Оленья Мята

Семья Скайлар переехала в безвестный Мурвуд месяц назад. Инес, старшая сестра Диего, поступила в колледж и собиралась перебраться сюда одна, завалив экзамены в более перспективные заведения, но родители быстро нашли работу и составили ей компанию. Диего пропустил начало учебного года, так как много болел после переезда из солнечного места в вечно дождливый городок, сегодня был его первый день.

После этого мы начали общаться и долгое время оставались лучшими друзьями, пока в средней школе Диего не предложил встречаться. Я никогда не испытывала к нему той симпатии, о какой читала в книгах, он нравился мне как друг, не больше. Но испугалась, что он не простит и отдалится, а я не хотела оставаться одна.

– Не видишь, что она тебя боится?

Меня всю трясло, но я заставила себя обернуться, силясь не упасть на ватных ногах. Диего находился всего в шаге от меня и даже попытался прикоснуться, но его руку перехватил профессор Ань и вызывающе смотрел. Оба были без зонта, поэтому их волосы промокли, а некогда зачёсанная чёлка нового знакомого теперь небрежно падала ему на лоб.

Диего дёрнулся, но профессор Ань крепко держал его.

– Я задал вопрос и жду ответа.

– Наши отношения тебя не касаются.

– Да? Тогда почему она выглядит так, будто волосы встали дыбом, а кости оцепенели?

Диего не собирался сдаваться, стиснул зубы и замахнулся, чтобы ударить профессора Аня свободной рукой. Однако тот поймал и её и насмешливо заключил Диего в тиски.

Моё самообладание медленно возвращалось.

– Перестаньте.

В этот момент приоткрылась стеклянная дверь Дриззли Маг, оттуда вышла Хизер с двумя мешками мусора и заметила нас. Она с удивлением прошлась по нам взглядом и сразу узнала меня.

– Мелисса! Диего?

Я подобрала зонт с земли и подняла его над головой, хотя вся уже промокла, после чего поспешила к кафе, обернувшись на мгновение. Профессор Ань отпустил Диего, и оба сердито пялились друг на друга.

Половина столов была занята, посетители ужинали после рабочего дня, поэтому маме придётся задержаться. Она как раз несла на подносе несколько чашек, над которыми поднимались клубы пара.

– Привет, мам.

Она тут же повернулась, с улыбкой кивнула мне и вернулась к работе.

Я повесила дождевик на крючок у входной двери, там же оставила зонт, а сама села за свободный столик в самом углу, подальше от окон. Вскоре вернулась Хизер и приняла у меня заказ – какао и жареную картошку. Даже если они не сочетались, о них я сейчас мечтала больше всего.

Входная дверь распахнулась, впуская в кафе ветер с улицы. Стараясь совладать с эмоциями, я задумчиво мешала какао ложкой и дожидалась, когда еда остынет, и в этот момент ощутила, что кто-то сел за столик за моей спиной. Вздрогнула и коротко обернулась, молясь, что это не Диего зашёл в помещение, и с удивлением обнаружила профессора Аня. Он не обратил на меня внимания и сделал заказ. Я негромко проговорила:

– Спасибо.

Лишь после этого он посмотрел на меня, мокрая чёлка падала ему на глаза, но даже так он выглядел как айдол.

– Ты притягиваешь к себе неприятности.

Скорее утверждение, а не вопрос. Я пожала плечами.

– С Диего… – Всё внутри сжалось, когда я произнесла имя; неприятные воспоминания старались вырваться из закоулков сознания, куда я их запихнула. – Всё в порядке?

– Хотел бы я стереть наглую улыбку с его омерзительной рожи, но решил не пачкать руки.

Голос профессора Аня звучал серьёзно. Через некоторое время входная дверь снова отворилась, и на этот раз в Дриззли Маг заглянула Самира Сандерс, вертя головой, сразу заметила профессора и с улыбкой грациозно подошла к его столу.

Я резко отвернулась и обхватила руками горячую кружку, почему-то сердце бешено заколотилось. Неужели у них свидание с Самирой?!

– Профессор, раз уж мы встречаемся в такой неформальной обстановке, может, расскажете, как вас зовут?

– Меня устраивает обращение профессор.

Он сидел ко мне спиной, всего в паре дюймов, и я ощущала тепло, исходящее от его тела. Представляла, как Самира наклонялась к нему через стол, что вызывало странную злость, а тот с ухмылкой отстранялся.

Я молча съела картошку, залпом выпила сладкий какао, почти не чувствуя вкуса, и сама унесла посуду на кухню, на ходу мельком посматривая на профессора Аня. Он выглядел уверенным, расслабленным и одновременно безразличным.

– Хизер, я помогу.

Если я обращусь к маме, то она отправит меня отдыхать или делать уроки, зато Хизер улыбнулась с благодарностью. Лишние руки всегда были нужны.

На следующий день весь колледж – вероятно, как и весь Мурвуд – судачил об убийствах. Профессора старались утихомирить студентов, но и сами казались встревоженными.

– Самира, твой отец – шеф полиции, ничего неизвестно?

Она заговорщически пробежалась взглядом по однокурсникам и обратила внимание на закрытую дверь: преподаватель ещё не пришёл.

– Тела до сих пор не опознали.

– И не знают, местные или чужие?

– Если бы пропал кто-то из местных, то сразу бы заметили, наверное… С телами что-то не так?

Самира ничего не ответила, демонстративно пожала плечами и закинула ногу на ногу, сидя на столе учителя, вокруг которого все собрались. Лишь бы оказаться в центре внимания.

– Отправили на экспертизу, больше ничего не говорят.

Студенты тут же повернулись к Лео Чжану, чьи родители работали в местной больнице.

– Лео, а от твоих ничего не слышно?

– Ночью я попытался пробраться в морг, журналистское чутьё, понимаете, – он сделал небольшую паузу и гордо задрал нос. – Но ничего не удалось узнать.

Наверняка мистер Чжан поймал любопытного сына за шкирку и выставил за порог больницы. Я улыбнулась своим мыслям, грустя, что Гвен сейчас сидела на занятиях в другой аудитории.

День проходил в суматохе. Как профессора ни пытались удержать внимание студентов, те отвлекались и перешёптывались о вчерашних новостях, а самые смелые расспрашивали преподавателей во время пар. Никто ничего не знал, либо по каким-то причинам информация тщательно скрывалась.

Гвен заняла мне место в столовой. Пока я доставала из рюкзака ланч-бокс, Гвен влезла в очередь, в которой каждый считал своим долгом обсудить нашумевшее убийство. Я уже хотела закрыть уши и сбежать, поесть в коридоре, но даже там не спрячусь от болтовни. Жаль, мои наушники сломались, а новые я так и не купила.

Минут через пятнадцать Гвен вернулась с подносом. Я играла с вилкой в руках, стараясь не съесть весь обед в одиночестве – от него осталась половина.

– Я предложила Лео присоединиться к нам, ты не против?

Я пожала плечами.

– Не против, всё равно мест мало.

И сразу пожалела. Я не учла, что любопытные студенты подобно назойливым комарам окружат Лео и начнут расспрашивать о морге. А я только и слышала «бз-з», «бз-з-з».

– Когда я зашёл, тела были накрыты, торчали лишь ноги. Бледные!

«Мы еди-им», – мысленно возмущалась я, прилагая все усилия, чтобы не подавиться.

Я была не из тех людей, кто смотрел хорроры под попкорн, а пропускала через себя ужас, который показывали на экране. Проблема в том, что даже после коротких описаний я представляла образы слишком ярко. Пусть Лео увидел лишь ноги, а мой мозг с лёгкостью дорисовал остальную часть тела под покрывалом. Потемневшие полосы, синяки, изуродованные лица, раз их не опознали. Тела нашли на берегу озера – возможно, разбухшая синеватая кожа, уже начавшая разлагаться.

Аппетит пропал, фрикаделька встала в горле, и я легонько несколько раз ударила себя в грудь. Налила воды в стакан и залпом опустошила его.

В воскресенье сквозь пелену тёмно-серых туч пробилось тёплое солнце. Мама спала, поэтому я оставила на столе записку, оделась и решила прогуляться на свежем воздухе со скетчбуком и «Легендами Мурвуда».

Последние несколько дней меня мучали кошмары, из-за чего я просыпалась уставшей и раздражённой. Встреча с Диего пробуждала навязчивые воспоминания, которые я пыталась выкинуть из головы, мне снился отец, о ком я не хотела думать. Семья Скайлар, в детстве ставшая моим спасением, обернулась ужасным проклятием.

Детективом по делу назначили мистера Скайлара, других людей не было. Сама того не осознавая, Самира, дочь шефа полиции, заставляла мою грудь сжиматься от нехватки кислорода, когда упоминала отца Диего – якобы именно он не разрешал ничем делиться. Возможно, она не врала.

Пока я рисовала своих персонажей, придумывала им характеры и короткие сцены взаимодействия, в очень редких случаях биографию, Диего собирал их в один концепт, по моим устным рассказам прописывал мир и историю. Когда мы увлеклись играми и начали после уроков зависать в компьютерном клубе, он предложил вместе создать игру – тогда моя мечта впервые обрела форму. Если всю жизнь я находила радость в рисовании и не задумывалась о будущем, то теперь захотела стать гейм-дизайнером, и не просто захотела, а по-настоящему загорелась идеей, ощутив прилив энергии и надежды.

А потом появилась Инес, и всё пошло наперекосяк.

Я медленно брела по лесу, пялясь под ноги и забывая смотреть по сторонам. В глубине души я надеялась снова встретиться с оленем, а в итоге так громко шаркала подошвой и пинала лежавшие под ногами ветки, что наверняка распугала всех лесных обитателей.

Почему отец нас бросил? Как он мог отвернуться от мамы?

Глаза щипали от подступавших слёз, и я часто моргала, чтобы не заплакать.

Винила ли я себя? Да, каждый день. Поменялось бы что-то, если бы я не сблизилась с Диего?

Одинокая слеза потекла по щеке, и я протёрла её тыльной стороной ладони.

Мама начала работать в Дриззли Маг, когда я только пошла в школу: за мной больше не надо было так тщательно следить, дома её съедала тоска, вот она и нашла себе занятие. Отводила меня, если папа не успевал подвезти, шла в кафе и заканчивала одновременно со мной. После ухода отца нагрузка значительно увеличилась: во-первых, из-за колледжа не хватало денег на всё остальное, во-вторых, я подозревала, что мама тоже старается забыться в делах.

Последние два года в школе насмешки стихли, никто не решался повысить на меня голос или обидеть – весь Мурвуд жалел меня, а мне было противно от сочувствующих взглядов. Я не любила делиться переживаниями, в то время как слухи у нас разлетались мгновенно. Со временем разговоры о моём отце утихли, в колледже его не упоминали, зато вернулось прозвище Мята.

От злости я со всей силы пнула валявшийся под ногами камень и чуть не споткнулась, боль протекла по пальцам. Обхватив ногу чуть ниже колена, я запрыгала на второй. В итоге добралась до излюбленного бревна, прихрамывая, и сложилась пополам, молча изливая свои эмоции, впиваясь ногтями сначала в джинсы, затем в не расплетённые после сна волосы.

Позже я проверила телефон, но мама ничего не писала, и решила почитать «Легенды Мурвуда». Раз всю живность я распугала непозволительно громким шумом, то хотя бы поищу вдохновение в книге, отыскала страницу про оленя и пробежалась по строкам взглядом, затем отвлеклась на зелёные пихты, ели, сосны. Сливу я видела лишь на картинках, в Мурвуде она не росла, поэтому набрала это слово в поисковой строке в телефоне. Уже после третьей фотографии пришло вдохновение. Вскоре в скетчбуке появилась ветка с цветами, затем голая, а после неё – оленья голова с одним рогом, похожим на ветвь сливы. Он выглядел грустным, как я сейчас, поэтому не удержалась и дорисовала цветок, аккуратно погладила кончиком пальца. Губы сами сложились в мимолётную улыбку, которая не задержалась на лице. Я вздрогнула, услышав отдалённую тихую мелодию.

Бубенчики.

«Мелодичный перезвон бубенчиков пробудил надежду в их сердцах и пролил на мир свет», – перечитала я на открытой странице и завертела головой.

Я не верила в призраков и нечистую силу, но с детства меня манило ко всему необычному, к самым ярким и нереалистичным образам. Стараясь не шуметь, поднялась с бревна, закрыла «Легенды Мурвуда» со скетчбуком и обняла их у груди, после чего медленно двинулась в сторону источника звука.

Казалось, кто-то воткнул бубенчики в дупло дерева, и теперь ветер шевелил их и заставлял нежную мелодию проноситься по лесу. Другого объяснения я найти не могла. Иногда звук стихал, тогда я тормозила и прислушивалась. Вскоре к бубенчикам присоединилось журчание ручья, а вместе с ним – глухой стук от удара о камень, чем-то напоминавший стрелки часов, но с долгой паузой. Через некоторое время он повторился. Я упрямо шла дальше, но вдруг тишину леса пронзил другой звук – скрежет, от которого кровь стыла в жилах. За спиной.

Я сглотнула и медленно обернулась.

Первым увидела могучие рога, похожие на высохшие, мёртвые ветви старого древа. Олень с яростью тёр их о ствол пихты. Клочья кожи свисали с них кровавыми лоскутами, обнажая белую, отполированную до блеска кость. Кора отваливалась от мощных движений, воздух наполнялся запахом свежей смолы.

Олень обратил на меня внимание, в его глазах, больших и насыщенно-коричневых, как горячий шоколад, не было ни страха, ни злобы.

Некоторое время я стояла, будто завороженная, боялась пошевелиться. Как и в день, когда он – а может, то был другой олень? – ел листья ежевики, я хотела открыть скетчбук и запечатлеть эту жуткую картину. И в то же время понимала, что он мог убежать в любой момент.

– Тебе не больно? – прошептала я одними губами, видя тёмную кровь на его рогах.

Он моргнул, словно в знак согласия, а может, я додумала.

– Как вы можете в одиночку гулять по лесу после вчерашних новостей?

От неожиданно раздавшегося за спиной голоса я вздрогнула и отскочила в сторону, олень сорвался с места и перебежал к другому дереву, но не полностью скрылся, а наблюдал за нами издалека. Я сердито обернулась и взглянула в лицо подкравшегося профессора Аня: