Да будет тень. Чародеи. Курс второй

Взял один из болтающихся при мне каналов, попробовал присовокупить к глифу. Была некая идея, что устрою нечто вроде короткого замыкания. Увы, канал вообще никак не реагировал на глиф. Видать, канал каналу рознь. Столько вопросов накопилось, кои следует задать старшим товарищам, что хоть записывай.

В общем, затея провалилась, но голову посетила следующая дурная мысль.

Самандари принялась стучать кулачками, просясь в туалет.

– Яшма, помоги нашей неразумной, а я тут ещё поколдую. – попросил я.

– Погоди, кулон заберу.

– И отойдите подальше на всякий случай.

Яшма поднялась до дупла, подралась там с белкой, причём хвостатая мелочь нисколько не пасовала перед двухметровой угрозой, в попытке не отдать своё законное. После чего спустилась с дерева и увела Самандари в сторону.

Затея моя была такова: создать щит, так, чтобы тот проходил через цепочку, расположение которой более менее просматривалось. Коле имеем дело с магией, то и противоборствовать нужно ею же. Вроде, справедливое рассуждение. Приготовился, сосредоточился, попутно отбиваясь от белки, которая теперь изливала своё возмущение на меня, и создал щит. Небольшой, всего раза в два крупнее сечения ствола, и тут же ощутил какое-то сопротивление. Покалывание в пальцах, словно щиплет электрическим током.

Ветка дрогнула, хрустнула, ломаясь где-то в сердцевине, и обрушилась вниз. Благо, земли не достигла. Зацепилась за нижние и повисла, где-то на средине своего пути.

Цепочка осталась цела. Щит не смог ей навредить, но его воздействия хватило, чтобы ветка обломилась. Вообще, впервые создавал щит внутри чего-то, так что, уверенности не было ни в чём. В том числе, что вообще щит создастся в дереве.

Теперь нужно проколупать остатки ветки, чтобы окончательно извлечь цепочку, вросшую в дерево.

Не стойте и не прыгайте,

Не пойте, не пляшите,

Там, где идёт строительство

Или подвешен груз.

Допел я, отбегая от дерева, в ветвях которого опасно покачивался отрубленный сук.

В моей руке был артефакт, который, с огромной долей вероятности мог быть тем самым, ради которого и затевались поиски.

– Как вообще такое возможно? – недоумевала Яшма. – Это какова же была вероятность, что всё так сложится.

– Ты о чём?

– Ну смотри. – начала по полочкам раскладывать она. – Чреда случайностей. Мы случайно остановились именно в том месте, где останавливался Биисант. Случайно решили искупаться. Совершенно случайно белка утащила кулон, и случайно я напоролась на кончик артефакта. Возьмись я за ветку левее или правее, не почувствовала бы его укола.

– Ну, – возразил. – кое-что совсем не случайно. Мы намеренно шли маршрутом О́тиса.

– Я не о том. – перебила Яшма. Мы могли расположиться в любом месте, там, там или там. – она указала в трёх разных направлениях. – Но нет, мы расположились под тем самым дубом, под которым я оставила свой кулон, и в котором оказалось дупло с любопытной и вороватой зверушкой. Такое невозможно просчитать. Но ты всегда была уверена, что мы отыщем артефакт. Как и тогда, в пещерах Ми́тоса.

– Всё это называется роялем в кустах. Удачей. Ну, или чуйка, если так больше нравится. – не мог же я рассказать, что поиски артефакта одобрил Валлариан. Точнее, не столько одобрил, сколько рекомендовал. Давно подозреваю, что этому бестелесному подвластны будущие события, хоть он и говорит, что не в состоянии на них влиять. Всё-то он знает наперёд. Ну, или, почти всё.

– Я поняла. – осенило Яшму. – Наверняка мы не первые, кто прошёл маршрутом Биисанта. Никто не догадался посмотреть наверх. Все рыли землю. Искали там, где искали и мы. Это же давно было. О́тис снял артефакт, повесил на ветку молодого дубочка, а потом, по каким-то причинам забыл про него. Отвлекли, или началась какая суета, кто теперь разберёт. Потерял удачу. Погиб. Все искали на поле сражения, а кулон всё это время висел на ветке. Время шло, дуб рос, становился выше и выше. Артефакт врос в ветку со временем. А люди всё продолжали копать землю.

– Яшма, ты настоящий следователь. – согласился с её предположением я. – Смотри, какое красивое дополнение получается в историю легендарного полководца.

– Я серьёзно. – чуть не надулась ящерка, думая, что я над ней подтруниваю.

– И я. Вот до меня только сейчас дошло, как артефакт на такой верхотуре оказался. – соврал, подобная мысль появилась ещё когда ножом ветку колупал. А ещё припомнились слова Прозрачного, что-то вроде того, что смотреть нужно не только в пространстве, но и во времени.

Даже спустя столько времени артефакт и цепочка, на которой он висит, были, как новые. С первого взгляда очень простая безделица, тянущая на бижутерию хорошего качества. Но, стоит взять в руку, как ощущается нечто особенное. Словно у тебя в ладони реальное морское животное, которое просто замерло, затаилось, чтобы при удобном случае соскользнуть и вернуться в родную стихию.

Конёк объёмный, рельефный с обеих сторон, и если вглядеться, то можно увидеть бесчисленное количество мелких надписей на древнем языке, что при беглом взгляде выглядят как чешуйки. А чёрная бусинка глаз вообще нечто особенное. Она не блестит и не отражает, и под некоторыми углами зрения превращается в бездонную пропасть. Чёрная дыра в миниатюре.

– Давай продадим артефакт на родине Биисанта. – предложила Яшма. – Не хочу опять торговаться в Дарвазе.

– Они предлагают пятьдесят тысяч. – напомнил я.

– Ага, как в прошлый раз начнут сбивать цену. Нам надо подумать, проверить, да и вообще, что-то мы во многом сомневаемся.

– А если в Гьяра Бахе предложат меньше?

– Да и плевать. Так будет честнее, мне кажется. Пусть артефакт вернётся туда, где он появился. А маки для ремонта Арго мы ещё добудем. В конце концов, всегда можно съездить на Ми́тос, и взять в озере ровно столько, сколько необходимо.

Я улыбнулся этому предложению. Всё-таки, богатства это зараза та ещё. У меня тоже были подобные мысли. Зачем корячиться, если можно этого не делать.

Спалось у озера замечательно. Если бы не беспокойные соседи, в лице рыжей воровки, спали бы до обеда. Та появилась поутру с товарками, желая жестоко отмстить за вчерашний беспредел, что мы учинили на дереве.

Поначалу Самандари их успешно отгоняла, но под финал, имею ввиду момент нашего окончательного пробуждения, хвостатые обнаглели настолько, что без всякого зазрения совести штурмовали наши рюкзаки. Пришлось делиться едой с нахалками. Так что, мятные печеники к чаю, разошлись меньше чем за пять минут. Хитрюги таскали их куда-то, скорее всего ныкали, и возвращались, демонстрируя пустые лапки.

Попрошайничество вызвало восторг у Яшмы. Во-первых, она никогда таких зверьков раньше не видела, во-вторых, смеялась до слёз, когда те садились перед ней, складывая лапки в умоляющий жест.

– Каникулы у нас или нет? – спросила Яшма. – Предлагаю сходить в порт, вдруг место на корабле ещё свободно. Потом закупить продукты, и вернуться сюда. И до самого отплытия жить тут дикарями.

Идея мне понравилась, но баловства ради, спросил у нежити, хочет ли она провести на природе несколько дней. Самандари удивила обоих, кивнула и сложила перед грудью ладони, аки белочка.

С кораблём почти повезло. Капитана на судне не оказалось, но старпом зарезервировал за нами одну каюту, как оказалось, последнюю из свободных. Так что, на обратном пути будем ютиться втроём. Пледы есть, организуем для Самандари постель на полу.

Рассчитались с хозяевами чердака. Поблагодарили за гостеприимство, предупредили, что больше ночевать не придём.

Заглянули в парочку продуктовых лавок. В одну без проблем, в ту, что булочная, а вот во вторую, в бакалею, с нежитью было нельзя. Пришлось привязывать Самандари к специальному креплению на столбе, чуть в стороне от входа. Ничего не поделать, таковы правила.

Продукты взяли самые бесхитростные: хлеб, немного комкового сахара, кулёк смеси сухофруктов, маленькую коробочку чая, точнее травяного сбора, приятного и очень душистого.

Когда вышли, даже не сразу и сообразил, что происходит. Потребовалось оперативное вмешательство и наведение порядка.

Несколько босоногих мальчуганов, окружив со всех сторон Самандари, задирали длинными прутиками подол её сарафана.

– Эй, мелочь пузатая! – возмутился. – Вот я вам сейчас этими хворостинами жопы-то надеру!

– Да ладно, – одёрнула меня шёпотом Яшма. – мальчишки же.

– Рано им ещё смотреть, как под платьем тётка устроена.

Пацанва прутиков не побросала, но в сторону отбежала, выпучив глаза.

– Нашли семь отличий? – подколол их, отвязывая Самандари.

– Почему семь? – спросил один из мальчуганов, что выглядел самым младшим.

– Да, почему семь? – поддержал другой, постарше.

– Потому что семь.

– Врёшь. – возразил самый старший, или самый смелый, и пацаны зашушукались между собой.

– Говорю же семь. – улыбнулся я. – Плохо смотрели значит.

Озадаченная пацанва зашагала по улице, а их негромкий совет принялся перерождаться в спор.

– Откуда семь-то? – повторила вопрос мальчишек Яшма.

– И ты туда же? – рассмеялся над озадаченной подругой.

– Не, ну, правда, почему семь-то?

Ночью приходил Валлариан.

Удивительно, но с его появлением даже на природе возникает ощущение чего-то не реального. Чувство замкнутого пространства, или помещения, а всё окружение становилось какой-то декорацией.

– Так ты пятилетку будешь Сирену собирать. – возмутился, получив очередную частичку её сознания, очевидно столь небольшую, что даже не ощутил.

– Ты куда-то торопишься?

– В мужичковое тело хочу.

– Кто про что, а … – не закончил поговорку Прозрачный. – Всё же, надо отдать Джоре должное, два инстинкта они довели до совершенства.

– Кто такие, что за Джоре? – с инстинктами мне всё было понятно, а вот о незнакомцах услышать интересно.

– Не важно. – открестился от ответа Валлариан.

– Опять не пойму?

– Поймёшь, но времени нет.

– Э-э-э! Ты чего? – попятился от протягивающейся в мою сторону руки-щупальца.

– Хочу помочь.

– Не-не, нахер не надо. С прошлого раза терзают сомнения, не трахнул ли ты меня. Перетопчусь как-нибудь без вашего участия.

– Как знаешь. – согласился Валлариан и коснулся лба Самандари. – так-то лучше.

– Что ты с ней делаешь?

– Поправляю твои недочёты. Отвар же сам готовишь, а лишнее из него удалять не умеешь.

– Валлариан, – я посерьёзнел, и надеялся на честный ответ. – скажи, это всё надолго?

Тот задумался на пару секунд.

– Успеешь получить диплом мастера.

От воды потянуло сыростью, ощутил лёгкий приятный ветерок, от тлеющий в костре веток донёсся запах. Мир вокруг вновь стал реальным, как только Прозрачный растворился.

– Он опять меня трогал. – пожаловалась шёпотом Самандари.

– Знаю. Ты не бойся, он тебе помогает.

Глава 27. Где Пифи́та?

Как же радовали стены родной школы.

Вернулись мы в разгар учебного дня, во время урока, а потому на глаза никому не попались, если не считать Джина, который перехватил нас у дверей библиотеки.

Как всегда распалился велеречивыми комплиментами в девичий адрес, и настоятельно приглашал вечером в свою обитель, послушать рассказ о нашем приключении. Этому голографическому интеллекту было хорошо известно куда, и зачем мы ходили на острова, ибо в книге я оставил немало пометок, выполненных грифельным карандашом на полях. И он даже не спрашивал, выгорела ли наша затея, очевидно, читая результат по глазам и лицам.

Отметил, что я отлично загорел под лучами морского солнца, и даже кожа Самандари, приобрела приятный оттенок, и так сразу и не скажешь, что она нежить.

– Надеюсь, в этом приключении не было столько смертей? – заранее поинтересовался Джин.

– Не единой. – заверила его Яшма.

В гинекее кроватки наши были не заняты. И даже аккуратно заправлены, что, конечно же, радовало. Проявить такую заботу могла только Пифи́та, за что ей огромное спасибо. А вот наличие личных вещей у соседних, меня особо не радовало. Я как-то привык, что рядом только Яшма и море свободного пространства. Выразил своё недовольство, поддержанное подругой, но она же и чуть успокоила, заявив, что соседей поубавится, как только увидят, с кем придётся сожительствовать.

До окончания уроков время прошло быстро. Душ, переодеться в школьное, что-то состернуть самим, что-то отнести в прачечную. Полноценный приём пищи в спокойной столовской обстановке, где есть первое, второе и компот, забежать в библиотеку, получить расписание занятий, приготовить тетради и писчие принадлежности. С завтрашнего дня уже халтурить нельзя. Всё, кончились каникулы. Нужно нагонять пройдённый материал и вливаться в учёбу.

Девчонки встретили радушно, особенно сёстры гарпии. Кто-то встречал искренне, действительно радуясь нашему возвращению, и проявлял любопытство, а где это мы пропадали. Кто-то приветствовал спокойно, больше из вежливости, и просто по-соседски, без особого интереса и энтузиазма. Иные и вовсе только поздоровались, выражая лёгкое недовольство, тем, что нам было позволено продлить каникулы.

Кошки тема отдельная, они однокурсницы, и такая мини тусовка по сроку службы.

А вот Рифата и Вик встречали как закадычные друзья. С радостным повизгиванием от первой, и крепкими обнимашками от второго. Первокурсницам было очень любопытно, чего это преподаватель с нами обнимается, как с ровней.

– Девчонки, после ужина жду вас в своей каморке. – предложил Вик.

– Ой, а мы уже обещали Джину. – предупредила Яшма.

– У джина даже лучше. – предположила Рифата. – Там не разгонят после отбоя.

– Ну, у Джина, так у Джина. – согласился тролл и обратил внимание на нежить. – Самандари, ты ли это? Как живая прям. – та закивала головой. – Ох и повезло тебе с хозяйкой.

Никто дифирамбов нам, как доблестным спасателям, не пел. История эта уже подзабылась, и вся слава давно досталась мальчишкам старшекурсникам. Даже перстни не вызывали интереса, тем более, что у тех, кто боролся с эпидемией, такие тоже имелись.

Осталось только разобраться с соседями.

Не пришлось. В присутствии ящерицы соседние коечки быстро опустели, а их владельцы переехали на две-три в сторону от нас. Опять задышалось легко, и границы нашего мирка восстановились.

Вечером в библиотеке, чуть не сломал себе шею, верча головой по сторонам.

Пригубив всего один бокал вина, я чашками глушил чай, заедая его вкусняхами, принесёнными всеми теми, кто пришёл послушать о приключениях.

Главным докладчиком выступала Яшма, и надо отдать ей должное, рассказывала она красочно, смачно, с аппетитом, я бы сказал. Подробностей она вываливала кучу, и описывала всё столь воодушевлённо, что невольно складывалось ощущение, что я не был соучастником этих событий, или, как минимум, добрую половину пропустил или проспал. Впрочем, рассказчицу я не перебивал и не поправлял, даже там, где она немножечко привирала, для красного словца.

Джин, впечатлённый таким изложением, успевал зажигать на столе трёхмерные голографические проекции, сопровождающие сюжетную линию.

– А где артефакт-то? – спросила по завершении Мони́к.

Яшма продемонстрировала морского конька, висящего у неё на груди. В целях безопасности, я доверил его ей.

– Это же не всё. – вмешался Джин. – Почему бы тебе, отрада глаз мужских, не рассказать про другой артефакт?

– А был ещё? – спросила одна из первокурсниц, что каким-то образом затесалась в наши посиделки. Очевидно, корпела над книгами, а после подсела к нам.

Компашка у нас дружная. Вина и фруктов полно, сладостей всяких, так что, никто на первокурсников косо не глянул – приняли, как родных. Да чего там первокурсники? Самандари чувствовала себя с нами как полноправный живой, учитывая, что всяк пытался её подкормить.

– О, это было много раньше этого путешествия. – начала Яшма. – Сирена отыскала легенду в книге о потерянных артефактах.

Второй рассказ был даже лучше первого, особенно в той части, где я рассказывал сказку о драконе, и где мы чуть не похватались за оружие.

Всё это время я активно искал проекторы которые создают самого Джина и его голографическую магию. Но библиотека изобилует всевозможными мелкими неровностями, среди которых можно было бы замаскировать глазки проецирующих устройств, и шанс найти стремился к нулю. Впрочем, делал это исключительно из принципа, ведь уже давно понял, что Джин это очень продвинутая проекционная технология, ибо всю школу проекторами не натыкаешь. Более того, неоднократно уже проверено, что хранитель библиотеки может проецироваться прямо из книги.

Всё же, как бы там ни было, а мир этот безумно интересен. И в плане его изучения, и в плане проживания в нём. Пока, нисколько не жалею, что здесь оказался.

– Так я не поняла, а сокровища-то вы нашли? – спросила первокурсница.

– Не было там никаких сокровищ. Не маки это. Что-то похожее на застывшую смолу. – вмешался я.

– А как определили? – допытывалась первокурсница.

– Маки можно превратить во что угодно. – пояснила Рифата

– А где Пифи́та? – неожиданно для всех спросил я.

– Так она же вроде с вами уехала. – напомнил Вик.

– Нет, она сама по себе. – опроверг это утверждение.

– Она сошла в порту через несколько дней. – пояснила Яшма. – Она же куда-то там за пыльцой собиралась.

– Собиралась. – задумчиво протянул я. – И вернуться должна была куда раньше нас.

– Нужно утром сообщить директору. – предложил Вик.

***

Распрощавшись с нами в порту, Пифи́та перекусила в ближайшей таверне, и направилась вдоль пирсов, туда, где швартуются рыбацкие судёнышки.

Не было никакого смысла искать попутный корабль. Как правило, от острова к соседнему большие суда не ходят, даже если между ними идёт бойкая торговля. Проще доставлять небольшие партии продукта от производителя к продавцу малыми судами. Всегда свежий товар, если речь о продуктах питания, и нет необходимости в складах. Так что, с большой долей вероятности можно договориться с капитаном мелкого судёнышка, чтобы перебраться на соседний остров, а от него, уже к нужному.

Рыбаков в разгар дня на причалах не было, что и логично. Однако, к берегу подходило одномачтовое судёнышко, на котором Пифи́та разглядела пожилого эльфа, ящики и тюки с грузом, и нескольких, как ей показалось, пассажиров.

Усевшись на кнехте, анубис дождалась лодку, и даже приняла с борта швартовы.

Две женщины, что прибыли в порт, действительно оказались пассажирками. Пышногрудые розовощёкие тётки, в простых свободных платьях и повязанных на головах косынках. Одна с собой везла две плетёных корзины, накрытых белым полотенцем, у второй тряпичная дорожная сумка и коза на привязи. Ещё двумя пассажирами оказались мальчишки, лет по двенадцать-четырнадцать. Только они не пассажиры вовсе, а начинающие матросы, хотя, в большей степени, скорее всего грузчики. Умело, и, наверное, даже быстро, выгрузили содержимое судёнышка на причал, аккуратно разложив по кучкам.

Всё это время Пифи́та наблюдала за работой мальчишек, и только после того, как те уселись на тюки, вытирая пот со лба, а капитан отвлёкся от руководства ими, обратилась к последнему.

– Добрый день. Скажите, а не планируете ли Вы вернуться на Фаслех?

– Планирую. – отозвался эльф. – Как только прибудут подводы за товаром, так сразу обратно.

Долго ждать не пришлось. Минут через десять появилась подвода, за ней вторая, а вслед и третья, так что, за полчаса пацаны управились с погрузкой, и капитан пригласил Пифи́ту на борт.

Две горы соседнего острова маячили из-за горизонта, и дорога не обещала быть долгой.

Мальчишки помогли поставить парус, и развалились на баке перекинуться в картишки, а между капитаном и Пифи́той завязался разговор о том, да о сём. Ничего такого она не рассказала. Даже не сообщила, что студентка школы магов. Так, в общих чертах, упомянула, что ученик зельевара.

Капитан казался неплохим дядькой. Вполне общительным, вежливым, и в какой-то мере даже учтивым. Предлагал остановиться на ночь у него, и лишь завтра продолжить путь. Обещал познакомить с сыном, и даже не взял маки за проезд.

Но Пифи́та торопилась попасть на нужный остров. Вежливо отказалась, но, чтобы не обидеть, согласилась обдумать предложение на обратном пути.

– Собрать травки нужно в определённый момент, когда они на цвету. – пояснила она свой отказ. – Вы уж простите, сначала те, кто ждать не может. И так поспеваю к самому концу цветения.

Капитан понимающе кивнул, и заверил, что будет ждать девушку на обратном пути.

В порту Фаслеха с кораблями была просто беда. Никаких крупных судов за исключением одного двухмачтового судна. Мелочь же всякая, либо была ещё в море, либо вернулась, и выходить вновь рыбаки не собирались. Все готовы были быть любезными, но не ранее завтрашнего утра. В пору уже было воспользоваться предложением капитана, но, Пифи́та даже не удосужилась поинтересоваться его адресом. Расстроенная, она уселась на какие-то ящики, искренне надеясь на какое-нибудь чудо.

Адам-Рабай, остров, на который собиралась попасть студентка, совсем невелик. На нём только две небольших деревушки. Одна покрупнее, рыбацкая, та, что стоит на берегу, вторая крошечная, на десяток домов, расположилась в холмах, а точнее, в холмиках. Там живёт местный пасечник, пчёлы которого собирают пыльцу не только с цветов острова Адам-Барай, но и с нескольких соседних, включая почти десяток каменных недоразумений, площадью не больше ста квадратных метров, натыканных с западной стороны острова.

Береговая линия у Адам-Барай пологая, большие корабли никак не могут подойти к берегу. Даже обычную вёсельную лодку нельзя вытащить на берег, не замочив ноги.

– Понимаю, что девушка очень устала, – раздался приятный мужской голос. – но нам очень нужно погрузить эти ящики на корабль.

Пифи́та подняла взгляд, карий и жалостливый, оглядела подошедшего мужчину.

Судя по внешнему виду, офицер судна, что сейчас стоял под погрузкой, вряд ли капитан, но явно не последний чин.

– Чем же так расстроена девушка? – поинтересовался мужчина-анубис, глядя в карие глаза.

– Понимаете, мне очень нужно на Адам-Барай, но попасть туда удастся, наверное, не раньше утра.

– К кому же Вы так спешите?

– К цветам. – Пифи́та улыбнулась, сообразив, что представитель её расы только что тактично попытался узнать, не к любимому ли торопится девушка. – Я зельевар. Точнее, будущий. Сейчас я всего лишь ученица, и мне очень нужно успеть пока не окончилось цветение.

– Цветы цветут долго. – не согласился анубис.

– Вы не понимаете. Пчёлы соберут пыльцу, а она мне очень нужна.

– Не понимаю. – согласился мужчина и улыбнулся. – Признаю, ничего не понимаю в пыльце, травах, пчёлах и зельеваренье.

– Это хищный цветок, питающийся крупными насекомыми и даже мелкими грызунами, полёвками, например. Он приманивает жертву особым феромоном, и только в период цветения перестаёт охотиться, а его пыльца буквально пропитана этим секретом. Её используют в парфюмерии. – увлечённо и самозабвенно поделилась Пифи́та, подчёркивая важность момента, где каждый день на счёте.

– Да Вы не просто зельевар, Вы настоящий алхимик. – искренне поразился мужчина.

– Ну, можно и так сказать. – Пифи́та порозовела щёками. – Я уже много чего умею готовить самостоятельно, но ещё многому нужно учиться.

– И чему Вы уже научились? – мужчина проявлял неподдельный интерес.

– Готовлю заживляющие и восстанавливающие зелья, лекарственные отвары, умею делать ром крепче. – на последнем Пифи́та сделала акцент, надеясь продать свой талант на корабле.

– Ну, даже не знаю. – выдохнул мужчина. – Не дело оставлять такого талантливого зельевара, да и просто красавицу в беде. – щёки Пифи́ты побагровели окончательно. – Подождите здесь, не уходите. Я переговорю с капитаном. Мы выходим через пару часов, возможно, он согласится подбросить Вас до соседнего острова.

Пифи́та очнулась в тёмном помещении, очень маленьком, что до стен можно было дотянутся во все стороны. Её немного мутило, чуть побаливала голова, и она никак не могла сообразить, что с ней случилось. Последнее, что она помнила отчётливо, как с борта судна её позвали, она поднялась по трапу, и на неё кто-то напал сзади, прижав тряпку к лицу.

Сколько времени провела в темнице, она не знала, но судя по качке, не менее двух часов, если верить мужчине о времени погрузки. Впрочем, теперь не стоит верить не единому его слову. Нужно быть полной дурой, чтобы не сообразить, что он соучастник нападения на неё. Её похитили, в этом не было никакого сомнения. Открытым был лишь вопрос – зачем?

Время в кромешной темноте тянулось бесконечно. Пифи́та прошлась по своей темнице ощупью, обнаружила у одной из стен нечто вроде пледа, небрежно брошенного на пол. Помещение прямоугольное, но не длинное. Даже сростом Пифи́ты она могла расположиться здесь лёжа только в одном направлении. При этом, ушами и кончиками пальцев ног она ощущала противоположные стены. Подняться в полный рост нельзя. Даже стоя придётся пригибать голову.