подоконника:

– И ещё один нюанс, Алина! Желания нельзя отменять. Однажды загаданное – как камень, брошенный в воду. Круги уже пошли. Так что думай прежде, чем просить.

Алина закрыла блокнот. Мозги закипали от новой информации. Понятно одно: магия – это не волшебная палочка, а ответственность.

– И что теперь? – спросила она.

Максим переглянулся с Бархатом. Кот вздохнул так, будто уже знал, что их ждёт.

– Нам нужно найти того, кто загадал неискреннее желание – сказал Максим. – И помочь ему сформулировать правильное. Потому что пока в системе живёт жадность, Ёлка будет давать сбои. Или найти разочаровавшегося в чудесах человека.

– Одно другого не легче, – пробормотала Алина.

***

За окном в темноте неспешно кружились снежинки. Они словно раздумывали – а стоит ли опускаться на землю. В комнате воцарилась тишина. Только едва слышное мурчанье Бархата изредка нарушало её. Максим не торопил Алину. Он просто ждал, пока она соберётся с мыслями.

– А если я не справлюсь? – произнесла она тихо, почти шёпотом. – Что, если всё разрушу? Я же… я просто риелтор. Не волшебница. Не избранная. Не героиня сказок.

В глазах Алины отражались метания между тем, что она видела сейчас и тем, во что она привыкла верить. Максим слегка улыбнулся – без насмешки, без снисхождения, просто с пониманием.

– Ты уже здесь, – сказал он мягко. – А значит, ты справишься.

– Но как ты можешь быть так уверен во мне? – Алина всё ещё пыталась ухватиться за логику, за привычную реальность. – Может, это всё… гипноз? Сон? Может, я сейчас лежу в больнице с сотрясением. А всё это – бред моего больного воображения?

Бархат приоткрыл один глаз, лениво потянулся и фыркнул:

– Если бы это был сон, я бы не сидел тут и не выслушивал твои душевные терзания. В моих снах я всегда на пляже. С миской сливок и без всяких магических штучек.

Алина нервно усмехнулась. Тревога её не отпускала.

– Ладно, допустим, это не сон. Но… я не знаю, как работать с магией. Правила записала и прочитала. Только толку от этого? Я не умею читать заклинания. Не понимаю, как устроены эти ваши следы желаний и как обращаться с сердцем ёлки. Я даже кофе иногда завариваю так, что потом стыдно пить. Как я могу исправить то, что сломалось в настоящей магии?

Максим встал, подошёл к ней и положил руку на плечо. Легко, без давления, но твёрдо.

– Знаешь, что общего у риелтора и спасителя магии? – спросил он. – Умение видеть потенциал. Ты каждый день смотришь на старые квартиры и говоришь: «Здесь можно сделать уютнее. Здесь добавить света. Здесь изменить планировку, и получится идеально». Ты видишь, что может быть, даже если сейчас – полная катастрофа.

Алина замерла, обдумывая его слова.

– И сейчас ты смотришь на Ёлку желаний и видишь… что? – продолжил Максим. – Ты видишь не просто дерево с гирляндами. Ты видишь, что оно может дарить чудеса. Что оно должно работать правильно. И ты хочешь это исправить. Это и есть твоё заклинание, твоя магия.

Бархат сел прямо, вытянул лапу, будто подчёркивая сказанное:

– Плюс, – добавил он, – ты уже сделала главное. Поверила. Не до конца, не на все сто. Но ты не убежала с криками «Я в это не верю!». А это уже больше, чем сделали девяносто процентов людей, которым мы пытались всё объяснить.

Алина вздохнула, провела ладонью по лицу, будто стирая остатки сомнений.

– Ох… Ладно, уговорили. Но если что-то пойдёт не так – я совершенно ни при чём. Вся ответственность на маге, выпавшем из шкафа, и на очень разговорчивом коте.

– Замечательно! – улыбнулся Максим. – Теперь давай немного попрактикуемся.

Максим разложил на столе стопку тонких бумажных снежинок – идеально вырезанных, с изящными ажурными краями. Рядом положил серебряную ручку с колпачком, украшенным крошечным хрустальным шариком.

– Это твой первый практический урок, – сказал он, жестом приглашая Алину сесть напротив. – Возьми снежинку и напиши на ней желание. Одно единственное. Но помни: без лукавства. Пиши то, что действительно хочешь, от самого сердца.

Алина покосилась на снежинки, потом на ручку. Пальцы слегка дрогнули.

– А если я напишу что-то не то? – осторожно спросила она. – Ну, вроде «хочу миллион долларов»…

Бархат, дремавший на подоконнике, приоткрыл глаз и фыркнул:

– Тогда снежинка растворится. Как и все пустые мечты.

– Именно, – подтвердил Максим. – Эти снежинки – своего рода тест. Они чувствуют искренность. Если желание идёт от души – снежинка сохранится. Если же в нём есть фальшь, корысть или эгоизм, исчезнет.

Алина вздохнула, взяла первую снежинку и серебряную ручку. Перо мягко скользнуло по бумаге: «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты». Она отложила снежинку, чувствуя лёгкий укол сомнения. Максим молча кивнул на следующую. «Хочу новый телефон, потому что старый тормозит и это бесит». Снова пауза. Алина посмотрела на Максима, тот лишь приподнял бровь. «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня». Она положила ручку и подняла глаза на Максима. В груди шевелилось странное чувство. Будто она только что призналась в чём то очень личном.

– Теперь посмотрим, что из этого искренне, – сказал Максим.

Он взмахнул рукой. Над снежинками вспыхнул мягкий золотистый свет. Первая снежинка – «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты» – замерцала и растаяла в воздухе, оставив лишь лёгкий серебристый след. Вторая – «Хочу новый телефон…» – последовала за ней, исчезнув с тихим шипением. Третья же – «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня» – осталась. Она засветилась тёплым золотистым светом, будто впитала в себя что-то настоящее, невыдуманное.

Алина замерла.

– Это… это правда сработало? – прошептала она.

– Правда, – кивнул Максим. – Ты написала желание, которое идёт от сердца. Не о себе, а о другом человеке. О том, кого ты любишь.

Бархат спрыгнул с подоконника и подошёл ближе, разглядывая светящуюся снежинку.

– Неплохо, – пробормотал он. – Для риэлтора, который ещё вчера не верил в магию, вполне достойно.