Цимкетора

И это было не просто желание изменить внешность – это была попытка полностью переделать Лену под свой извращённый идеал, растоптать её индивидуальность, заставить соответствовать его странным стандартам красоты. И делал он это не ради забавы, а чтобы утвердить своё превосходство.

Всё это стало понятно со временем.

Лена – же была его полной противоположностью. Интроверт на максималках. Среднего роста, тихая, забитая девушка, в очках, с хвостиком. Одним словом – нормальная (обычная). Но с душой – добрая и отзывчивая. Она редко говорила, предпочитая наблюдать и анализировать происходящее вокруг. Работала в небольшом магазине, занималось отгрузкой спортивных товаров со склада в точки. Увлекалась вязанием, такая двадцатипятилетняя бабушка.

На её фоне Игорь был ярким и уверенным.

Антон – это вообще другой уровень, настоящий красавчик и сердцеед. Тридцать лет, но выглядел лучше нас всех вместе взятых: высокий, подтянутый, с тёмными волнистыми волосами и харизматичной улыбкой. Он реально шарил во многих вещах, в том числе и в психологии, проводил какие–то тренинги.

Как я понял, Антон и Игорь были лучшими друзьями детства, выросли в соседней области в провинциальном городке. После окончания школы решили вместе переехать в областную столицу моего региона. Антоха всегда был целеустремлённым парнем и поступил в престижный университет на математический факультет. Нашёл подработку в крутой компании.

Он часто хвастался этим, от чего Игорь бесился, потому что сам выбрал лёгкий путь, поступив в техникум. Игорёк так–то был редкостным лентяем и дармоедом. С учебы его выгнали, и он устроился охранником на стройку. Потом он закончил какие–то курсы и стал работать системным администратором в фирме по продаже алкоголя.

Антон поддерживал Игоря и пытался устроить его в жизни. То работу подкинет, то денег. Они даже планировали замутить какой–то бизнес. Но всё это было разговорами, никто не пытался перейти от слов к делу. Наверное, обоих всё устраивало.

Ещё Игорь и Антон организовывали сомнительные тренинги по пикапу, где учили парней (читай неудачников, закомплексованных мудил) «правильному» соблазнению. Всё это больше походило на издевательство над здравым смыслом, чем на реальные советы по общению с противоположным полом, по моему мнению, конечно же. Но они в тот период сильно увлекались этой темой, и Антон даже разъезжал по городам со своими лекциями.

На самом деле Игорь хорошо разбирался в технике и часто к Лене домой приходили разные люди (соседи) для того, чтобы Игорь починил (посмотрел) какой–либо гаджет. Он никогда никому не отказывал, денег за работу не брал.

Четвертый человек из компании – Ира, сестра Антона. Когда мы познакомились ей было около двадцати лет. Она училась в местном ВУЗе на юридическом факультете, но в тот год была в академическом отпуске – просто не хотела доучиваться и ушла со второго курса. Вроде бы купила какую–то справку о необходимости прохождения операции и восстановлении здоровья. Не знаю.

Вот такая разношёрстная компашка.

Первая встреча с компанией прошла нормально. Меня приняли.

Вечерами мы собирались в этом самом доме, превращая его в своеобразный пивной паб.

Раньше я практически не прикасался к алкоголю. Не было у меня привычки бухать, не было повода собираться с друзьями ради этого. Можно было и пропустить рюмашку, но без фанатизма. А тут прям целую культуру из этого сделали: «Что ты мнёшься как баба!» – всё время на меня наседали.

Поначалу я колебался и отказывался, ссылаясь на свои принципы. Но все стали подкалывать, называя меня лошком. И я сдался. Один раз. Потом второй. И вот алкоголь стал неотъемлемой частью моих будней. «Надо расслабиться после работы», «Нужно поддержать компанию», – эти фразы эхом звучали в моей голове каждый раз, когда мы снова собирались вместе.

Глупо, правда?

Теперь–то мне понятно, что в тот момент и было утрачено собственное «я». Всё, чем я, когда–то гордился, таяло в густом алкогольном тумане. В глубине души жила надежда, что обрести самоконтроль легко и просто: достаточно лишь сделать первый шаг, и всё остальное сложится само собой. Но это было самообманом, и я шёл по выбранной дороге, которая казалась безопасной. Ведь бросить пить – проще простого! Наивный.

Мы с Игорем после работы включали какой-нибудь сериальчик на фоне, брали литровку бюджетного пива из магаза и рубились в онлайн–игры. Потом подтягивалась наша компашка, и мы зависали до часу–двух ночи. Болтали по душам, а вечера летели как на реактивной тяге.

Наверное, это был легкий способ избавиться от проблем и напряжения. Ну или упростить сложное и замаскировать боль? Как будто бы после первого глотка уходило давящее напряжение, а голова очищалась от негативных мыслей. Мир казался светлее и легче. Алкоголь приносил мнимое освобождение от обязательств и снимал груз ответственности.

И вот ты уже друг и приятель, хороший парень, а не неудачник.

Когда Антон и Ира уходили домой, а Лена ложилась спать, мы с Игорем продолжали колобродить до утра. Вместе проходили Diablo, в перерыве бегая на перекур или отлить.

Кстати, мне всегда хотелось играть за некроманта, но Игорь жёстко блокировал мне эту возможность. Для него некроманты были исключительно «его фишкой». Я же воспринимал это как попытку доминировать надо мной –закрепляя за собой эту расу, он повышал собственную значимость. В моих глазах Игорь был собственником и эгоистом. Я–то понимал, что он та ещё сволочь, но всё равно каждый раз велся на его закидоны, как последний дурак.

Иногда мы уходили на работу, так и не ложившись спать.

В основном мы играли в MMORPG. Это всё массовые многопользовательские ролевые онлайн–игры, в которых жанр ролевых игр совмещается с жанром массовых онлайн–игр. Основная черта жанра – взаимодействие большого числа игроков в рамках виртуального мира.

Игорь подарил мне свой аккаунт от PV. С этого момента меня вообще перестала интересовать реальная жизнь. Всё что я хотел – прийти с работы и включить комп, взять пару баночек пива и запустить PV. Встретиться со своим кланом, пойти в замесы, может быть крабить марик или ежу. Было здорово оказаться среди единомышленников.

Игра давала иллюзию живого общения, можно было часами онлайн общаться в Skype или в другой говорилке. Этот идеальный мир жил своей жизнью. И это создавало ощущение причастности к чему–то большему, чем просто одиночная игра. Виртуальный мир предлагал временное убежище, где можно было быть кем угодно и делать что угодно, не опасаясь последствий в реальной жизни. И мы все убегали туда от стресса и давления настоящего мира, его несовершенства и жестокости.

Помню, как–то раз сидел я, значит, как обычно – пиво своё пенное попивал из банки и пытался зарегаться на сайте нашего городишки. Был такой популярный ресурс среди молодежи. Может и сейчас существует, но тогда – это было просто бомбически круто. Можно было флудить на форумах, собираться компаниями поиграть в волейбол или потусить на вечеринке (читай вписка). И отдельная тема – чат города.

Портал был запущен администрацией и предназначался для обсуждения местных проблем, обмена информацией и взаимодействия жителей друг с другом и представителями власти. Короче, ресурс помогал оперативно сообщать о различных городских проблемах.

Доступ был открыт для всех пользователей сайта. Это было активное онлайн–сообщество, объединявшее тысячи жителей моего родного города. Тогда ещё не существовало современных социальных сетей и мессенджеров, поэтому чаты портала играли важную роль и были мега популярными.

Сейчас эту функцию выполняют группы в телеге.

Лидеры портала часто устраивали неформальные встречи – даты обсуждались на форуме или в специальных ветках. Собирались в парках или кафе. Или на квартирах.

Вот эти сборища меня больше всего интересовали, там можно было хорошенько потусить и познакомиться с прикольными ребятами. Ну и вообще это было тогда очень круто. Тебя узнавали по нику, и ты был что–то типа сегодняшних инфлюенсеров или блогеров. Я прям сгорал от желания стать частью этой тусовки, поэтому зарегистрировался на портале под ником «Stalnie Siski» и ждал авторизацию.

На пороге внезапно возник Игорь. Он стоял в проёме, пошатываясь, словно мачта под сильным ветром. Его взгляд был направлен куда–то сквозь меня, а лицо казалось маской, на которой застыло выражение полного безразличия. У него был такой странный стеклянный взгляд.

Раньше, когда я читал рассказы и мне попадалось это выражение, мне было не понятно, как это, стеклянный? Почему глаза сравнивают со стеклом? Но глядя на Игоря, до меня дошло.

Не говоря ни слова, он медленно двинулся к кровати и буквально рухнул на неё. Тишина, которая повисла в комнате, была настолько плотной, что её, кажется, можно было потрогать руками. Слышался только мерный гул компьютера.

– Всё в порядке? – спросил я, хотя на самом деле мне не хотелось знать ничего о его проблемах.

Просто не спросить было не по–дружески. Но Игорь продолжал молчать, уставившись в одну точку на потолке, словно там была написана вся его жизнь. Его неподвижность начала действовать мне на нервы. Особенно раздражало то, что моя комната была сразу после входа – как будто он не мог дойти до своей, а просто рухнул на первую попавшуюся кровать.

На мою чистую кровать!

Единственное пространство в этом огромном мире, принадлежащее исключительно мне одному. Чувство раздражения мгновенно охватило меня: моё священное убежище, моя крепость приватности была нарушена вторжением чужака!

Нажрался что ли?

Его дыхание было тяжёлым и неровным, а руки безжизненно лежали вдоль тела.

«Бесишь, сука!», – я резко ткнул в ярлык PV, старательно игнорируя истинную причину раздражения – то самое сообщение от Любы.

И Игорь пьяный, и жена пишет хрень – всё навалилось разом. Я просто кипел от раздражения.

Где–то через час пришла с работы Лена, спросила поужинали ли мы, грустно посмотрела на Игоря, который всё еще не подавал признаков разумного человека и вышла из комнаты.

Позже Игорь пришёл в себя и рассказал, что попробовал какую–то дрянь под названием спайс. Ему это охрененно понравилось и цитирую: «Я видел вселенную!»

Ещё одна тёмная сторона того времени – наркотики. Вообще, фурик можно было купить даже у школы. Удивляюсь, как я не сторчался тогда?

Игорь после этого дня стал частенько приходить угашенным. У него была дудка для плана, но он её зачем–то прятал от Лены, как будто бы она не знала о его зависимости. План он брал у барыги, который жил на против нас. Помню, однажды барыга схватил передоз, и его долго пытались откачать в карете скорой помощи. Не откачали. Барыга, кстати, учился в одиннадцатом классе.

В общем, Игорь был тем самым человеком, рядом с которым другие словно попадали в воронку хаоса. Несмотря на острый ум и хорошую техническую подкованность, он предпочитал роль клоуна–неудачника. Его жизнь напоминала бесконечный марафон саморазрушения, где главным призом было утянуть за собой как можно больше людей.

Он утягивал меня, Лену, Антона, свою маму, которая всеми силами пыталась наставить его на путь истинный.

Еще одно яркое воспоминание о нём: уход за собой для него был чем–то из области фантастики. Он не мылся неделями, не чистил зубы и, если бы Лена не стирала его одежду – не менял бы белье и ходил бы в нестиранных шмотках.

Тогда я не понимал, что несоблюдение гигиены могло быть признаком серьезных психологических проблем. Игорь точно был в глубокой депрессии. Ну или у него мог быть ОКР, ПРЛ или тревожное расстройство.

Да и не привыкли в России разбираться в ментальных проблемах. Наша культура всегда отличалась высокой степенью терпимости к физическим и душевным страданиям. Традиционно считалось, что умение пережить травму и двигаться дальше является признаком зрелости и мудрости. Это сформировало устойчивое представление о том, что проявлять эмоции или обращаться за помощью считалось признаком слабости. А советская медицина долгое время акцентировалась на лечении физических болезней, пренебрегая психоэмоциональными аспектами.

В современном мире многие гордятся тем, что у них есть какие–то ментальные проблемы. Каждый второй мой коллега ходит к психологу. Нет, я не против – если челику реально нужна помощь, то это здорово. Но когда они начинают соревноваться, у кого больше диагнозов или кто чаще посещает сеансы… Это уже перебор. В соцсетях вообще жесть. Все эти истории про «травмы детства». Да, порой родители не идеальны, и у каждого были свои скелеты в шкафу. Проще обвинять родителей во всех своих бедах, вместо того чтобы взять ответственность за свою жизнь…

В моей юности если у тебя были какие–то проблемы с башкой – ты просто молчал и пытался сам с этим разобраться.

Мне всё было понятно про Игоря: мама вырастила тугосерю, которому постоянно подтирала жопу и исполняла все хотелки. Потом бабушка подхватила эстафету. А Игорёк ответил на эту заботу агрессией – винил во всех своих неудачах родительниц. Да и всех женщин вместе взятых. Он не скрывал своей ненависти к матери, постоянно нападал на бабушку, считал, что мир крутится вокруг его персоны. Свои провалы объяснял их «виной», но сам не хотел ничего делать для улучшения своей жизни. Был агрессивным, но агрессию подавлял – создавал себе положительный общественный имидж.

Но харизмы ему было не занимать. Поэтому несмотря на все его странности и проблемы с гигиеной, вокруг Игоря всегда были девчонки. Некоторые из них были «сопливыми» и глупыми, может младше его лет на десять–пятнадцать точно, если не больше. Другие были вполне нормальными, взрослыми барышнями. Все они частенько приходили к Лене домой, что бы Игорь починил что–то или настроил телефон.

Ну и эта его тема с сайтами знакомств. Что это было: неудовлетворенность отношениями или потребность в общении? Скорее желание внимания и признания…

Потом я разгадал его секрет: Игорь умел слушать. В мире, где все пиздели о себе, он задавал вопросы и слушал ответы. Он был такой только с посторонними людьми. С теми, кто не был с ним близко знаком. У Игоря была особенная способность – видеть в людях то, что они сами о себе не знали.

Так он и разглядел меня, уставшего и запутавшегося в себе неудачника. Увидел своим внутренним чутьем, сумел выслушать и найти правильные слова.

Игорь умело манипулировал людьми, создавая вокруг себя атмосферу вседозволенности и безнаказанности. Меня это порой даже восхищало. Он был как чёрная дыра – чем ближе ты подходил, тем труднее было вырваться из его токсичного влияния. Его жизнь представляла собой череду деструктивных поступков.

Лена была эмоционально зависима от Игоря, она уже была поглощена черной дырой его влияния без остатка. Мне казалось, она испытывала страх одиночества, жалость к себе или убеждение в собственной беспомощности, так как была, по её мнению, не привлекательной и не значимой.

Эти отношения были нездоровыми. Сейчас есть такое модное слово – как абьюз. Такими, наверное, и были их отношения. Лена нуждалась в поддержке окружающих, но никто её не поддерживал. Все всё понимали, но не вмешивались. Да и не принято это было в то время.

Если подвести итоги, то за полтора года, проведённых в их доме, моя жизнь наполнилась таким количеством событий, что их с лихвой хватило бы на пару десятков лет жизни.

Я успел спиться, попробовал наркотики, довёл до развода жену, подсел на онлайн–игры, окончательно заврался, оказался в глубокой финансовой жопе… Для «полного счастья» мне должна была позвонить Люба и сказать, что она ждёт ребёнка.

Это время стало для меня своего рода чистилищем: было понятно, что я не только неудачник, но ещё и слабак, неспособный сказать твердое «нет» и отказаться от сомнительных предложений.

Глава 2

2010: Год учителя в России

В 2010 году случился конфликт между действующим Президентом страны и мэром столицы. После чего мэр был уволен «в связи с утратой доверия президента России». К тому же репутацию мэра «подмочили» горящие торфяники.

Аномальная жара, спровоцированная сильным антициклоном, установила исторический температурный рекорд. Последствия оказались разрушительными: сельскохозяйственные угодья погибли, а вокруг столицы вспыхнули многочисленные пожары на торфяниках и в лесных массивах. Столицу и область окутал мощнейший смог. Люди гибли от удушья и сердечных приступов, смертность выросла на 36%.

Это я к чему? А к тому, что кандидатом от действующего президента на должность мэра столицы стал бывший губернатор моего родного города.

Между тем, штаты объявили об окончании войны с очередной страной на ближнем востоке.

Кроме того, исландский вулкан с труднопроизносимым названием внезапно проснулся! Он спал 200 лет, пока в марте 2010 года не произошло его извержение.

Сегодня я тоже проснулся поздно. Оно и не удивительно. На дворе стоял ноябрь. Он выдался особенно злым – промозглая погода насквозь пробирала до костей, а у меня даже нормальной зимней обуви не было. Я был практически бомжом. Вечер окутывал двор серой пеленой сумерек, как смог, окутавший столицу в августе.

Я сидел на покосившемся крылечке, пуская в воздух клубы синеватого дыма и думал о том, что «свернул не на той развилке». В этот момент из–за угла появился пёс, просто Пёс. Его история была печальной: раньше у Лены жила породистая собака по кличке Ретка. Она родила щенят, но во время родов скончалась. Щенки разошлись по новым хозяевам. Позже выяснилось, что у одного малыша было генетическое отклонение. Хозяин, взявший его, просто перебросил обратно бедолагу через забор Ленкиного дома. Так в доме появился Пёс.

Пёс был особенным: небольшого роста, с непропорционально большой головой, искривлёнными лапками и постоянно сочащимся носом. Люди обходили его стороной, словно он был заразен, их взгляды наполнялись брезгливостью при виде его увечий. Мне было так жалко псинку. И я старался уделять ему внимание – гладил и разговаривал. Он был очень благодарен мне и в его усталых глазах читалась немая мольба о любви.

Наблюдая за Псом, я часто думал о Лене. В её усталых глазах тоже можно было много чего прочитать. Она была другой – живой, настоящей и полной внутреннего света.

Я, наконец, адаптировался в новом окружении, и жизнь была по–началу реально интересной – новая компашка, новые увлечения, я был полностью поглощён этим! По вечерам мы всё также гоняли с Игорем в онлайн игры и разговаривали о жизни. Я выкладывал ему всё как на духу – думал, что наконец нашёл лучшего друга. Но со временем мне пришлось снять розовые очки.

Ленка и Игорь постоянно куда–то исчезали – то ненадолго отлучались из дома, то запирались в комнате и о чём–то жарко перешёптывались. Я старался не подслушивать, понимал – у каждого есть право на личную жизнь.

Игорь явно был чем–то заморочен – это читалось в его резких движениях, в том, как он стал избегать прямого взгляда, в том, как нервно закуривал сигарету.

И если мы такие дружки–пирожки, почему он не делился ничем со мной?

Я чувствовал себя лишним и было обидно, что Игорь не доверяет мне. В какой–то момент я даже стал шпионить за ними: проходя мимо закрытой двери их комнаты, замедлял шаг и пытался расслышать приглушённые голоса, но разобрать слова не получалось.

Мне–то казалось, что я знаю человека, что, между нами, открыта дорога для разговора, что, между нами, честность и доверие. И вроде он добродушный, улыбающийся, охотно рассказывает обо всем, кажется искренним, но это не так: все его слова – дым, пыль, тонкая паутинка, сотканная из вежливых формул и поверхностных бесед.

Лена тоже изменилась – стала более замкнутой, отвечала односложно, когда я пытался завести разговор. Создавалось впечатление, что между нами выросла невидимая стена, и я не понимал, как её разрушить.

Я начинал загоняться тем, что задолбал всех своей наглостью – слишком долго занимал комнату, слишком много пользовался добротой Лены. И мне казалось, что они просто из вежливости терпят меня. Я аккуратно выспрашивал у Лены, всё ли хорошо? И она всегда отвечала, что всё в порядке, что я могу оставаться столько, сколько нужно.

Игорю я эти вопросы задавал в лоб, но он только отмахивался: «Не гони, всё нормально. Живи сколько хочешь». Это был просто разрыв шаблона! Собственные демоны не давали мне покоя. Я продолжал сомневаться, продолжал искать скрытый смысл в их словах и действиях.

Что–то точно было не в порядке.

Игорь так и не открылся мне тогда. Он создал изнутри барьер и отталкивал любые проявления внимания и участия с моей стороны.

А может, всё было проще некуда? Я часто ломал голову: с чего это он был такой закрытый, никому не доверял? Ну да, родители его кинули в детстве – каждый завел свою семью, а совместному ребенку места ни в одной из этих семей не нашлось. Но ведь бабушка его растила, любила по–настоящему, заботилась.

Или причина крылась глубже? Может, старые раны от предательств так и не зажили? Вдруг он теперь думал, что любовь и привязанность – это просто обман? Что рано или поздно всё равно ждёт разочарование? А может, он просто решил для себя: лучше никого не подпускать близко, чем снова обжечься.

Кто знает…

По мне, Игорь просто забил большой болт на всех и тупо использовал людей. Например, Лену.

Как–то мама сказала, что каждому мужчине один раз в жизни судьбой дается та самая женщина, которая ничего не требует, прощает, которой не важно сколько у него денег какой у него статус. Женщина, которая просто любит и поддерживает. И важно не упустить такую женщину. Не оттолкнуть.

Лена была рядом с Игорем, словно её жизнь принадлежала ему.

Её история заставляла меня задуматься … Если мы окажемся в трудной ситуации кто из окружающих нас людей будет готов прийти на помощь? Заметить наши проблемы и вытянуть нас из безысходности? Кто будет тем, кто окажет поддержку, когда мы потеряем силы и перестанем сопротивляться жизненным трудностям? Мы все нуждаемся в таких людях. И также важно быть таким человеком для других. Быть готовым протянуть руку помощи, заметить, когда кто–то нуждается в поддержке и дать топливо для душевного роста.

Теперь, оглядываясь назад, меня охватывает глубокая печаль. Лена нуждалась в поддержке, принятии и понимании. А я не стал тем другом, той рукой помощи, тем человеком, который заметил и понял. Наоборот, всё чаще меня одолевало желание свалить подальше из этого дурдома – мои соседи начали часто ссориться и меня это заколебало. Прекратить все отношения с этими людьми и начать новую жизнь.

Как–то я спросил Игоря, почему он так относится к Лене? Ведь она его боготворит…На что получил ответ, что она некрасивая и в себе не уверена, а он для неё предел мечтаний.

– Она ради меня прям из последних сил старается, в постели не зажимается и всё на себе тянет. – ухмылялся он, – Прикинь…

– А не боишься, что она сбежит от тебя?

– Нет, хотела бы – давно убежала. – почесал он подбородок, – Братан, ты не подумай, я ей благодарен. Но сердцу не прикажешь… ну не люблю я её, понимаешь? Она просто удобная. Ленка просто баба–друг.

– Рано или поздно она всё поймет и пошлёт тебя нахуй!

– Посмотрим…

Игорь стал всё чаще бухать и накуриваться – запах перегара теперь преследовал его постоянно, въедаясь в одежду и волосы. Дошло до того, что он прогуливал работу: сначала изредка, с виноватыми оправданиями по телефону, потом – без объяснений, просто пропадая на сутки‑двое. А недавно он нажрался так, что его под руки притащили к Ленкиному дому двое незнакомцев – потрёпанных типов в грязных куртках, с бегающими глазами. Они бросили его у порога, как мешок с картошкой, буркнув: «Дальше сами разбирайтесь», – и тут же растворились в темноте, оставив после себя лишь едкий запах пота и дешёвого пива.

Короче, Игоря накрыла такая волна злости, что он срывался на каждом: и на Лене, и на мне, и даже на беззащитных животных.

Сегодня мы все вернулись домой с работы почти одновременно. Я остался на улице выкурить сигаретку. Когда я вошёл в помещение, то услышал странные звуки. Игорь и Лена ссорились на кухне. Они оба были взвинчены, и между ними чувствовалось сильное напряжение.

Мне не хотелось мешать им выяснять отношения, поэтому я ушёл к себе. Но они так громко ссорились, что мне пришлось стать невольным участником их конфликта.

– Да, можно и так сказать… – Игорь произносил эти слова нарочито спокойно. – Давай, расскажи мне, открой, так сказать душу.

– Что именно ты хочешь услышать? – её голос предательски дрогнул. – Мне звонили по работе.

– А с хуя ли тебе какие–то мужики звонят «по работе» в нерабочее время?

Неприятно. Тон разговора становился всё более резким. Сто пудов, Игорь просто хотел отыграться на Лене за плохой день. Вряд ли она была виноватой, и поэтому эта ссора казалась такой тупой…

– Это не то, что ты думаешь. – промямлила она в ответ.

– Правда, что ли? И что же это было? – в голосе Игоря появилась злость.