Рыжий хвост и ложка счастья

Факел вспыхнул сразу же, ярко и охотно, будто не проторчал здесь невесть сколько времени. И осветил ход в самом деле куда лучше. Парень загасил и убрал свою лампадку, постоял на месте, внимательно осматриваясь – он, казалось, уделил внимание каждому камню в стене и под ногами, каждой балке по стенам и над головой, – и двинулся вперед неторопливо, осторожно и словно бы даже вдумчиво. Мягким, неслышным шагом, то и дело останавливаясь и снова осматриваясь.

Ход, который Леста привыкла пробегать за несколько минут, теперь тянулся и тянулся, однообразный и скучный, и – она точно знала! – совершенно безопасный. Еще в самый первый раз, когда кралась здесь в привычном обличье, потому что в человечьем было бы слишком опасно бродить по незнакомым подземельям, да еще с такой дурной славой, обошла каждый уголок, проверила каждую щелочку, чтобы ненароком не попасть в ловушку. И уж за что-за что, а за нажитую с взрослением осторожность стоило, пожалуй, поблагодарить Освальда.

Тот и впрямь любил поболтать, вспомнить прежние деньки, когда еще совсем юным обормотом нанялся матросом на корабль заморского капитана. Уж так у него свербело в одном месте, так хотелось увидеть всякую небывальщину, что до местных капитанов ему дела не было. И ведь не прогадал. Капитан ему достался из самых бедовых и падких на приключения. Так что повидал Освальд на своем матросском, а потом и боцманском веку ой как немало.

Леста его болтовню всегда слушала внимательно, боялась даже слово упустить. Надеялась, что однажды он все-таки заговорит о своем последнем плаванье. Вот и наслушалась больше некуда. И про магические замки, и про пиратские острова, и про пещеры контрабандистов, и про ловушки всех размеров и мастей.

Впервые отважившись так надолго уйти из деревни в совсем незнакомое место, вынюхивала тут каждый закуток, но не обнаружила ни нажимных плит, ни готовых обрушиться на голову от любого неверного движения горшков с магическими горючими смесями, что могут вспыхнуть и в секунду испепелить десяток врагов. Но путь от хижины Хуртана к могильнику в холме оказался абсолютно чист и свободен. Если не считать одного хитрого рычажка неподалеку от входа в склеп, почти сливающегося с каменной кладкой на стене. Если не знать или не вынюхивать сознательно, как она, – ни за что не заметишь.

Рычажок опускал решетку, наглухо перекрывавшую вход в могильник, причем открыть ее теперь можно было только снаружи, потому что изнутри от такого же рычага остался только комок оплавленного металла.

Лесте очень не понравилась возможность замуроваться насмерть в чужом могильнике, и хотя решетка держалась наверху крепко и падать на голову не собиралась, все равно каждый раз становилось не по себе. А потом она нашла второй выход, на другую сторону холма. Правда, годился он только на самый крайний случай, но какая разница. Главное, что опасной решетки она с тех пор не боялась.

Впереди наконец замаячила дверь в склеп, и Леста подобралась: снаружи опасностей не было, но внутри они все-таки имелись. Начиная с нескольких замаскированных ям-колодцев с острыми кольями на дне и заканчивая скелетами в главном зале. Но если чутье ее не подвело, то парень с мечом сможет со всем этим разобраться и добраться до самого конца. Туда, где его ждет заслуженная награда. В конце трудного пути тебя всегда должна ждать награда. Неважно, какая именно, важнее знать, что ты ее обязательно получишь. Так говорил Освальд, и так считала сама Леста. Нет ничего хуже пути в никуда и ни за чем. Да и ведь не зря же она, в конце концов, так старательно собирала по всем углам и старым урнам с дарами остатки здешних ценностей, которые разбойникам, видно, показались не слишком-то ценными.

Но как же удачно ей подвернулся именно этот парень с мечом, а не какой-нибудь другой! Он ведь не случайно возил в своей телеге хлам, от которого едва заметно тянуло магией, да и к Освальду ехал не случайно. И могильником сразу заинтересовался. А ей и впрямь было чем расплатиться за будущую помощь, но только с тем, кто этой платы заслуживает. Что ж, значит, начинается самое интересное.

ГЛАВА 3

Подземный ход прошли спокойно, даже слишком спокойно. Кто другой, может, решил бы, что если и было здесь что-нибудь опасное, то давно сплыло – от времени ли развеялось, от чужой ворожбы сработало и разрядилось, да мало ли от чего еще. Но Хельмут с детства наслушался рассказов отца и его друзей, а после – и старшего брата: о тайных лазах, которые спокойно пропускали своих, но для чужих превращались в могилу, о ловушках магических и обычных, да и в их замке были такие вот ходы, древние, обустроенные еще пра-пра-прадедом, заклятые на кровь семьи. Случись осада, предательство, еще какая-нибудь беда из тех, от которых только бежать, и эти тайные пути стали бы спасением для хозяев замка и гибелью для их преследователей.

А потому с каждым спокойным шагом Хельмут все больше настораживался и сильнее ждал подвоха.

Но ни перед дверью в могильник – если за ней и в самом деле был могильник, конечно, – ни на самой двери, ни под ногами или над головой не обнаружилось неприятных сюрпризов. Скорее даже, обнаружился один приятный – дверь оказалась не заперта и открылась так легко, будто петли только вчера щедро смазали.

Хельм остановился на пороге, не спеша входить, окинул быстрым взглядом открывшееся пространство. Довольно тесное, кстати, и опять-таки напоминавшее обычный погреб – если бы не слишком ровные для погреба каменные стены и не широкая арка напротив, отделанная полированным камнем, больше подходящая для дворца, чем для подземелья. Охранные знаки на камнях давно стерлись, а где не стерлись, там были грубо, неровно сбиты. Вдоль стен стояли тяжелые сундуки, окованные потемневшей от времени бронзой, высокие, в рост человека глиняные кувшины, расписанные сверху донизу охранными знаками. Один из кувшинов кто-то уронил на каменный пол, по выпуклому боку змеилась широкая трещина, отколотое горлышко валялось рядом.

– Пустой, – заметил Хельмут. – Разбойнички, видно, решили, что в них вино, и очень разочаровались, когда вместо попойки пришлось удирать от зловредного духа. Хотя, если с ними был колдун…

Картина была довольно ясной, и он спокойно вошел в давным-давно разграбленную кладовую.

Свет факела метнулся по стенам, выхватил кусок гладкого, красивого пола за аркой.

– От духа? – переспросила девица. Что интересно, без паники, зато с откровенным любопытством.

– Здесь была сокровищница, а это, – Хельмут постучал по боку ближайшего кувшина, – охрана. Такой кувшин, если бы он был цел и запечатан, стоит целое состояние. Но вот они, стоят себе, распечатанные, а тут, – он, уже особо не опасаясь, откинул крышку ближайшего сундука, конечно же, пустого, – давно всё разграблено. Дураки были эти разбойнички. Не знаю, что они нашли в сундуках, но самое ценное упустили.

– А ты, господин хороший, видно, не в первый раз в таком месте?

– Второй, – усмехнулся Хельмут. – Есть у нас такое же захоронение неподалеку. В центральном зале древний вождь лежит с дружиной, а вокруг такие же кладовки. Для казны, оружия, трофеев, пленниц…

– Зачем же казну и оружие в землю зарывать?

– Так ведь раньше верили, что все это в загробной жизни пригодится.

Говорил, а сам думал – вот здесь как раз самое место для ловушек. И по кладовым, и в самом могильнике. И тех, что могли придумать разбойники с магом, и древних. Хельмут и в самом деле только однажды до сегодняшнего дня был в подобном захоронении, но слышал и даже читал о них немало. Эпоха древних дружин, как называли те времена летописцы, оставила после себя много сокровищ, но добыть их было непросто. А грабителей могил хватало и тогда.

Одна ловушка точно должна была прикрывать вход в сокровищницу из центрального зала. Вопрос только, какая? В захоронении рядом с их замком это была яма с кольями, замаскированная сверху уходящей из-под ног плитой. Если здесь такая же – достаточно перепрыгнуть порог. Или не сам порог, а одну из плит рядом, и поди еще угадай, какую именно. А если нет?

– Думаешь, здесь не безопасно? – спросила вдруг девица, и Хельмут только сейчас осознал, что разглядывала она все это время почему-то не кладовку с остатками былых сокровищ, а его самого. – Еще духи? Или что-то другое?

– Ловушка, – сказал он. – Все эти боковые кладовки для сокровищ только на первый взгляд открыты, ни двери, ни даже какой завалящей решетки. Древние ставили ловушки от воров, без магии, но хитро. В том могильнике, о котором я знаю, это были ямы. Будешь прощупывать путь перед собой осторожно – все будет устойчиво, а встанешь на плиту обеими ногами, и она провалится под тобой. И еще вопрос, что хуже, колья внизу или просто яма, из которой никак не выбраться.

– Колья. Бррр. – Девица поморщилась, зябко повела плечами, будто в красках представила себе эти самые колья вместе с нанизавшейся на них жертвой. – А если как-нибудь перепрыгнуть? Или, может… – она обвела взглядом кладовку. – Перекинуть мостик? Сундуков подходящих здесь прорва, осталось только порубить их на доски. Справится с этим твой красивый меч?

– Зачем на доски? Да и меч тут не нужен, – и Хельмут с размаху пнул ближайший сундук ногой. По ребру, а то, если бы пнул по доскам, как знать, не остались бы только бесполезные щепки. А так – даже если дерево готово рассыпаться в труху, есть скрепляющая его металлическая оковка.

– Так тоже можно, – довольно протянула девица. – Даже быстрее будет.

Хельмут отломал сундучную стенку, постучал по ней и сам удивился. Наверное, была все-таки какая-то магия, раз за века дерево не источили жуки и не съела плесень. Бросил деревянный, усиленный металлом щит на пол, попрыгал на нем.

– Смотри, держит. Значит, говоришь, мостик?

Камни до арки в этой кладовочке, длинный, вровень с полом брус порога и широкая плита по ту сторону. «Мостика» хватило впритык, но все-таки хватило. Хельмут пробежал к безопасному месту, крутанулся, осматриваясь, и, даже не успев осознать толком, что увидел, перебросил факел девице:

– Держи!

Потому что ему сейчас нужны будут обе руки. И на этот раз точно – меч.

Центральный зал был в точности таким, как Хельмут ожидал: каменный помост, на котором лежал древний вождь в давно проржавевшем доспехе и с давно пришедшим в негодность мечом, несколько помостов пониже, для его приближенных, ниши в стенах – для жен, арки, в точности как та, что осталась у них за спиной, а за арками наверняка другие кладовые, тоже разграбленные. Ничего неожиданного. За единственным исключением – вокруг помостов бродили, покачиваясь, два скелета. Потемневшие от времени, но вполне целые, а главное – уверенно сжимающие в костлявых ладонях длинные и даже ничуть не ржавые мечи.

Девица, уже успевшая перебежать «мостик», замерла позади, осторожно высунулась из-за плеча и восторженно выдала громким шепотом:

– Ух ты! Ничего себе! Это что же? Правда мертвяки? Настоящие?

– Настоящие, вон, лежат спокойно, – буркнул Хельм. Что за странная, в самом деле? Так и тянет сказать: «они-то настоящие, а ты кто?», потому что любая деревенская девица уже улепетывала бы впереди собственного визга. Но сказал он другое: – Хотел бы я знать, зачем тому колдуну понадобился такой дозор…

Он не договорил. Потому что насчет «дозора» явно угадал: мертвяки остановились, дружно повернули к нему головы с пустыми глазницами, подняли мечи и зашагали навстречу. Да не в лоб, а умело охватывая в клещи.

– Отойди назад, – бросил он. – Попадешь под меч – мало не покажется.

А сам, не особо надеясь, что странная девица послушается (а еще, чего уж там, не желая держать ее за спиной и не контролировать!), рванулся вперед. Проскочил между скелетами, увернувшись от одного меча и отбив косой удар второго. Мечи загудели, столкнувшись, Хельмут отскочил почти вплотную к помосту с останками вождя, развернулся – теперь скелеты оказались между ним и девицей, свет факела бил в глаза, отбрасывал пляшущие тени. Не очень хорошо, зато спина в безопасности. Если, конечно, мертвяк с помоста внезапно не встанет.

Удар у скелета был сильный. Будь у Хельмута меч попроще – и сломать мог бы. Попасть под такой удар… нет уж, лучше не надо! А вот двигались мертвяки не сказать, чтобы очень уж быстро и ловко.

Хельмут ушел вбок, теперь один скелет был перед ним, но их разделял помост пониже, из тех, на которых спали вечным сном то ли приближенные, то ли воины вождя. Второй же размахивал мечом на самом краю зрения, и ему, чтобы приблизиться, нужно было обойти другой такой же небольшой помост.

– Ну, давай, – пробормотал Хельм, – иди ближе, ты ведь хочешь меня достать?

Скелет, будто и вправду повелся на подначку, подковылял к помосту вплотную и ткнул мечом, как копьем – прямо перед собой. Попасть таким образом в Хельма можно было, только если бы он замер и изобразил из себя тренировочный манекен или попросту чучело. Но, конечно же, так подставляться он не собирался, а отпрыгнул в сторону, тут же перескочил через помост и рубанул сбоку-сзади по шейным позвонкам.

Череп, стуча и подпрыгивая, покатился по полу, а безголовый мертвяк повернулся к Хельмуту и ткнул мечом снова. Теперь, правда, не очень точно, но второй подобрался тем временем достаточно близко – и Хельм, ругнувшись, перепрыгнул обратно и побежал вокруг высокого помоста с вождем, обеспечивая себе дистанцию. И, чего уж, несколько лишних секунд подумать. О мертвяках, которые продолжали махать оружием, окончательно лишившись головы, ему слышать не доводилось. По всем рассказам, книгам и легендам, после отрубания черепа скелет должен был или замереть на месте, или осыпаться на пол грудой костей.

Отбежал за помост, а там – заскочил наверх, ухитрившись не задеть ни покойника, ни даже его истлевшие одежды, осмотрелся. Девица так и замерла у входа с факелом. Светила, не мешала, под ногами не путалась, а если что – ей было куда удрать. Безголовый ощупывал костлявыми пальцами помост, как будто пытался схватить Хельмута за ногу, вот только слегка не угадал с тем, где эту самую ногу искать. Второй же почему-то повернул в другую сторону, будто пытаясь окружить нарушителя покоя гробницы. Хельм хмыкнул про себя, перепрыгнул на один из низких помостов – так, чтобы оказаться позади пока еще целого мертвяка, а от безголового быть прикрытым помостом вождя. Получилось громко, но скелет на звук не среагировал, и Хельм, пробежав по помосту за ним следом, рубанул теперь по руке с мечом.

На этот раз эффект был, что называется, сокрушительным.

Пальцы остались крепко сжатыми на рукояти, а остальной костяк рассыпался на отдельные кости и тут же, на глазах, превратился в прах.

– Так, значит, все дело в мече, – Хельм ударил по сжимавшим рукоять желтым фалангам, ногой отпихнул меч подальше, и тут из-за помоста показался безголовый. Больше он не пытался насадить Хельмута на свой меч, словно рябчика на вертел, а рассекал воздух быстрыми взмахами крест-накрест, и выглядело это весьма угрожающе.

Но один – не двое, особенно когда уже нашел уязвимое место. Пришлось снова попрыгать по помостам и побегать вокруг, используя преимущество в скорости и ловкости, подобраться сзади и поддеть клинком костяную руку у самой рукояти меча.

А потом – полюбоваться, как и этот мертвяк превращается в прах.

– И даже не запыхался, – как показалось, с удовлетворением протянула девица, неожиданно оказавшаяся совсем рядом. Присела у одной из кучек костяной трухи, с любопытством ее разглядывая. Спросила задумчиво: – Сколько же лет они здесь бродили? Так странно. Даже жаль немного. Хотя… если их и впрямь поднял некромант, то теперь наконец могут упокоиться с миром. – Она приподняла факел, глядя на Хельма снизу вверх. – А что это за мечи у них такие странные были? Знаешь?

– Мечи точно не простые, да ведь я не маг. Даже не знаю, не опасно ли брать их в руки. Говорят, в таких могильниках находили всякое оружие. Бывало и такое, которое сделает из любого тюфяка великого воина, но при этом пожрет его душу – так, что не воин машет мечом, а меч воином. Может, эти как раз такие, кто знает? Я бы не хотел стать живым придатком к куску железа. Надо завернуть их во что-нибудь, а при случае показать магу. Стоят они в любом случае недешево.

– Значит, уже не зря пришли, – кивнула девица, поднимаясь. – А этого в центре ты успел разглядеть? – она вроде бы и с опаской, но без заметного страха направилась к центральному помосту. – Видно, важный господин был, раз ему тут такое почетное одиночество устроили.

– Военный вождь, – ответил Хельмут. – Если с нынешними временами сравнить, не меньше графа, а то и герцог. Если бы могильник не разграбили до нас, тут бы сокровищ хватило, чтобы и тебе, и мне до старости безбедно жить. Но давай проверим, вдруг на нашу долю что-нибудь все-таки осталось.

Кто-то скажет, что в ограблении могил мало чести, и в другой ситуации Хельмут бы с этим согласился. Но древние могильники – дело иное. Слишком много в них магических артефактов и ловушек, и оставлять их нетронутыми – большой риск. Никто не знает, как, когда и при каких условиях древняя магия может сработать. Зато уж если сработает – никакой гарантии, что стены могильника послужат ей надежной преградой. Всякие бывали случаи. Не то что рядом расположенные замки и деревни, а целые графства и герцогства оказывались поражены злыми чарами. И еще при деде нынешнего короля вышел указ, что все найденные могильники подлежат осмотру и запечатыванию, а любой, кто сумеет добыть отмеченную неизвестной древней магией вещь, должен сдать ее королевскому магу вместе с описанием места, где взял. За вознаграждение, само собой, и награда будет щедрой. Другое дело, что не все верили в щедрость короля, а многие еще и не хотели выпускать из рук то, что могло, при удаче, принести могущество. А потому указ хоть и был всем известен, но не всеми исполнялся.

Хельмут и сам бы трижды подумал, расставаться ли с такой добычей, если бы смыслил в магии хотя бы вполовину так же хорошо, как в драках. Но именно потому, что воспитывали его как воина, он знал, насколько опасна самоуверенность и скольких погубило даже самое лучшее оружие, которым не умели пользоваться. Так что этим мечам была дорога к королевскому магу, и никак иначе. А вот если здесь найдется что-нибудь еще, хотя бы та самая горсть старинных монет, о которых говорила девица…

Первым делом он обошел все помосты и осмотрел покойников. Девица держалась рядом, ловко светила факелом и ничуть не боялась. Как будто она в день по десять раз проверяла, сохранились ли кинжалы и кошельки на поясах у древних мумий, застежки на их истлевших плащах и перстни на пальцах!

Застежки, кстати, как раз сохранились, в отличие от кошельков и кинжалов. Недорогие, частью бронзовые, а частью и вовсе железные либо деревянные, для воров и разбойников они не представляли никакой ценности, а вот Хельмут аккуратно собрал их, завернул в тряпицу и спрятал: в них тоже могла быть какая-то магия. Наверняка была, судя по отменной их сохранности.

Больше среди захоронений ничего ценного не нашлось, и Хельмут задумался, стоит ли осматривать оставшиеся кладовки – учитывая, что на входе в них тоже наверняка есть ловушки, а новых мостков сделать не из чего, только если те туда-сюда таскать.

ГЛАВА 4

Леста отступила на несколько шагов к нужному пролету и задумалась: парень так явственно сомневался, стоит ли осматриваться дальше, что ей даже слов не требовалось, чтобы это понять. И, стоило признать, была в этих сомнениях вполне здоровая осторожность, которая говорила в его пользу: попусту рисковать головой не станет, в драку первым не полезет и несколько раз подумает, прежде чем сделать. Совсем неплохо для попутчика, с которым ты собираешься в безопасности добраться до нужного места. Да что там неплохо, очень даже хорошо, и попутчик, похоже, нашелся самый что ни на есть надежный и подходящий. Да только вот беда, Леста не придумала заранее, что будет делать, если приведенный в склеп искатель ценностей вдруг остановится на полпути. Ей даже в голову не приходило, что такое может случиться.

Но и самой его подначивать было бы слишком рискованно: она, кажется, и так все делала неправильно, нарушала какие-то неписаные законы поведения деревенской девчонки в страшном склепе, потому что все время ловила на себе то изумленные, то подозрительные взгляды.

И все-таки, как бы ни хотелось ей избавиться от ненужных сложностей, Леста совсем не была готова шарахаться от каждой тени, верещать от вида скелетов, которых видела до этого множество раз, или заниматься еще какой-нибудь странной девчачьей ерундой, которую, видно, ждал от нее будущий спутник и защитник. Так что подтолкнуть его следовало как-то незаметно, исподволь. Еще бы быстро придумать, как!

И будто назло, ни одного стоящего способа в голову не приходило, потому что мешало как следует собраться с мыслями кое-что странное. Пугающий, пробирающий колким морозом ручеек мурашек между лопатками все никак не иссякал, и Леста незаметно повела плечами, пытаясь избавиться от неприятного ощущения.

Она до сих пор так и не поняла, что произошло. Как только парень выхватил свой меч и принял на него первый удар, как только лязгнуло металлом о металл, Леста будто очутилась и здесь, и не здесь одновременно. Она видела мягкие, уверенные движения, видела сосредоточенное лицо, и в то же время видела совсем другое: залитую слепящим солнцем круглую песчаную площадку, фигуру, с ног до головы закованную в доспехи, тяжелый черный меч в ее руках, в котором будто таяло солнце. И другую фигуру, в золотых доспехах, и другой меч, занесенный в яростном замахе для смертельного удара. Первый скелет рассыпался в прах, и в тот же миг в солнечном дне золотой рыцарь обрушил всю свою мощь на соперника. Белое лезвие столкнулось с черным и вдруг треснуло. Леста едва не вскрикнула от непонятного ужаса, дернулась вперед, чуть не выронив факел, и с трудом перевела дыхание, пережидая неожиданный приступ тошноты.

Она все еще была в склепе, а парень как раз ловко уворачивался от второго скелета. Пока он с ним разбирался, Леста успела прийти в себя и даже немного успокоиться, вот только ледяной ручеек до сих пор тек по спине, хотелось забиться в тихий темный угол, свернуться там клубком и немного переждать, или выбраться поскорее на солнце. Откуда-то она знала, что солнце, которое видит каждый день, совсем не похоже на то, другое, раскалявшее песок на круглой площадке. Другое солнце. И в то же время как будто то самое, что светит над их головами, невидимое из темноты склепа, даже сейчас. Или это не солнце другое, а она сама? От одной мысли об этом становилось еще беспокойнее. Леста поспешно сделала еще один шаг назад. И едва не полетела на пол, наступив на что-то мягкое и живое. Раздался пронзительный писк, Леста от неожиданности вскрикнула и от нее же едва не перекинулась, в последний момент чудом сдержавшись. Зато, не успев как следует сориентироваться в пространстве в этом глупом неуклюжем теле, со всей дури вписалась спиной в каменный проем, вскрикнула уже от боли и рухнула прямо на заветный сундук, все-таки выронив факел. И заорала, не стерпев, во весь голос:

– Паразит! Да чтоб тебя крабы драли!

Гадкий Кусок, конечно же, уже удрал и растаял в тенях, только его и видели, но наверняка услышал! Ей бы хоть капельку времени, уж она бы отыскала его и так взгрела… Хотя… противному хорьку ведь и невдомек, что вместо очередной гадости на этот раз он принес ей самую настоящую удачу.

Как парень оказался рядом, она не заметила, пока тот не поднял ее на ноги с чудом, не иначе, уцелевшего сундука. И только собралась вежливо поблагодарить, как услышала откровенно насмешливое:

– «Крабы драли» – это сильно. Цела?

– Да что мне сделается, – легкомысленно отмахнулась Леста. – Подумаешь, какой-то зловредный хорь, дурной косяк и проклятущий сундук.

Хотя об косяк она приложилась, конечно, крепко. Да и сундуку далеко до перины. Растопырил свои углы и ребра, даже упасть на него нормально нельзя – весь побьешься. Болела спина, тянуло бок, и Леста, не спеша отцепляться от надежного, устойчивого спутника, осторожно повела плечами – убедиться, правда ли с ней все так хорошо, как хотелось бы верить.

– Цела, – она уверенно тряхнула косами и отцепилась. – В синяках буду с ног до головы, а так – в порядке.

– А ты удачливая, – сказал он. – Твое счастье, что в проходе ловушки не оказалось. Давай посмотрим, не завалялось ли в этом сундуке чего полезного.

И он, зачем-то не убирая правую руку далеко от меча, левой откинул крышку. Неужто боялся, что оттуда выскочит что-нибудь такое же зловредное, как Кусок, или опасное, как скелеты? Или ждал нападения откуда-то еще?

Внутрь сундука Леста не смотрела – что она там не видела? Даже отступила слегка – почему бы нет, она ведь тоже может опасаться чего-нибудь выскакивающего. А вот за реакцией парня следила внимательно. Обидно было бы упустить что-то яркое и важное.

Раньше в сундуке был идеальный порядок, пока Леста не смешала все в большую привлекательную кучу сокровищ, чтобы не вызывать лишних подозрений у будущего спутника. Аккуратными столбиками, точно по размерам подогнанные друг к другу, она складывала монеты, по углам расставляла три блестящих кувшина с красивым рисунком по пузатому туловищу. В свободном углу одна на другой лежали непонятные бляшки, похожие не то на странные пряжки от ремней, не то на какие-то эмблемы. А в самом центре, на плоском металлическом блюде с красивой чеканкой, были аккуратно разложены всякие симпатичные блестяшки. Были бы тут понятные серьги-кольца-брошки или бусы, Леста взяла бы себе хоть немного, но не было ничего похожего на девичьи украшения, так что все, что лежало сейчас на самом дне ее узелка – это несколько оттертых до яркости монет, таких же, как в сундуке, одна увесистая блестяшка и самое главное сокровище, которое Леста не променяла бы на весь этот сундук с добром.