Казусы Олимпиад

А он… он продолжил писать. Он обвёл кляксу, превратив её в маленькое солнце с лучами-закорючками на полях, и снова погрузился в задачи. Но теперь он писал не просто решения. Каждая корявая буква, каждая цифра, выходящая за строчку, стала манифестом. Он защищал не работу. Он защищал своё право на собственный, живой, неотёсанный почерк. И свою ещё не до конца осознанную, но уже твёрдую как сталь мысль: правила созданы для порядка, но слепое им следование убивает любую живую мысль. Убивает то самое «дзинь», которое делает мир интересным.