Нити мира

Ценности современных женщин, особенно школьниц, меняются, и социальная сила (доминантность) становится более важной, в то время как традиционные ценности, такие как скромность или акцент на духовной жизни, теряют свою значимость. Здесь и начало рождение бюрократизации индивидуальных ценностей, и Ахав не поддался Высшему его аспекту… Отлетев метра на два, он ловко вскочил, и насупившись смотрел на Аурума. Тот шагнул в заросли, тем самым оставив побеждённого на выселках, и вторых ролях. Когда и где, как не здесь Ахаву предстояло дать отпор и доказать своё безоговорочное вето на первую самку… Не первую в стайном порядке, но первую в его жизни. Ряды злаковых сомкнулись за обоими и дали время на зачатки этих мыслей. Ахав боялся, и боль будущей утраты предавала сил. Ашельское рубило грело, отбелённую тяжкой работой, ладонь, но заставляло кружится стаю воронья прямо над головой продирающегося сквозь редуты пшеницы. Всё условно, но эта символичность неспроста обыгрывала мифическую роль… И действительно, кладезь был в голове Ахава и тот трубил горн. На символичной «башне» ворона изображена из-за ее символического значения в мифологии, литературе и культуре, где она часто ассоциируется с мудростью, пророчеством, миром мертвых, знанием, а также с вестником и хранителем. В «Magnum opus» Стивена Кинга именно трехглазая ворона является символом и пророческим образом, связанным с прошлым и будущим главного героя, что объясняет её присутствие на обложках и в иллюстрациях к циклу. Да отсылки имеют прямое отношение к НАМ, но не к нашим мотивам или мотивациям. Тауэрские вороны, согласно легенде, своим присутствием предсказывают сохранность и величие королевства, а их уход приведет к его падению. Эта популяризированная легенда делает этих птиц символом монархии. Башня же, являясь королевской резиденцией и тюрьмой, олицетворяет власть и историю страны. И ещё одно, но: мотив и мотивация – не одно и то же. Мотив – это внутренняя причина, побуждающая к действию, например, предмет потребности (бутылка воды утоляет жажду). Мотивация – это процесс стимулирования и поддержания этой активности, система факторов (включающих мотивы), определяющих, почему и как человек действует. Мотив – это что-то, что принадлежит самому человеку, тогда как мотивация – это процесс, который активизирует эти мотивы. Это и почувствовал шаман Кастор, выпроваживая снобов, переживших общинный строй, и именно даст навет, столь необходимый мотив, жизнеобеспечивающий перенаселение районов и расселение в других областях, не давая лишних поводов для концессий, конфессий, репрессий, а по-простому говоря конфликтному расслоению племени. Мы даём краткий курс, обусловленный логическими цепями и простыми примерами: как, почему, зачем, например, может случиться то или иное событие миллион лет назад и обосновать его. Далее… Если прокрутить время вперёд… Этак… И представить, что мы в элитном казино каменного века, то сперва разложим пасьянс… Видим, что игроки и есть судьи, а крупье БОГ… Да и фраза «А судьи кто?» – это крылатое выражение из комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума». Она принадлежит главному герою, Александру Чацкому, и означает риторический вопрос, выражающий презрение к авторитетным opinion – мейкерам, которые пытаются осуждать других, но сами недалеко ушли от тех, кого критикуют. Вопрос задается тем, кто выносит суждения, критикует и осуждает, но сам не имеет права на это, потому что его собственные недостатки не меньше, чем у тех, кого он судит. Чацкий этими словами указывает на лицемерие и двуличие того общества, представителей которого он порицает. Далее скажем Бог, если он смотрит на этих трёх, идущих по полю доброхотов, то нисходит до них ввиде… Допустим предмета ввиде крынки, а по факту огромного сейсмического, а может космического, но сигарообразного, как вспышка яркого и мерцающего. Для Ахава… Некой крынки… Ну или сигары… Как хотите. Так вот вспышка освещает плуг… Ну или тот его, судьи встают, каждый сбрасывает неудачливую руку и уходят. Ну а потом? Что потом? После Аурум сидит посредине поля на коленях и чиркает кремнием, не понимая, что и зачем. Техника в действии, только поле-то уже горит… С одного края. Ахав видел эту… Крынку… сигару он не курил. Зрители улетели, но послали точный импульс, тот прожёг частичку древних злаков, напитывая ноздри ароматом дома. Ну а что дальше? А дальше… предыстория… Снова… Не опять…

Около 30 тысяч лет назад группа неких древних людей вымерла. Ученые предполагают, что неандертальцы были уничтожены новым, вполне современным типом человека, который сформировался где-то в другом месте, или скрестились с ним, или сами эволюционировали до него. Если это верно, то почти нет сомнений в том, что их гены сохранились и у ныне живущих людей. В течение нескольких тысяч лет одна ветвь кроманьонцев расселилась по всей Европе, другая – по большей части Азии и вышла в Австралию. Около 30 тысяч лет назад неандертальцы исчезли… Отношения между ними складывались непросто: на местах их стоянок находят, то неандертальский культурный слой, то кроманьонский, а в остатках еды – то кроманьонские кости, то неандертальские со следами насилия. Об этом, а также о многих других захватывающих событиях доисторической эпохи рассказывается в повестях «Каменный век».

Кроманьонцы – это ранние Homo sapiens (современные люди), которые появились примерно 40 тысяч лет назад и сосуществовали с неандертальцами, исчезнувшими около 40 тысяч лет назад. Кроманьонцы отличались более развитой культурой, технологиями и социальной организацией, что привело к их доминированию и последующему вытеснению неандертальцев.

Несмотря на это, кроманьонцы и неандертальцы имели общих предков, скрещивались, некоторое количество неандертальской ДНК сохранилось в геноме современных людей, за исключением коренных африканцев.

Изолированность, скрещивания, слабое ДНК, болезни, но всё для того, чтобы выжил тот, кому гены дадут импульс вкусить аромат древнего подданства, ввиде культивации природного ресурса. Явление землетрясения ещё повернёт эту троицу в другое русло, ну а пока имеем, то, что имеем: Аурум при всей дальновидности и хорошем чутье сидел, чиркая… Или чирикая – два в одном. Ахав по истине оказался прав, его гладыш в руке, скорее всего не пригодится, он продирается сквозь нестройные ряды первородной пшеницы и хочет найти Кэсс, ну хотя бы попытаться это сделать. Страшно до чёртиков, особенно после увиденного. Кстати, память стёрта и подвержена эрозии, голова мутна и болит. Искажение пространства и времени не для простого аборигена, ощущение безвозвратности и утерянности, зачастую встречается у современного человека, здесь же оно смешалось с утратой некоего ключа или имущества за ключом которого лежало. Ахав выходит на некую полянку-ложбинку а там… Обидевший его, прототип вождя Аурум пытается зажечь костёр, дабы его нашли и привели в чувство, его самобытный взгляд на мир дал выход, загодя обычный вожак превратился в необычного, но обновлённого ротацией Возрожде́ния, или Ренесса́нса (фр. Renaissance, итал. Rinascimento, от лат. renasci – рождаться заново, возрождаться) – одна из культурно-исторических эпох, переломный для истории Европы этап между Средними веками и Новым временем, заложивший основы новой европейской культуры. Это для примера, но где было разграничение между первыми Homo, научившимися облагораживать себя и жилье, ошкуривать, загонять и даже что-то строить. На простых, но до дела сложных примерах, мы дадим мотивацию для разгадывания ответов и разложение их на «если», «но», и «если, то». На данном этапе Ахав наблюдатель со стёртой памятью, второй же не даёт покоя рукам, что более испытанное. Не рукоплещет, но и вровень не стоит с беспочвенным уходом со стойбища. Вот они – «крома» и «неон», сокращенно, но не беспочвенно, на самом деле Ахав не похож на неандертальца, но пример не самый худший, ведь за миллион лет мало что изменилось и разграничение имеет здесь место как таковое. Далее, не сговариваясь, идёт непереводимая игра слов… Проще диалектического слэнга… Наречий, ну или чего-то типа вроде…

"Агрххэм, Кэсс"

"Аээмрр, – указывая на огонь, – Кэ… дэээу ту…"

Что значилось под этим, мало понять, но проще постичь. Это как пьяный водитель едет домой через весь город, соблюдая… Ну почти все требования правил дорожного движения. Или перелёт и зимовка птиц, как хотите… Синхронно и кропотливо. Далее Ахав понимает, что это бред, поле-то и так горит, и начинает трясти Аурума, показывая на дым-коромысло над посевной… Ну дичкой, вы поняли… Всё безуспешно, тот отмахиваясь, бьёт кремнием пришедшего, бьёт ещё, и ещё, и ещё… Пока тот не падает. Далее Ахаву не везёт, и он проваливается… Нет, слава богам, не в землю, а в одну из всевозможных аллюзий с репертуаром его любимого занятия. Конечно, это охота… Охота зимняя, на высоте… Ну серны там, кабаны. И пока он пребывает в этой безделице, виновник торжества, а именно второго поджога поля, встаёт и уходит беспамятный в сторону первого возгорания. Далее сон неспавшего, двадцать первым кадром, перерастает в боль, а та в отёк-гематому на пол лица (ну если лицо архантропа – это лицо). Он кое-как встаёт и движется на север, в сторону Кэсс, но делает ещё одну, хотя бы простительную, но всё же ошибку, что не остаётся лежать камнем среди злаков: Кэссиди не видать… Не видно и края поля, зато видно небо – лучистое, но облачное, солнце пробивается сквозь вершины редких деревьев и светит не радужно, но как-то облачно и чуть-сердито. Скорее освещение как нельзя серое и блёклое, будто ты не ты и облака давят грузом и вычурной объёмностью на белое поле.

Ахав начинает подпрыгивать и подпрыгивать раз за разом, смотря прямо, но ничего не наблюдает. Эх, если бы он повернул голову направо, то сильно удивился бы, увидев горящий ручей, вода поблёскивала ало-багровыми всполохами и потрясала своей притягательностью. В это самое время Кэссиди стояла на берегу, готовая вплавь преодолеть эту водную преграду. Кто же знал, что течение размыло источник нефти и вода здесь темна и масляниста, далее она как в бреду шагает, но Ахав (умудрившийся, обернуться инстинктивно) нагоняет её за пару минут и буквально наваливается… Они оба уходят под воду чтобы… Чтобы понять, под водой ничего, но вот вынырнув, не мысля о свободном купании, начинают заживо плавиться. В это самое время течение тащит их дальше и дальше. Минута и они сгорели бы, но концентрация нефти слаба и языки лишь фикция, являющаяся дополнением к феерии огня на поле пшеницы. Нагрев идёт, но не более. На крутом повороте Ахав достаёт-таки до спасительной лапы – ветки, свисающей над водой, хватая подтопающую, краснющую Кэсс. После оба, буквально вися друг на друге, медлительно движутся вдоль этой самой ветки. Ручей был мал, а берег полог, Ахав выбирается и подаёт руку, заросшую, местами обмороженную, покрытую густистым ворсом на тыльной её стороне и одним мощным толчком выталкивает на себя Кэссиди. Они упали на пшеницу, горячие, но полные чувств и обессиленные от жары и лёгких ожогов. Что тут добавить? Доисторическая смуглая женщина и такой же смуглый самец, стали пунцовыми или даже пурпурными от лёгкого ожога. Лежали недолго, на спинах, распластав руки, Кэсс уютно устроилась на плече у соплеменника. Отдохнуть не получилось… Вот так, как есть, тело жгло и щипало. Выждав немного времени, и откатавшись на траве, оба внезапно потянулись друг к другу, будто это была их последняя жатва на непаханом поле. Слияние архантропов дело нехитрое, но порой чувства сильнее любой другой подати и данности, так что отдача от вспышки в небе было пожаром, поджёгшим фитиль страсти нефтью, и пролонгирующими возлияниями. Тем временем Дзер и Лупер просыпались, почувствовав неладное. Поле горело, навлекая смогом и птичьей канонадой желание бежать к реке Нил полным ходом, собственно зверьё так и делало, но соплеменники знали, что без Аурума они не дойдут до точки невозврата… Пока не дойдут… охота дело сложное , но замена на поле, как говорится, найдётся, а вот всё остальное уже зависит от знания топографии, зельеварения, ума, силы и всех прочих  качеств. Дзер ещё не знал, что вожак в кататоническом шоке, его поразило вспышкой и нейтрализовало… Центры памяти. Далее он велит Лупер уходить, сам же движется от края к эпицентру пожара на свой страх и риск. Недалеко рос баобаб и можно было забраться наверх, высматривая окрестности, но так просто не бывает – каменный век есть непреложный в огранке метеорит, который меняет лишь единицы, так что дерево остаётся за кадром. А вот Аурум приходит в себя и понимает, что он – это он, и возможность заручиться помощью, а точнее найти остальных первоочередная задача, он-то и забирается на другое такой же дерево и находит, но видит лишь огонь да марево, к которому он подобрался. Что влекло его сюда, чьё тлетворное влияние оказало на мозговую активность и пробудило стойкое желание ДОЙТИ, знали лишь судьи. В этом и был подлог, порядок в беспорядке, передовой это состав или шайка единомышленников, прознавших про умеренную зону комфорта – непонятно…

Вернёмся к истории…  Плейстоцен – это геологическая эпоха, а каменный век – археологический период, который в основном совпадает с плейстоценом и включает в себя время, когда люди использовали каменные орудия как основные инструменты. Каменный век характеризуется развитием каменной индустрии и охватывает палеолит, мезолит и неолит, большая часть которых прошла во время плейстоцена. Плейстоцен относится к геологической эпохе в истории Земли, являясь первой эпохой четвертичного периода. Он начался приблизительно 2,58 миллиона лет назад, а закончился около 11700 лет назад, и известен как время повторяющихся оледенений (часто именуется «ледниковым периодом»), появления человека и вымирания мегафауны. Да, Ледниковый период (плейстоцен, примерно 2,6 млн. – 11,7 тыс. лет назад) включает в себя древнейшие периоды каменного века, такие как палеолит (древнекаменный век), где человек впервые начал обрабатывать камни для изготовления орудий труда. Это означает, что самые ранние этапы каменного века, где появились первые люди, приходятся на Ледниковый период. В этот период существовали ископаемые люди, а также мамонты и другие ныне вымершие животные. Каменный век делится на три этапа: палеолит, мезолит и неолит. В основе периодизации лежат изменения в технике обработки камня и в способах взаимоотношения со средой обитания. В нижнем (раннем) палеолите появляются такие орудия труда, как чопперы и чоппинги, рубило и скребок. В среднем палеолите техника раскалывания и вторичной обработки камня стала более совершенной («нуклеусы леваллуа» и орудия на пластинах). В верхнем (позднем) палеолите происходит усовершенствование пластинчатой техники, основой хозяйства становится загонная охота, формируются религиозные воззрения и появляется древнейшее искусство. В мезолите климатические и ландшафтные изменения приводят к кризису загонной охоты, вместе с тем появляются ранние формы производящего хозяйства, новые орудия и оружие на основе микролитов, осваиваются новые территории. В неолите вновь происходят изменения в технике обработки камня (полировка, шлифовка), используются новые породы камня и новые материалы, керамика становится неотъемлемым атрибутом практически всех археологических культур, активно развивается ткачество, формируются культуры с производящим типом хозяйства и появляются древнейшие очаги земледелия. Спросите зачем нам это… Затем, что мамонты были там, куда могли теоретически дойти эти самые состайники в полном или любом другом его качестве, а Ледниковый период… Теперь о судьях… Они сдали и ушли. Сдали что и кому? Вопрос на засыпку… Игра высшей материи с низшим звеном каменной структуры. Надо доказать, что ледниковый период – это часть жизни, а как это сделать, если не перманентным опытом с архантропом. Нет не пауком, а самым настоящим мамонтом, ну или буйволом на худой конец в шкуре и с затейливыми зачатками разумных мыслей в голове. В целом экскурс понятен и да… Виновники торжества где-то за очагом огня и закончили любовные игры с огнём и мазутом. Вот он антипод ледникового, здесь страсть, огонь и пожары мыслей, там за горизонтами новые мысли и допинги для новых идей. Прямо сага так? Льда и пламени? Почти… Так вот на чем? Дзер идёт далее и находит-таки Аурума по его же протоптанной дороге, на это уходит минут двадцать, далее по накатанному пути (охотникам объяснять не надо), оба ищут и находят-таки следы пребывания в начале, куда и приходится воротиться, но огонь-то дошёл до середины поля. Любовники остались за чертой неприступной

для пожара, и если вы в ней (т.е. огонь вас уже прошел), то называется затухающей стадией пожара или, если речь идет о лесном пожаре, «выгоревшей территорией» или «зоной выжига». После того как огонь прошел, наступает этап затухания, когда пожар переходит из развитой стадии в затухающую и постепенно гаснет, оставляя за собой лишь пепелище. И речка была лишь поводом для нового витка пламени. Далее Ахав берёт Кэсс за руку и увлекает в противоположную сторону от разбитого лагеря, и получается это так… После возлияний в голове проносится череда мыслей, каждая твердит об одном: опасность.... Опасность… Самки Аурума… Как и он сам, поэтому его просто так в покое не оставят, Дзер решит в пользу старшего самца племени и его изгонят. Придётся идти параллельно или вглубь территорий… Диких и своенравных, как и бурное время с Кэссиди. А того гляди выберут дорогу без его согласия и припугнут Кэсс, если узнают. Мысли были таковыми и эта вспышка, она решила, дала импульс к действиям, точнее к наличию присутствия, что и побудило к побегу. Там они примкнут к какой-либо стае в статусе странствующих охотников, ну а далее, как по маслу: бэби, би-би, бо-бо и всё про всё. Ничего, что могло бы опровергнуть их связь и намерения. Ахав начал мычать и угукать, показывая в сторону озера в приступах нарочитого спокойствия, хотя понимал – их ищут и никто-то, а вождь племени. Да он такой, камня на камне не оставит от своих, всё по нему, всё по его указке… Так-то… Вы скажете: «Бред! Не может никто иной, как некий бродяга с черепом обезьяны толочь воду в ступе, составляя план экстренной эвакуации». Ещё раз повторюсь: всё на примерах больших и маленьких. Как и люди с расширенным мотосознанием или библиофилы, которые не пишут чисто от лени-матушки, мы создаём абстрактные пейзажи жизни во всех её проявлениях, и кто знает может быть там в недрах галактик уже готов план по переселению, а миллион лет спустя и по перенаселению Зелёной планеты, где жизнь прекрасна даже там, куда не проникает чувство любви и привязанности к другому полу. Итого… Мы немного отвлекаемся, но Кэсс… Она-то чувствует, что он имеет ввиду, её состайник, она давно отметила его как кандидата. И во время первых менструаций, он исподтишка поглядывал за её пальпациями за пределами входа в их логово. Надо признаться ей это нравилось, как и нравится остальным членам стаи заниматься всякой безделицей: Дзер вот – любитель дотащить до пещеры какой-либо неогранённый булыжник поболее, кварца или гранитный обломок и расставлять их стройными рядами в башенки, более или менее ровные. Безделица, но всех устраивало, кроме того, что занимало это творчество добрых треть пещеры, всю противоположную стену, относительно спящих. Кэсс не стала лукаво мудрствовать и положила свою руку в поданную ей лапу, и беглецы побежали в сторону озера по вычерненной пожаром земле, попутно вдыхая, ещё звериными носами, бурный запах копоти и гари. Расскажем попутно: Нил вытекает из озера Виктория, а не впадает в него. Виктория является одним из главных истоков реки, а именно источником Белого Нила, которая затем протекает через озеро Альберт, сливается с Голубым Нилом и в конечном итоге впадает в Средиземное море. Как Нил связан с озером Виктория ещё? Да просто,

от северной оконечности озера Виктория Нил начинает свой путь на север, длиной более 6800 километров. Этот путь они и проведут вместе, прячась и перевозя в мозгу, быстро забывающийся, захламленный быт пещеры, труднодоступные горные дебри и перевалы, зато отсутствие хищников и других претендентов на эти высоты. Объединившиеся Дзер с Аурумом забрались на следующее на пути дерево, недалеко от того самого ручья. Далее, вдыхая запах тлена первобытного зерна, они не видят более ничего… Более того они понимают, что пожар может накрыть Лупер. Надо воротиться. Возвратиться и дождаться пока марево не сгинет в небытие. Далее они так и делают… Лупер ждёт, без подруги она не она, они одноготки и любят друг друга по сестрински. Она нервно теребит обшлаг вещевого мешка и понимает, что огонь-то теперь и про нее. Её пронимает, но она принимает единственно верное решение (ну или так считает) – оставаться ждать, пока пламя не подберётся ближе или пока её не заберут, что также имеет место быть. Аурум и Дзер быстро ворачиваются, пламя идёт параллельным курсом, слава богам, и проходит мимо стоянки.

Да… Угуканьем и улюлюканием тут не отделаться. Основная часть передового отряда в сборе, хотя и не в полном здравии и окурены, но Аурум на пальцах объясняет, что и как, теперь они являют собой всю боль и слёзы, понимая значимость. Переселение возможно, но выживание размножением под вопросом – выкидыши там не редкость, так что нужны все… Все пятеро… Все пятеро и дойдут по истокам Нила и совершат последний исход, будь он не ладен. Почему последний? Мы уже отвечали, дело в том, что обратный путь хоть и быстрее, но истощённые морально и духовно, возможно с будущим потомством наперевес, идти группами опаснее вдвойне. Далее война племён – нередкая картина, так что нападения и рабство, в том числе сексуальное, не редкость в каменное время. Теперь о главном: насилие порождает насилие и Аурум воитель и охотник решает сменить место временной дислокации, дабы избежать порывов пожар несущего ветра. В это самое время Ахав и Кэссиди прорываются сквозь поросли к озеру. До него добрых пять миль. Сторона одна, так что идти в прерии им, конечно, исподволь и прятаться на баобабах не хочется. Вот так, без еды и воды, в звериных туниках… С рубилом из морского камня (не забываем, перенаселение началось с центрально-восточной Африки, это напротив Индийского океана), двое беглецов устремляются на встречу приключениям, и чем чёрт не шутит, начало многообещающее, судя по воронке от неизвестной и поныне энергетической атаки некоего небесного тела. Они, не веря своим глазам, обходят её и устремляются в близлежащие заросли. Удостоит внимания отметить это, как данность, однако мотив Кэссиди прямолинеен, не умеет проточеловек мыслить логическими цепочками, такими как мы описали мыслят, местами, Аурум и Ахав. Художественный вымысел и аллегория – это то, без чего не обойдётся ни одно простецки сложенное произведение, ни один мало-мальски жгучий слух образ стиха или поэмы. Итак продолжаем… Время выиграно и выиграно предостаточно для того, чтобы принять соответствующие меры. Мы забыли про беднягу Кэссиди, её мотив бегства прост – отсутствие мотива и хаотичное мышление? Не совсем… Вернее так, да не так… Сердце, а не Ахав, вот её главный попутчик в будущих попытках переосмысления произошедшего. Итак, монолит, пожар, воронка от молнии, как это может уместиться в голове архантропа? Ответ – никак, отсюда вывод, она чувствует и принимает данность как таковую, меняя прошлые устои и БЕСПОЛЕЗНУЮ дружбу на приоритет будущего незнания и искажённого новой реальностью сознания и сердце, её большое сердце указало ей на эти перемены. Тем временем новоиспечённая тройка игроков – костяк, не то чтобы дружеской, но тем временем, мануфактурно иерархичной части племени, на старых щах, решают идти от талого до талого. Такое тоже бывает. Что это означает? Да ничего, им нужны все члены стаи, иначе придется ворачиваться и перегруппироваться. Вожак решает не мешкать и отойти остановиться поодаль, дабы прогорело всё поле, ну а после тела сами всплывут неподалёку, ну или к старому месту пришвартуется, тот кто половчее оказался. Как вы понимаете, когда смертность высока, тогда и возможности любиться особо не предоставляется. Жизнь племени – это охота. Охота – мужская данность и достояние, так что всё остальное: сон, кройка и шитьё особых чувств не принесут, ни тебе свиданий, ни гулянок, ну разве что по травы, ягодки. Романтика леса сродни городской, болезнь города – невнимательность к своей голове, пещерная болезнь в горах – это здоровый рацион и фрикционный городу сон, не надо думать, иди за старшим, там покажут и руку помощи на кадык положат. Без юмора. Ну а теперь о временных рамках и о наслоении их на архантропах с последствиями для них самих. Аурум в прострации, его поменяло и сильно, мало того, что он перерос из архонта (так проще для огласки) в хомо, так ещё и это ВОТ всё… Они спускаются по тропинке ниже и идут всё к тому же ручью, но на месте стоянки Аурум оставляет целеуказатель для вновь прибывших. И как это выглядит? Да просто… Первый в мире аналог смс или смайлов, а по факту стрелу из выложенных камней (люди-то они каменные). Стрела указывает на юго-восток, а им надо на север. Фантасмагория чувств на это указывает и требует, выбирало их старшинство и… Кастор… Да именно он.  Чудо-инженер строительных мыслей, именно он привёл Аурума на постой к монолиту. Они разделись до гола, и легли на шкуры по обе стороны, прислонившись к камню. Так прошло три дня, мудрец что-то пел, читал и мазюкал на скалах, они не ели, могли себе такое позволить и, наконец, вернулись обратно. От еды их племя могло месяцами идти вдоль тропы старухи с косой и быть исхилявшими. Дохли как мухи их предки, тогда, но не теперь. Нау они выродки, искатели приключений и, наконец, пилигримы. Не стоит задаваться, повторение не обязательно вторение, так что продолжим. Как у первой двойки, так и у тройки игроков одна цель, но разные суффиксы. Они должны объединиться, как и раньше, дабы доделать начатое и вот… Джунгли… Тропические, по обе стороны. Аурум расположился на входе в ложбине, а по обратную сторону идёт отдаление, при чем они движутся в диаметрально противоположные стороны… От того самого поля. Запах повсюду, он проник и обволок насквозь.