Моя подруга киллер. Посмотрим, кто выстрелит первый

Часть ребят сгруппировались и отдалились. Внедорожники пока ещё стояли рядом, а нам не разрешили забрать из фургончика личные вещи. Вместо этого громила подвёл нас ближе к косматушкам и ещё парочке блэкмэнов.

– Знакомьтесь, – предложил громила, – личная команда телохранителей, которых, надеюсь, вы не прикончите до тех пор, пока есть угроза вашей жизни.

Он выразительно глянул на меня, а потом похлопал ближайшего товарища по плечу. Михалыч любопытно оглядывал их с ног до головы, но, не обладая рентгеновским сканером, разочарованно вздохнул.

– Ко мне можно обращаться Сэм, – разрешил громила. – А вот парень, из которого вы чуть не сделали гриль.

Блэкмэны и косматушки стали снимать свои наряды, оголяя прекрасные бритые лица. Голубоглазые брюнеты, кареглазые шатены и зеленоглазые рыжики были все как на подбор. Идеальные и красивые солдаты с соблазнительным набором упругих мышц, в облегающих, чёрт побери, нательниках – боже, это ли не рай?

– А вы не могли бы, – жестом я пыталась показать на одежду, – помочь им что-то надеть?

– Слюни подбери, – выпалил Михалыч.

– Главное, ты в них больше не стреляй и не сжигай, – усмехнулся Сэм.

Покойный двигался плавно и чётко. Никаких лишних действий. Объёмные руки, что прилажены к широким и массивным плечам, жестами стриптизёра раздевали не менее прекрасные бёдра и щиколотки. Рельефный пресс и жилистая спина, округлые кокосовые ягодицы… Уф, да это парень мечты! Но посмотрела я на лицо и обомлела в край. Голубые глаза с карими прожилками, в окрас арбуза, смотрели на меня. Конкурентность Михалычу составила бородка, что обрамляла скулы и губы, а розовые щёчки добивали ребячьей невинностью. Его светлые волосы торчали вверх в полубоксе, и это было прекрасно. Ни один романтический фильм или эротика не подобрали бы парня сексуальнее!

– Я – Стив Уолкер. Неплохо стреляешь, но я потом научу делать это лучше! – оскалился он, подойдя ближе.

Стив стоял передо мной в одних чёрных трусах, и от его тела пар вздымал вверх. Дали бы ему хоть ту же нательную форму, ведь я что-то теряюсь. «Ох, оденься мужик, а то согрешу», – думала я, и была перед ним, как собачонка передо львом. Позади Мелёхин Михалыч ревностно кусал губы, потому что его рост таким выдающимся не был.

– А его нельзя как-то одеть уже? – У меня стал сипеть голос, потому что феромоны Уолкера качали мои либидо, и ноги вспотели моментально.

– Исправим, – добродушно ответил Стив.

– А чё это он в трусах одних? – поинтересовался Михалыч. – Денег на форму не хватило что ли?

– В балахонах просто сильно жарко, – любезно пояснил Уолкер. – А когда начинаешь бегать, тем более.

Мелёхин волчьим взглядом буравил меня. Я знала, что теперь меня зажмут со всех сторон: громила со своим начальником, Уолкер со своей сексуальностью, а Михалыч ревностью будет штурмовать. Лишь малыха останется на моей стороне, поддерживая кирпичики крепости своей непоколебимой силой воли.

– Так, раз все вопросы кончились, можно садиться! – крикнул Сэм и пригласительно указал на вертолёт.

Стив первым отправился туда плавной походкой, как из кинофильма. Я оставляла дорожку из слюней во время шествия, потому что круглые ягодицы Уолкера забавно подпрыгивали при ходьбе. Всё ждала, что на него хотя бы покрывало накинут, но парень предпочёл привести себя в порядок в пузике стрекозы. Михалыч спешил превращаться в кипяток, потому что бесился от моей реакции.

– Я тебе нравлюсь. – ухмыльнулся Стив, пропуская меня первой в проём вертолёта.

– Хочешь умереть по-настоящему? – якобы зло поинтересовалась я.

– Я уже мёртв, ты убила меня недавно. Забыла?

– Как ты тогда разговариваешь, двигаешься и дышишь?

– Возможно, я зомби. – засмеялся Стив. – Хочешь проверить? – он соблазнительно наклонился ко мне.

Михалыч, наблюдавший это, нервно крякнул.

– Мы, может, уже попадём внутрь, или так и будем тут стоять?!

Сэм о чём-то говорил с пилотом, а потом занял вторую его позицию в глазу стрекозы. Мы наконец-то попали в вертолёт и уселись на места. Уолкер спешно принялся растирать своё тело мокрым полотенцем, а потом бесцеремонно снял труселя. Я так не хотела отворачиваться, но пришлось! Я же в каком-то месте воспитанная девушка и зазорно за мужчинками подглядывать.

Михалыч всё громче вздыхал и начинал издавать ненавистный для него же звук цоканья. То, что я насильно увернулась от искушения, его не порадовало, а заинтересованность другим раздавила самолюбие, как огромный сапог жалкого таракашку. И подобно свистевшему чайнику он начинал краснеть и закипать.

Главное, чтобы костюмчик сидел

Сонька летела в соседнем вертолёте, что окончательно испортило Михалычу жизнь. Нет поддержки – нет уверенности в себе, нет уверенности в себе – нет радости от истязаний моей неприхотливой натуры. Всё взаимосвязано, а когда любое звено цепи срывается, то и сама цепь рвётся.

Стив быстро переоделся и в новом прикиде выглядел ещё гармоничнее. Пусть белая рубаха без чёрного смокинга, а на бёдрах джинсы, он по-прежнему горячий альфа-самец в моих глазах.

– Я забыл, как тебя зовут, – млеюще улыбнулся он.

– А тебе никто и не говорил, – буркнул Мелёхин.

– А мне казалось, что ты и так в курсе, кто я такая.

Я попыталась сделать из себя тигрицу и неумело запрокинула ногу на ногу. Но из-за сложного переноса атмосферного давления меня покачивало, и я чуть не упала. А было бы занятно и стыдно.

– Сэм только про операцию рассказывал, показывал ваши милые лица, но ни слова не сказал про имена.

– Ну, это Михалыч, – указала я, а потом пихнула его в бок. – Поздоровайся с дядей, а то как некультурный!

– Отстань, – отвернулся тот.

– А ты, – протянул Уолкер.

– Кира, – возгордилась я вдруг своим именем, – безо всяких «Кирюша», «Кирочка» и «Карочка».

– Не нравится уменьшительно-ласкательное? – слишком эротично потёр Стив нижнюю губу.

– Э-э-э, – промычала я, – вороны каркают так.

Он так на меня смотрел! Ну ни одна бы не устояла, не чешите мне тут! У него лицо как у секс-символа мира, а тело сплошной рельеф без жировой прослойки. Да, господи, у него даже пот из феромонов и дезодоранта AXE.

– Но ты же хотела что-то другое сказать? – усмехнулся Стив.

– Тебя послать хотела, – опять пробубнил Мелёхин.

– Ты так не парься, пацан, – самодовольно произнёс Уолкер и сел, расставив широко ноги. – У нас и так жарко, вспотеешь, простудишься, а импотентов списывают, как устаревшие «Спутники».

Эти слова были сказаны в ущерб Михалычу – в усладу мне. Хоть виду я и не показала, но напыщенности этого красавца поддалась. Он так красиво посадил Мелёхина на кол, что даже я бы подобное не придумала.

– Слышь, советы свои себе запихни, а то сам сейчас вспотеешь, – прорычал Мелёхин.

Стив, посмеиваясь, подмигнул мне и пошёл в кабину пилотов. Мой друг сидел, как перец самого красного и острого сорта, вдавливая пальцы в края скамьи.

– Михалыч, откуда дым? – удивлённо спросила я.

– Дым?

– А-а-а, это из твоей головы и штанов, Михалыч! – я игриво повертела пальцами и рассмеялась.

А он, подняв пятерню, произнёс своё коронное «У бля» и отвернулся к иллюминатору. Я заметила, как жилки на его висках вздымались очень быстро, и сам он слишком дёргался, а когда Уолкер вернулся и чуть ли не залез на меня, тем более ненавистью ко всему сущему воспылал.

– Пойдём со мной, покажу кое-что, – протянул свою ручищу мне Стив.

Уолкер произнёс это, как мне показалось, слишком нежно. От его низкого голоса с лёгкой хрипотцой пробило в дрожь. От волос исходил запах океанского бриза и мягких ноток малины. И когда, ухватившись за его руку, я начала вставать, Стив для чего-то и за талию меня подхватил. Я вроде держала равновесие, но явно не себя в руках. Ещё парочка таких элементарных движений, и меня конвульсиями накроет.

– Упс, коллапс, – усилив хватку на моём боку, игриво вздёрнул брови Уолкер. – Не представляю.

– Я додумаю. – промямлила я, сглатывая ком напряжения в желудок, чтобы не замочить Стива слюнями.

– Тебе, наверное, интересно посмотреть на вид сверху? – интригующе, с маньячим блеском в глазах поинтересовался Стив.

– Возможно.

– Тогда я думаю, не будет лишним это показать.

Он вывел меня к голове вертолёта и открыл проход в кабину, где сидели Сэм и безымянный пилот. Оба о чём-то разговаривали, но не друг с другом и не на русском языке. У меня слегка сжались лёгкие, потому что вертолёт преодолел лес и летел очень высоко над городами.

– Мы не в соседний город полетели, – испуганно произнесла я и почувствовала, как рука Стива спускается ниже талии.

Кажется, он знал, что делает со мной. Оттого его дыхание, как бы случайно, зависало у моего уха, а грудь касалась спины. Но это отвлекало плохо, потому что инстинкт самосохранения неистово бил тревогу.

– Как тебе вид? – прошептал Уолкер, заводя руку так далеко, что глаза у меня автоматически заехали за веки. – Впечатляет?

Конечно, впечатляет! Смысл был показывать мне какой-то там вид, если щупальца твои все мои равнины испластали? Что вообще за садизм прямо на глазах у честного народа, – это я про пилотов – можно уйти обратно и действовать Михалычу на нервы. Всё интереснее, чем тут торчать.

– Ещё как. – еле выдавила из себя я. – Но надолго меня не хватит.

– Не понял?

– Меня укачивает, так что я не стану смотреть.

– Тогда хватит пока.

Вернувшись обратно к Мелёхину, мне полегчало и снова стало страшно. Я до сих пор не имею полного представления, куда мы летим. Товарищи – которые телохранители – молчат о месте нашей консервации, а глянуть вниз и понять, в какой местности я нахожусь, слишком тяжело.

Мелёхин краем глаза узрел, в каком месте Уолкер приладил свою пятерню на моём теле, насупился и что-то прошептал. Наверное, проклятие. А потом я присела к нему, искренне не понимая, почему он негодует.

– Я порву его. – прорычал Михалыч мне в лицо.

– Пока силы не равны, не гавкай. – посоветовала я.

– Кто он такой, что ты на него прыгаешь? – продолжал он так же.

– Где ты хоть один прыжок отметил?

– У тебя не тело скачет, а что-то ниже.

– Это давление у тебя скачет, и кажется тебе. Блажь всё.

– Ну-ну, – прошипел Михалыч.

– Давай поговорим о путешествии, – предложила я, поглядывая за тем, как Уолкер закрыл глаза. – Мы не домой летим.

– Ну ясное дело, – нехотя отвлёкся от злости Мелёхин. – Нам дали понять, что в Отчизну пока рано.

– Мы летим за границу, Михалыч.

– Ага, на северный полюс.

– Не спорь со мной, у меня прерогатива. Стив выводил меня в кабинку пилота, а там всё прекрасно видно. Мы летим мимо гор, и пусть пока они Уральские, скоро будут либо Японскими, либо Итальянскими.

Он непонимающе глянул на меня, потом в иллюминатор, потом опять на меня. Видимо, Михалыч не допускал мысли, что горы не родные – у козлов же все горы одинаковые.

– И что делать? – тупо спросил он.

– Парашюты видишь? Прыгать надо! – заговорщицки сказала я.

– А как нам шлюз открыть, а Сонька как же? – всполошился Мелёхин.

– Я напишу ей смс, и она тоже спрыгнет.

– Но она ведь…

Михалыч зло покосился на меня, а я еле сдерживала смех.

– Ну вот нафига? – сипло выдавил он.

– Ты как ребёнок, ей-богу! Куда мы с подводной лодки и без Соньки?

– Да откуда же я знаю?!

– Не сердись, Михалыч, – вздохнула я. – Никуда мы отсюда не убежим. Смотри, вон враг твой лютый глазки прикрыл.

– Вот я ему глотку и перегрызу.

– У тебя слабые зубы, а на протез мы тебе лет десять будем копить, и то при учёте успешной карьеры и отсутствия инфляции цен.

– Пробубнила там что-то опять. Штучки свои ведьмовские.

– Спи, Михалыч, время – золото.

И мы уснули. Рядом лежали верблюжьи пледы, ими и воспользовались. Я нагло улеглась Михалычу на колени, ему того и надо. Жаль, он не в курсе, что сидеть в одной позе тяжело так же, как отхаживать онемевшую ногу. И я как кошка – нельзя трогать до пробуждения, а то сплошь несчастья будут.

Мы проснулись на рассвете. Опять новый безумный день. Возможно, новое опасное место. Или же новое, опасное и безумное всё сразу без разбора. Из вертолёта мы выходили под немые аплодисменты новых блэкмэнов на частной посадочной площадке. Полигон широкий и асфальтированный, жара и чистое небо. Вот так и не скажешь, где мы.

– Так, красотки, – обратился к нам Сэм, – подружку вашу также отдельно везём. Вы вон в ту машину со Стивом.

– Не подскажите время? – иронично огрызнулась я.

– Потом всё узнаешь, потом, не докапывайся. – открестился громила.

Он пошёл что-то указывать Уолкеру, показывая на меня, а потом угрожая тому кулаком. Михалыч, сделав ладошку козырьком и всё равно щурясь от солнца, пытался понять местоположение.

– Не знаю, – констатировал он известный факт.

– Как мило, а я думала, ты иное скажешь.

– Держи обед молчания до исповеди, и воздадутся тебе почести. – сказал Мелёхин и показательно двинулся к машинам.

Сейчас он пытался переплюнуть Стива своей напыщенностью. По идее, он тоже был привлекательным. Ну, ростом маловат, и пресс в один большой квадрат, зато харизма какая. Ладно, не надо мне его пока, пусть пострадает.

– Куда мы хоть поедем-то? – спросил Мелёхин громилу.

– Можно я только город назову, – взвыл Сэм, – у меня есть подружка, так что больше ко мне не приставай!

– Город! – скомандовал Михалыч.

– Ки-Уэст, дамы и господа! – поклонился громила и пошлёпал в машину.

– Где это? – развёл руками Мелёхин.

– Флорида, – насмешливо ответил Стив.

У меня первой отвисла челюсть. Чего? Флорида? США и кукурузный хлеб? Нет, не верю! Буду играть по Станиславскому, потому что мне нужны убедительные факты.

– Кир, – пискнул Михалыч, но я не дала волю его словам, пресекая беседу одним жестом.

Так что сели мы в машину, дождались, когда Соню погрузят в салон другой, и тронулись с места. Дорога пролегала через пустыню, а потом появились пальмы, газоны и первые вывески… на английском. Такое захочешь, а не подделаешь, что и доказывает правдивость слов громилы.

– Прекрасно, – фыркнула я.

– Меня мама дома ждёт, – протянул Михалыч.

– Скажи, что тебя в гарем украли, – предложила я.

– Мама будет искать вора, а потом меня кастрирует!

– Стало быть, судьба твоя такая – беем у меня во дворце служить.

– Когда-нибудь ты останешься одна, – сердито прошипел Мелёхин.

– Дождёшься ли, – оскалилась я, поглядывая на Уолкера.

Михалыч больше на меня не глядел. Всё взирал на огромные выросшие перед глазами виллы и красивые скульптуры. После них появились роскошные двух и трёхэтажные каменные дома площадью как четыре игровых полигона. Богатый райончик. Если мы будем обретаться в таких условиях, я совсем не против задержаться тут на парочку недель.

Панорамные окна одного из особняков, огородившегося от улицы изящным древесным забором, восхищали издалека. Изумрудный двор сверкал идеальным газоном и чистотой, солнечные блики ловил бирюзовый бассейн, а верхние этажи жилища – кстати, полностью застеклённые – открывали комнатный дизайн. Мощённая камнями бурого оттенка дорога индивидуально вела с общей трассы.

– Ашалеть, домик. – выдохнул Михалыч. – Сразу вспомнил парочку американских фильмов с тусовками в таких.

– В твоём-то возрасте? – покачала я головой с издёвкой. – Маленький ты ещё.

– А ты уже старая! – выпалил Михалыч.

– Ну, с другой стороны, не каждый день такое видишь.

– Представил, как буду готовить на этой кухне мясные котлетки в персиковом фартучке на голое тело. – мечтательно заявил Мелёхин. – А ты будешь работать и давать мне деньги на новый спиннинг.

Я подавилась отчаянным смешком, а тот недовольно зыркнул на меня.

– Нет, скорее будет по-другому. – возразила я. – Ты будешь готовить котлетки с заботливым выражением лица, в вафельном фартуке. У тебя в руках будет деревянная лопаточка, чтобы котлетки переворачивать, и ты постоянно будешь глядеть на время. А я буду приходить домой в чёрном костюме, со свежей кровушкой на руках и лице. А ты будешь спрашивать: «Кирюш, тебе котлетки с сыром или с соусом»?

– А она будет отвечать: «С кетчупом». – резко вмешался Стив.

– Больные… – тихо выдавил Михалыч и закатил глаза.

Мы посмеивались, пока он презренно глядел на нас, и на минуту мне показалось, что парни сумеют подружиться. Но только на минуту, и только показалось!

– Нет, подожди, – сквозь смех изрёк Уолкер, – тогда ему действительно нужен персиковый фартук.

– На флисовой основе. – поддержала я. – И не на голое тело.

– Ага, пусть будет в белой пижамке с кроликами.

– Вот дуры. – цокнул тот.

Машины остановились, мы вышли. Стив ещё подшучивал, помогая мне додавливать Михалыча морально, но я понимала – пора остановиться. Поэтому, вместо того, чтобы идти с ними рядом, дождалась, когда вынесут Соньку.

Ей поставили капельницу, но легче малыхе точно не стало. Губы потрескались и побелели, глаза под веками вразнобой бегали, и пот никуда не делся. Она по-прежнему оставалась в бреду, и, как сказали наблюдатели, в себя ни разу не пришла. Вдруг, впервые за всё время, мне стало так тяжело, что пришлось облокотиться на одного из рядом идущих прекрасных мужчин. Конечно, женские штучки ни к чему, когда подруга при смерти, но поддержка мне была необходима.

– А она неплохо тебя знает для жалких тринадцати месяцев дружбы. – обратился к Мелёхину Стив.

– А тебе что надо? – рыкнул на него Михалыч.

– Хочу узнать про Киру.

– На хер вали.

– Уф, это было грубо. Но знаешь, что по тебе видно всё.

– До фига зрячий – давай исправим.

Яд так и сочился из уст Мелёхина, когда Уолкер пытался его прижучить. У него неплохо выходило копать в Михалыче яму, в которую потом он посеет зерно ненависти ко мне. Вполне блестящая тактика для завоевания территории, которую нельзя поделить напополам.

– Не будь букой, – свёл брови домиком Стив, – тебе не идёт.

Михалыч только ускорил шаг, стараясь не поддаваться на все манипуляции своими чувствами. Он нагнал наше движение с Сонькиными носилками, и показательно обнял меня, якобы поддерживая в трудную минуту. Это не понравилось Уолкеру.

Руководство для чайников

Во дворе стояли четыре закрытых гаража, а у въезда на территорию особняка сияли по меньшей мере семь жутко дорогих машин. Ворота, выкованные из металла, имеющий цвет золота, гордо возвышались у входа. Там же мы заметили длинный балкон с зелёными плющами, на которых цвели бутоны. Вдоль двора колоннами росли пальмы, и создавали впечатление древних храмов. Это зрелище впечатлило, но мы старались сильно не поддаваться моментальному счастью. Ибо тот, кто нас поджидал за всей этой роскошью, ею не поделится.

У дверей встречала старушонка в смешном кружевном сарафане кремового оттенка, с чепчиком и гавайским цветастым фартуком. Она спешно открыла перед нами двери, почему-то забегая внутрь первой. Я думала, что почётные гости первыми должны переступать все пороги, однако, старая мисс нарушила гармонию встречин и ветром понеслась на второй этаж по лестнице.

Та, кстати, как мне кажется была из чистого красного дерева искусной работы мастера, который расписал её в античном стиле, и немного добавил ожоговой окантовки. Ступеньки красиво скрипели в некоторых местах и отдавали свежестью леса. В целом убранство дома было превосходным, ни пылинки, ни паутинки. Я даже завистью захлебнулась, у меня по углам соседи шестилапые паукашки, а под плинтусом многоногие двухвостки. Грязная посуда, если была, томилась в ожидании водных процедур неделями, а в холодильнике повесилась мышь.

Сэм, кивнув, покинул стены особняка вместе с блэкмэнами и двумя косматыми близняшками Стива. Соню безоговорочно определили наверх, народ в холе испарился, а рядом вальяжно расхаживал лишь Стив. Он плотоядно глядел на меня, придерживая губы двумя пальцами. И делал это не просто, а с ноткой возбуждения в своей крови.

У Михалыча уже дёргался глаз, и воздух из ноздрей вылетал со свистом, а это любого выведет из себя. Он старался не смотреть в мою сторону, потому что его наблюдение приводило к очередному порыву гнева. Так что, прибывая в ожидании, он шоркал носком пол, уверенный, будто на паркете грязь.

Пожилая дама спустя несколько минут спустилась, но лично мне ничего не доложила. Вместо этого она подошла к Стиву, шепнула что-то на ухо и засеменила в дебри особняка. Тот же в свою очередь расцвёл подобно июньскому пиону и медленными шагами начал приближаться ко мне.

– Как твоё настроение, Кира? – спросил он шёпотом, показательно вглядываясь в мои губы.

– Что ты делаешь? – холодно спросила я.

– Общаюсь.

Он улыбнулся так, что внутри я треснула, лопнула, а потом снова собралась. Да, что же это такое?! Ни сна, ни отдыха измученной душе. Хорошо, что вскоре сверху лестницы послышались шаги. Тогда-то Уолкер сократил между нами расстояние до минимума, и громко пригубил мою скулу. Михалыч видя и слыша сие развратное поведение, конечно, же послал мысленно всех в ад.

На лестничном пролёте показался маленький и круглый мужчина. Вокруг блестящей проплешины завивались смольные волосы, под стать усам. А вид был настолько напыщенный и самодовольный, что я тут же приняла его за хозяина роскошных хором.

– Смотри, Михалыч, – шепнула я другу, сделав к нему шаг назад, – это ты в расцвете лет.

– А ты та, что нас встречала.

Мужчина выжидающе палился на нас, потом спустился на пару ступеней вниз.

– Добро пожаловать. – бесстрастно произнёс он.

– Не совсем точное выражение. – ехидно подметила я.

Мужчина громко хмыкнул, показывая свою отстранённость в ситуации. Стив хотел что-то сказать или сделать, потому что шагнул вперёд, но его очень быстро остановили. Хозяин дома как раз спустился с последней ступени, оглядел меня с ног до головы, а потом направился вглубь коридора. Мне это не понравилось.

– Прошу за мной, – бросил он через плечо, – негоже гостям стоять у порога.

– Интересно получается, – заговорила я, – а чего не на местном диалекте?

– Я подумал, что общение должно иметь двухстороннее понимание.

Он открыл дверь в отдельную комнату, приглашая нас туда, но поступая как та придверная бабулька. Просторный белый кабинет, местами украшенный цветами широколиственных растений, устроен в стиле минимализма, чудненько. У окна стеклянный стол и кожаное кресло оливкового цвета, под стать ему диван и маленький коврик рядом. Интригующе Смит предложил занять места на диване, у стола, как будто мы тут чаёвничать собрались. Стив топтался рядом со хозяином дома, высверливая на мне многократное количество отверстий. Михалыч по-прежнему не смотрел в наши лица, но, похоже, доедал нижнюю губу из-за нервного перегруза ревностью.

– Я – Дэниел Смит, один из директоров корпорации «Дай Денсент Хайб».

– А я королева Виктория, это мой паж, – я красиво указала на Михалыча, от чего тот хотел возразить, но не успел, – а на кушетке моя кузина, почему-то без её самородка. Кстати, он остался на родной земле. Как матери быть, если дитё не у груди?

Всем видом я показывала военную позицию, которую не собиралась сдавать. Откуда во мне расцвёл нахальный гонор, не скажу, – сама не в курсе, – но он заставил нервничать Стива и Мелёхина. Это было видно по их испуганным физиономиям, обращённым ко мне. Только Смит был холоден.

– Я настоятельно рекомендую не использовать ваше умение красноречиво ставить свою открытую враждебность.

– Ваши рекомендации засуньте в мой карман в стодолларовых купюрах…

– Ты чё?! – Михалыч, офигевая, пихнул меня в плечо.

– Ну что же, это терпимо, – едва ли улыбнулся мужчина. – Мне описали ваш характер не так детально, как он вырисовывается в живую. Признаюсь, заинтригован, и даже удивлён.

– О, куда ещё любезнее. Так вот, ближе к делу! Потому что я хочу домой, чтобы обратно залезть в свою игру и растянутые штаны с бабочками.

– Как это мило, – приподнял бровь Дэниел, – даже чашки чая не пригубите?

– Я не пью в подозрительных местах. Не соизволите ответить на жутко зудящий вопрос, который был задан раньше?

Лицо Смита вытянулось, Стив предательски икнул, а у Мелёхина пропал всяческий дар к разговорной речи.

– Ах да. – противно протянула я, – нас ещё не посвятили в главную тему тусовки: какого чёрта мы здесь делаем?!

Это было произнесено достаточно разгневано, чтобы окружающие окончательно приняли на уши лапшу, якобы я никого не боюсь.

– Девочка у нас, – нахмурил брови Смит, – остальное мы тоже с вами обсудим.

– Тогда я всё же выпью чай. Надеюсь, вы не выращиваете змей, потому что моего яда вам вполне хватит.

В кабинет вошла пожилая мисс и поставила перед нами серебряный поднос с такими же чашками. В них красиво покачивался волнами чай, от которого поднимались струйки пара. Рядом стояла ваза, а на ней были выложены забавного вида печенюхи.