Приют неприкаянных душ

– Как выглядели ваши с ней занятия?

– Я не помню, – пожала плечами Елена. – Я себя помню только с десятилетнего возраста. Мама рассказывала, что я до 10 лет не говорила и вообще… Слабо понимала окружающую действительность. Первые мои воспоминания– как Амалия давала мне цветовые тесты. На столе были разноцветные карточки, и она просила выбрать то один, то другой цвет.

– Извините, а у вас какой диагноз? – задала осторожный вопрос Женя.

– Видно же! – рассмеялась Елена и помахала ладонью возле лица. – У меня синдром Дауна.

– Мозаичная форма?

– Нет. Самая что ни на есть обычная. Если бы не Амалия, я бы так и прожила отсталой всю жизнь. А так и школу закончила, хорошо, кстати, училась, и замуж вышла. Дети вот… Умственную отсталость потом убрали из диагноза, но сам диагноз никуда не делся. Я сдавала анализ, перед тем как беременеть.

– А ваши дети? – сунулся Матвей.

– Все нормально, мы делали амниоцетоз с каждым малышом. Диагноза ни у кого нет, как и носительства.

– А кем вы работаете? – спросила ошарашенная Женя.

– В соцзащите, инспектором. С головой у меня все нормально, если вы об этом, – Елена снова легко рассмеялась.

– Хоть что-нибудь вы помните из занятий с Зельдович?

– У меня в памяти сохранились только два занятия. Видимо, они и были последними. Амалия в основном давала мне задания – я учила стихи и рисовала картинки по памяти. Я тогда еще увидела других ее пациентов – один был вообще овощ, уж простите за такое определение. Его в лежачей коляске родители привезли, он просто смотрел на потолок и ни на что не реагировал.

– А вы не общались с Зельдович после лечения?

– Нет, никогда. Мама отсылала ей какое-то время отчеты – мы дома выполняли некоторые занятия на проверку интеллекта, и результаты она докладывала ей. Но потом это все прекратилось, когда я пошла в школу. Нормальную общеобразовательную школу. Я знаю, что она пропала, маму тягали в милицию тогда… Я не очень удивлена, что это произошло.