Чужой мир

«Ключ?» – прошептала она, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке. «Какой ключ?» Вопрос прозвучал почти безнадежно, но она услышала в нем искру надежды. Это была тонкая ниточка, за которую я могла ухватиться.

«К воспоминаниям, Элис. К тем моментам, которые заперты в твоей памяти. Они держат тебя здесь, в этом состоянии. Но как только ты вспомнишь, ты освободишься». Велерия осторожно погладила ее руку, стараясь передать уверенность. «Я знаю, это страшно. Но я верю в тебя. Ты сильная, Элис. Ты справишься».

В ее глазах появилась слеза. Одна, затем другая. Беззвучно, но с такой болью, что сердце сжалось. Может быть, именно это и было началом? Началом освобождения Элис из плена ее собственных кошмаров.

Слёзы текли по её щекам. Велерия молча ждала, давая ей выплакаться. Нельзя было торопить этот момент. Каждое слово могло разрушить хрупкую надежду, которая только начала появляться.

Наконец, слезы прекратились. Элис подняла взгляд, в котором промелькнула ясность, словно свет пробился сквозь завесу страха. Она сделала глубокий вдох, собираясь с духом.

– Я видела их, – прошептала она, голос дрожал, как осенний лист на ветру. – Они… они были там.

Велерия подавила в себе желание задать вопрос, просто взяла ее руку в свою, давая понять, что она рядом. Слова сейчас были лишними, достаточно было простого человеческого тепла.

Элис снова замолчала, уставившись в одну точку где-то за ее плечом. Казалось, она снова переживает все это в своей голове, прокручивая пленку трагедии снова и снова. Ее взгляд был полон ужаса и какой-то невыразимой печали.

– Они обещали вернуться, – тихо сказала она, будто опасаясь, что эти слова могут улететь.

Велерия сильнее сжала ее руку. «Кто обещал вернуться, Элис? Кто был там?» – вопросы рвались наружу, но она сдержалась. Ей нужна была тишина и чувство безопасности, а не допрос. Дрожь в ее теле постепенно утихала, сменяясь отрешенностью.

Элис произнесла: «Эльфы, те кто был там? Кто убил маму?» Велерия постаралась ее успокоить: «Это сон, Элис. Не бойся, их здесь нет. Они больше не придут».

Велерия притянула Элис ближе и укутала ее в одеяло. «Всё хорошо, я здесь. Никто не причинит тебе вреда», – произнесла она спокойно, хотя внутри бушевал шторм. Было трудно поверить в существование эльфов. Неужели они действительно живут в этом мире?

Она дрожала всем телом. Велерия ощущала, как беспокойство проникает сквозь одеяло, обжигая кожу. Эльфы… Существа из сказок и детских страшилок, оказывается, реальны.

В этот момент в комнату вошел Конран.

«У меня много вопросов к тебе», – подумала я.

Глава 4

Конран отправился в обход своих земель, а Велерия с Элис остались в замке. Пока его не было, они подружились. Ей стало легче, она начала есть. Девушки много гуляли, и Элис показывала ей замок и сад.

Во время прогулки по саду Элис показала Велерии калитку, увитую диким виноградом. За ней скрывался небольшой заброшенный розарий. Розы одичали, переплетясь между собой, но по-прежнему благоухали, наполняя воздух густым, пьянящим ароматом.

«Это было любимое место моей матери», – тихо прошептала Элис, поглаживая бархатистый лепесток увядшей розы. Её глаза светились грустью, и Велерия поняла: за внешней замкнутостью и внутренней болью скрывается ранимая душа.

По вечерам после ужина девушки сидели у камина. Велерия рассказывала истории и сказки, они много смеялись и шутили.

Однажды вечером, когда за окном бушевала непогода, Элис решилась рассказать о своем прошлом. Она поведала о счастливом детстве, любящих родителях и балах, которыми славился их замок.

Если бы не Конран, я бы не справилась с утратой родителей. Брат всегда был рядом, поддерживал и оберегал меня.

Он для меня очень дорог и любим.

Велерия слушала с глубоким вниманием, и ее глаза выдавали искреннее сочувствие и понимание.

«После смерти родителей, – сказала Элис, голос ее дрожал, – замок погрузился в тишину. Веселье исчезло, словно кто-то выключил свет. Конар взял управление поместьем на себя. Он стал для меня всем: и отцом, и матерью, и лучшим другом. Без него я бы не справилась».

Она замолчала, устремив взгляд на огонь. Казалось, в его танцующих языках пламени скрывались тени прошлого. «Мы с Конраном всегда были очень близки, – прошептала она. – У нас общие воспоминания и секреты. Он понимает меня лучше всех. Иногда мне кажется, что он угадывает мои мысли еще до того, как я их осознаю».

Велерия взяла руку Элис и нежно сжала ее. «Я понимаю. Братская любовь – это особенная связь, она может быть сильнее любых других уз».

Элис тепло улыбнулась, чувствуя ее руку. «Спасибо, что выслушала, – сказала она. – Стало легче».

Вдруг она отвела взгляд и, слегка покраснев, добавила: «Но в последнее время всё изменилось. Конран стал другим. Он всё чаще уезжает, поздно возвращается и почти не разговаривает со мной. Я чувствую, что он отдаляется, и это причиняет мне невыносимую боль». В её голосе звучала тревога.

Велерия внимательно следила за ней, пытаясь разгадать, что скрывается за её словами. Она чувствовала, что за её тревогой о брате скрывается нечто большее, какая-то тайна, которую она боялась раскрыть.

«Что произошло?» – мягко спросила она, не ослабляя хватки на руке Элис. – «Можешь поделиться со мной всем, что тебя беспокоит. Клянусь, я сохраню твою тайну».

Пять лет назад у Конара была невеста, которую он очень любил. Ему казалось, что и она отвечала ему тем же. Она была эльфийкой, – с грустью сказала Элис. Конран тогда был бесконечно счастлив, всегда улыбался. Но всё изменилось, когда Гелия его предала.

Ей нужен был магический артефакт, которым когда-то владел наш отец. Лишь из-за него Гелия влюбила в себя Конрана.

Элис глубоко вздохнула, собираясь с духом. «Гелия знала о старинном амулете, который отец передал Конрану перед смертью. Амулет непростой, он усиливает магические способности владельца. Гелия мечтала заполучить его, чтобы увеличить свою власть в эльфийском клане. Она долго играла роль любящей невесты, пока однажды ночью не попыталась украсть амулет. Конран проснулся и застал ее врасплох. Он был раздавлен предательством любимой».

Глаза Элис наполнились слезами. «Он выгнал ее, конечно, но боль и разочарование сломали его. С тех пор он стал замкнутым, подозрительным. Он перестал доверять людям, особенно эльфам».

– Кто это у нас? – радостно спросил Конран, входя в зал.

– Ты вернулся, братик?

Элис подскочила и бросилась ему в объятия. Велерия тоже встала и с улыбкой посмотрела на них. В этот момент их глаза встретились, и по телу пробежала дрожь. Что-то неуловимо влекло ее к этому мужчине.

Конран взял Элис за руку, и они направились в сторону Велерии. Сегодня он выглядел особенно привлекательно: черная облегающая рубашка, несколько расстегнутых пуговиц, открывающих уголок груди, узкие брюки, подчеркивающие его мускулистые ноги, высокие ботинки, почти доходящие до колен. Темные волосы слегка растрепались от ветра и спадали на плечи. Его чувственные губы притягивали взгляд, а глаза снова взяли Велерию в плен.

Конран шел к ней, его губы расплывались в улыбке.

Голос, глубокий и бархатный, раздался, когда они подошли ближе. Элис по-прежнему держала его за руку, бросая лукавые взгляды то на Велерию, то на брата. Конран освободил свою руку и протянул ей.

– «Рад видеть тебя снова».

Рука дрогнула, когда Велерия коснулась его ладони. Его прикосновение было тёплым и сильным, и по коже пробежали мурашки. «Я тоже рада», – прошептала она, избегая его взгляда. Страх быть прочитанной и страх выдать свои чувства оказались сильнее.

Внезапно его лицо изменилось, и он отдёрнул руку. Метка на его руке вновь начала светиться и пульсировать. Он машинально коснулся её, будто пытаясь унять её беспокойство.

– Всё в порядке? – спросила Велерия, слегка приподняв бровь.

– Да, всё нормально, – Элис, тебе пора спать. Отправляйся отдыхать. Мне нужно поговорить с Велерией наедине.

Элис кивнула и вышла из зала. Мы остались одни в полумраке комнаты.

Тишина давила, словно густой туман, заполняя каждый уголок и заставляя сердце биться чаще от непонятного предчувствия. За окном завывал пронзительный ветер, царапая стекло и усиливая ощущение изоляции от внешнего мира.

Наконец Конран нарушил молчание.

«За те несколько дней, что меня не было, здоровье Элис заметно улучшилось. Я рад видеть её в таком состоянии».

Ей стало немного лучше, но я думаю, чтоскоро она полностью поправится.

Он молча смотрел на Велерию, задумавшись. Потом стремительно подошел и сказал:

«Я должен кое-что проверить».

Одной рукой он обнял ее за талию, другой притянул голову к своим губам.

Она не успела опомниться, как его губы накрыли ее. Поцелуй был одновременно нежным и напористым, словно он боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку. Ее чувства были смешанными: удивление, смущение и… желание. Она ответила на поцелуй, позволяя себе утонуть в этом моменте, забывая обо всем на свете. Его руки крепче обхватили ее, прижимая к себе так, словно они – единое целое.

Когда он отстранился, в его глазах читалась растерянность. Он словно сам не ожидал такого порыва. Тишина повисла между ними, настолько плотная, что ее можно было потрогать. Велерия смотрела на него, пытаясь понять, что все это значит. «Прости», – прошептал он, отводя взгляд. Голос его дрожал, как будто он только что пробежал марафон.

«Я не должен был», – продолжал он, проводя рукой по волосам в замешательстве.

Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, запертая в клетке. Слова застряли в горле, не давая ей возможности произнести хоть что-то в ответ. «Не должен был?» – эхом пронеслось в голове. Не должен был целовать меня? Не должен был дарить мне этот мимолетный, но такой яркий момент, заставивший меня почувствовать себя живой?

В его взгляде, избегающем ее, читалась борьба. Борьба между желанием и долгом, между чувствами и какими-то неясными обязательствами. Она видела, как он пытается убедить себя в том, что это была ошибка, мимолетное безумие, которое нужно забыть, как страшный сон.

«Забудь об этом», – попросил он тихо, словно боялся, что его услышит кто-то посторонний. Но как я могла забыть? Как могла просто вычеркнуть из памяти этот поцелуй, оставивший такой глубокий след в моей душе? Он коснулся каких-то самых потаенных уголков моего сердца, пробудил чувства, о которых я даже не подозревала.

Велерия не знала, что ответить. Просто молчала, глядя, как он отворачивается и уходит, оставляя ее одну в этой звенящей тишине, с вопросами, на которые не было ответов, и с чувством, словно ее предали. Предали не только его слова, но и его глаза, в которых она только что видела страсть и растерянность, и его губы, еще помнившие вкус их поцелуя.

Глава 5

Конран стремительно взбежал по лестнице в свою комнату. Сердце колотилось, метка на руке пульсировала в такт. Он не мог уразуметь, почему при каждом касании Велерии метка реагировала так остро. Это было не просто усиление. Это был настоящий электрический разряд, словно два полюса магнита притягивались с безумной силой.

Он стремительно подбежал к зеркалу, на ходу снимая рубашку. Метка, обычно бледная и едва заметная, теперь пылала ярким алым цветом, словно жила собственной жизнью и пульсировала в такт его сердцу. Конран провел пальцами по замысловатым линиям метки, пытаясь унять дрожь, но только усилил ее биение. Что это значит? Какая связь могла возникнуть между ним и Велерией? Ведь, по преданиям, метка выбирает лишь одного человека – того, с кем судьба связала его навечно.

Конран отпрянул от зеркала, словно обжегшись. Мысль о прикосновении Велерии обожгла его, вызвав новый приступ жара. Ее взгляд, полный искреннего интереса, нежное прикосновение, губы, глаза, разгоняющие тьму в душе… Все это не могло быть случайным совпадением. Это было предначертание. Но как такое возможно? Велерия ведь из другого мира.

«Я ведь ничего о ней не знаю», – подумал Конран. Но с первой же встречи в лесу его неудержимо к ней тянуло. Когда он увидел, как она попалась в его ловушку, висящая за ногу на дереве, его интерес к ней вспыхнул мгновенно.

Он вспомнил, как схватил её за волосы. Её карие глаза, словно янтарь, дерзко посмотрели на него. Тогда метка впервые откликнулась на его прикосновение.

Его пальцы помнили шелковистость её волос, а в ушах всё звучал её гневный, но мелодичный голос. Он не понимал, почему его так тянет к ней, почему его метка вдруг ожила от одного прикосновения, хотя молчала годами. Он знал лишь одно: она – загадка, и ему необходимо ее разгадать.

***

Велерия медленно шла по пустому коридору в свою комнату. Ее мысли были заняты событием, которое произошло всего пару минут назад. Она вспоминала то чувство, которое испытала при его касании, при поцелуе. Это было совсем не так, как с другими парнями, которые ее целовали.

Сердце бешено колотилось в груди, отбивая какой-то сумасшедший ритм. Велерия коснулась пальцами губ, словно пытаясь удержать на них след того поцелуя. Она словно впервые узнала, что такое настоящий поцелуй, полный нежности и какого-то необъяснимого притяжения.

Она вошла в комнату, села на кровать и закрыла глаза, надеясь успокоиться. Затем обернулась и посмотрела на свое отражение в зеркале. В глазах горел странный огонь, на щеках горел румянец. Она никогда раньше не видела себя такой. Всегда считала себя сильной и независимой, но сейчас чувствовала себя растерянной и взволнованной.

Она медленно провела рукой по волосам, ощущая их шелковистость и тепло. Кажется, сегодня они лежали как-то особенно удачно, обрамляя лицо мягкими волнами. Она привыкла к своей внешности, но сегодня словно увидела себя впервые. Черты лица казались более выразительными, взгляд – более глубоким. Что за метаморфоза произошла всего за несколько часов?

«Я должен кое-что проверить», – слова Конара крутились у нее в голове. Что он хотел проверить, целуя ее?

Зачем ему это? Она перебирала в голове возможные варианты, словно драгоценные камни. Хотел ли он убедиться в ее реакции? Проверить, как далеко она готова зайти? Или он просто тешил свое самолюбие, полагая, что она что-то к нему испытывает? Эта мысль, как ядовитый шип, глубоко ранила ее самолюбие.

Она пыталась отвлечься,но губы все еще пульсировали, напоминая о случившемся. В голове мелькали обрывки фраз и взгляды. Она понимала, что должна остановить это безумие. Это был чужой мир, и она знала, что однажды вернется домой.

Она подошла к окну и посмотрела на незнакомый пейзаж. С каждым днем пребывания здесь ощущение чужеродности становилось сильнее. Она чувствовала себя актрисой, случайно попавшей на чужую сцену, не зная текста и не понимая правил игры. Каждый взгляд и каждое слово в ее сторону были наполнены тайным смыслом, который она не могла разгадать. Но она не сдавалась. Вера в временный характер происходящего и надежда на возвращение домой придавали ей сил. Она изучала этот мир, наблюдала за его обитателями в поисках ключа к пониманию. Возможно, это знание станет ее пропуском назад. Прикоснувшись к холодному стеклу, она ощутила зыбкость грани между реальностью и странным сном. Глубоко вдохнув, она пообещала себе, что выдержит.

,

Глава 6

Утром все собрались на завтрак, кроме Конрана. Когда все уже приступили к еде, он наконец спустился. Сег