MC Диса и DJ Шип возвращаются домой Часть 1. Космос

– Пиздец!

– Да! И я о том же. Я её тяну и думаю – а вдруг всё-таки был контакт, типа, ну понимаешь? Бляяять. И сделать ничего уже не могу. Она быстрая такая. Липкая. Тянется обратно. И выплюнуть не могу. Как заело что-то. Я вообще уже пожалел, что начал это. Тупая идея была.

Шип остановился. Подозрительно посмотрел на Дису.

– Фууу! Блять. Это чё, реально?

Диса продолжал как ни в чём не бывало.

– Да, капец. Такая история.

– И ты чё? Проглотил её?

– Кого? – переспросил Диса, как будто уже и забыл о чём до этого шла речь.

– Слюну! Блять! Ты проглотил эту слюну с говном?

Шип продолжал стоять, как вкопанный.

– Нет! Ты чё? Гонишь? Нет, конечно. Я её в последний момент рукой так оборвал, чтоб не попала ко мне в рот и всё.

Друзья остановились как раз между музыкальной школой и кадетским корпусом. Напротив поворота к парку.

– Пиздец, история.

– Да… – Диса задумался, как будто ещё раз переживая этот момент и повернул голову в сторону парка, – Блииин! Смотри, как там всё застыло!

Шип посмотрел в том же направлении.

– О, нифига себе. Вчера ведь ещё нешть было.

– Да, пойдем посмотрим!

Погнали!

Диса и Шип свернули в парк.

House of Pain – Jump Around

Это был один из возможных маршрутов к остановке «Пирогова» – между музыкальной школой и строящимся кадетским корпусом повернуть направо в уютный парк. Он находился в небольшой впадине, состоял преимущественно из величественных сосен, возвышающихся над «музыкалкой» и окрестными домами, и поэтому был всегда в тени. Находясь в парке, ребятам трудно было разглядеть верхушки этих могучих, казалось даже, бесконечных деревьев – настолько высокими они были. По всей территории было рассыпано немыслимое количество хвои, веток и шишек, отчего ты чувствовал, что ступаешь не по земле, а по самому мягкому ковру в мире. Ты, как будто бы, самым обычным образом шёл из школы домой, а по пути попадал в настоящий сказочный лес.

Из-за особенностей рельефа, осенью и весной в парке постоянно стояла одна огромная лужа. Осенью – от безостановочных дождей, весной из-за таяния снега. Но назвать то, что было здесь лужей – значило ничего не сказать. Она больше походила на огромный пруд или миниатюрное озеро со своими островами, полуостровами и мысами. На этих островах росли деревьями и кустарники, торчали пеньки, стояли фонари, а на одном даже красовалась ярко-желтая мусорка. Между некоторыми островами были небольшие тропинки-переходы, которые соединяли их между собой. А если смотреть на лужу сверху, то можно было начертить самую настоящую географическую карту. Вот тебе береговая линия, вот тебе заливы, отдельные моря и перешейки. Все, как на уроках географии. Как их учили.

Самое удивительное, что там, на дне этого «пруда», все еще были асфальтовые тротуары, по которым должны были бы ходить люди, но в сезон обильных осадков об этом не могло быть и речи. Весь парк превращался в одну непроходимую неприступную водную крепость. Как в фильме «Водный мир» с Кевином Костнером. От входа у музыкальной школы и до самой ограды на противоположной стороне парка, где проходила улица Горького и парк заканчивался, разливалась одна огромная лужа. Затерянная Атлантида. Ни много ни мало.

Но, если одним данная территория могла не нравиться, и они старались обходить её стороной, то для местной детворы это был просто рай на земле. В нескольких местах они оборудовали что-то наподобие трапов и оттуда запускали в морские приключения сколоченные из чего попало плоты. Их было около десятка. Одни стояли у причала, готовые к отплытию тот же час, другие уже потерпели крушение и, накренившись, торчали из воды в разных местах. Другие же, нетронутые и целехонькие, находились в самом центре пруда и было непонятно, как оттуда переместилась обратно на сушу команда «корабля», эти отчаянные и смелые покорители водных стихий. Говорят, глубина пруда была в некоторых местах почти по пояс, но Диса и Шип сами лично не проверяли и не видели, чтобы кто-то это делал.

Еще вчера пруд был в привычном состоянии, но сегодня по краям замерз и это было самое интересное. Быть первооткрывателем, пионером, первым, кто пробьёт заставшую кромку у края лужи – что могло быть прекрасней? А, если пруд замерзал сильнее, то и попытаться перейти его с берега на берег.

Это были одни из самых лучших моментов в году. Удивительные и чудесные еле уловимые переходы воды в твердое состояние осенью и обратно в жидкое весной. В это время Диса и Шип верили в физику. Здесь они любили её. Здесь она была честна с ними и подтверждала свои законы.

Они зашли в парк и подошли к краю лужи.

– Нормально так застыла, – восхищённо сказал Диса.

– Ага. Можно пройти даже, – согласился Шип.

– Вон, смотри! Там уже кто-то пробовал, – Диса показал в сторону небольшой гавани, где были следы.

Все говорило о том, что совсем недавно какие-то ребята пробовали пробраться как можно дальше от берега, но потерпели фиаско. В какой-то момент лёд не выдержал и один человек провалился.

– Ни фига он там набрал. По колено, – произнёс сочувственно Шип.

– Сегодня, наверное. Она сегодня застыла, – предположил Диса.

– Так да! Утром лужи замёрзшие были, – заверил Шип.

Диса вспомнил, что, действительно, утром, когда он вышел из дома, мелкие лужи были застывшими и кругом лежал легкий снег. Но к обеду погода снова «разыгралась», как это говорят, и стало тепло. В этом году стояла необыкновенно тёплая осень, не характерная для этих мест. Обычно, в это время всё уже было в снегу, а тут – на тебе – вторая «бабья осень».

– Давай попробуем до плота дойти? – Шип первым сделал несколько неуверенных шагов по замерзшему краю лужи. Лёд скрипнул, треснул, но выдержал.

– Ща, подожди.

Диса принялся с силой бить по небольшому участку, в котором был воздушный пузырь. Тотчас же из под ног брызнули осколки льда и по луже от его ног поползла хаотичная паутина. Шипу понравилась эта затея и вот они уже вдвоём стали колошматить ногами по поверхности. Это развлечение захватывало тем, что в нём было что-то экстремальное, опасное, чего так не доставало им в реальной жизни. В любой момент, если перестараться с ударами и не проконтролировать ситуацию, лёд мог треснуть, а ты – улететь по щиколотку в воду. Ехать домой с промокшими ногами осенью – такое себе удовольствие. Помимо адреналина, в ломании льда было ещё и что-то первобытно-доисторическое. Ты, как будто бы, «метил территорию». Давал понять всем вокруг, что здесь был ты и это твоя работа. «Кто первый, тот застолбил!», «Это я сломал, а вам ничего не досталось!», «Это моя лужа и я могу здесь делать всё, что хочу. Вам здесь не место!». Примерно таким образом можно было сформулировать их послание потомкам. Поэтому ребята решили «наметить территории» вдоволь.

– Здесь вообще крепкий! Не пробивается.

Диса бил со всех сил. У него дрожало при этом даже лицо.

– А ты подпрыгни повыше и пробьёшь, – «по-дружески» предложил Шип.

Шутка понравилась обоим и они рассмеялись.

– Попробуй палкой.

Шип протянул Дисе палку. Диса взял её и засмеялся ещё сильнее.

– Ты чё? – не понял Шип.

– Блин. Да, представил себе… – Диса старался пересилить смех и договорить фразу, – Короче… Ща, подожди… Я представил себе, что ты такой не палку даёшь…, а говоришь: «Попробуй этим» и …протягиваешь кирпич. Я такой хочу взять, а ты кидаешь мне его под ноги и я проваливаюсь под лёд.

Диса договорил, наконец, и рассмеялся ещё сильнее.

Шип оценил шутку. Они оба смеялись какое-то время без остановки, каждый представлял это по-своему.

– Подожди, это ведь было в каком-то фильме вроде? – Шип старался припомнить и даже на время перестал бить облюбованный им участок лужи.

Диса продолжать колошматить, он уже почти закончил у себя.

– Фиг знает. Я сам придумал. Прикольно было бы. Пойдём туда, там тоже много?

– Погнали.

Они перешли на другой берег, обогнув лужу по кругу.

– А чё там Степа постоянно остаётся у эвэтэшника, не знаешь?

Диса давно хотел задать этот вопрос Шипу, но всё как-то не решался или время неподходящее было.

– После уроков что ли?

– Ну да. Он чё, влюбился в него?

Шип угарнул.

– Походу так.

– Не, в натуре, не знаешь? – не унимался Диса.

– Да они остаются поиграть там после уроков.

– О, ни фига… Прикольно.

Диса был удивлён, но сделал вид, что всё в порядке.

– Ты не знал? – спросил Шип.

– Нет.

– Да ты чё. Он уже неделю там остаётся каждый день. Ты не замечал, что он больше с нами не ходит?

– Ну вообще да, но он постоянно типа ему что-то сделать надо или кого-то подождать.

– Да, конечно! Он туда бежит сразу.

– Вот защер! – выругался Диса.

Шип выдержал паузу, как будто обдумывая что-то.

– А ты знал, что они с Чупой туда ещё и вечером ходят? Они там тоже играют со старшеками и эвэтэшником.

Диса даже остановился на мгновение от такой информации. Больше скрывать своего удивления у него не получалось.

– Ни фига! Кто сказал?

– Стёпа.

– Капец! А во что играют?

– Я не знаю, кто во что хочет. Ну или вместе во что-то общее.

– А они прям играют или просто смотрят?

– Он сказал, что играют. У каждого свой комп. Ну всем хватает. Но я не знаю. Спроси у него.

– Да он опять начнёт выкручиваться. А ты сам там был?

Они уже дошли до новой цели и принялись здесь также превращать всё в ледяную труху.

– Не, я как-то зашёл после уроков за ним. Он сказал, что не пойдет ещё домой и я видел они там во что-то играют типа Дюк Нюкена.

– Стрелялка- бродилка?

– Типа того.

– А я где был?

– Ты дежурил.

Диса попытался вспомнить.

– А тогда… А ты чё не остался с ним?

– Да, я торопился… Да и ты же знаешь Стёпу. Начал бы ныть, что нельзя и он сам там просто так, из-за брата.

– Этого, Пашки?

– Да.

– Прикольно его тогда Жук обосрал.

Ребята рассмеялись, вспомнив тот случай на уроке физики.

– «Я вашего сыночка обоссу!»

– «Я его на улице обоссу! Он будет обоссаный ходить!»

– «Он не выйдет сегодня из школы!» Во физичка ахуела!

Каждый на свой лад пытался повторить интонацию их одноклассника.

– Короче, надо узнать, чё они там делают. Может нам тоже можно? – риторически проговорил Диса.

– Ну узнай.

– Давай вместе.

Шип не успел ответить, так как увидел двух одноклассников, которые тоже после школы возвращались домой.

– О! Легок на помине.

Диса поднял голову и увидел Жука и Наума. Это были условные «бандиты» в их классе. Ребята, которые доучиливались до конца 9 и потом уходили из школы. Учителя закрывали на них глаза. Директор школы тоже. Просто терпели все их выходки, непосещение занятий и полное отсутствие знаний. Жук и Наум знали это, понимали и использовали как хотели.

– Чё, пацаны, долбите?

Наум улыбнулся своей очаровательной улыбкой. Когда-то он считался самым красивым и успешным в классе. Богатые родители, коммерсанты, у одного из первых видик, компьютерная приставка. Потом Наум истрепался, загулял и стал хулиганом районного масштаба. Ещё он был «грозой девчонок», по крайней мере, все девчонки в их классе и параллельных сходили по нему с ума.

– Да так, хуйнёй страдаем… – ответил Шип.

В этот момент Жук неожиданно подпрыгнул, приземлился в позу самурая и принялся исполнять:

– Йоу-йоу!

Йоу-йоу!

Диса и Шип!

Долбят лужу.

Долбят лужу.

И пусть себе долбят.

Лишь бы они.

Не долбили друг друга.

В жо-опу!

За-щеку!

Снова в жопу!

И за-ще-ку!

Йоу-йоу!

Йоу-йоу!

Жук плохо изображал гангста-рэпера и также коряво танцевал под свой импровизированный рэп. Но исполнение было настолько ужасное, что даже всех развеселило.

Диса с Шипом искренне рассмеялись.

– Ебать ты рэпер! – похвалил Диса.

– Тебе надо свою группу сделать, – подкинул идею Шип.

– «Жуки да буги крю», – предложил название Диса.

Шип понял отсылку Дисы и пропел, подражая старушке из песни:

– «Прекрасные ребята».

Это была фраза из одного из самых любимых трэков.

– А вы знаете, что такая группа «Жуки» уже есть в России?

Жук вдруг резко стал серьёзно-агрессивным. Это была его характерная особенность – мгновенный переход из одного состояния в другое. В нем моментально происходили перепады настроений. Многие считали его психом и не безосновательно.

– Это же они написали песню «Батарейка».

Диса с Шипом, хоть и привыкли к этим перескокам в Жуке, но в очередной раз удивились, хотя виду и не подали.

– Ну да, я слышал, вроде.

– Я тоже. Вроде.

Жук продолжал сыпать знаниями.

– А вы знаете, что группа «Битлз» – переводится как «Жуки» с английского?

Диса с Шипом ещё больше офигели.

– Не, я этого не знал.

– Я тоже.

Жук нахмурил брови, как бы говоря, – «Так я и знал. Липовые отличники. Нихуя не знают», но сказал лишь.

– Давайте, долбанутики!

Наум рассмеялся, Жук сделал рукой рэперский жест и они пошли дальше.

Диса и Шип молча проводили их взглядом. Когда те отошли уже достаточно далеко, Шип первым не выдержал:

– Битлз?

– Че это за хуйня?

– Может реперы новые?

– Бит-битлз!

Да буги крю!

Бит-бит-бит-битлз!

Да буги крю!

Вы хотели пати?

Да буги крю!

Не вопрос – нате!

Да буги крю!

«Я должна вам сказать!»

Да буги крю!

«Прекрасные ребята!»

Диса и Шип направились к выходу из парка, напевая любимую песню.

Jam Style, Da Boogie Crew – Вы хотели Party?

Чтобы выйти из парка нужно было подняться вверх по бетонной лестнице с перилами. Свежая, красивая, недавно построенная. Такой комфорт в городе был большой редкостью. Этот выход сделали строители кадетского корпуса, когда только начали его возводить. До этого, ещё в младших классах, ребята поднимались вверх по скользкой земле с камнями, хватаясь за траву и торчащие в разные стороны ветки. Ни мало штанов здесь было испачкано и ни мало рук исцарапано.

За углом ближайшего дома находилась почта. Точнее, она находилась прямо в этом доме, стоило лишь повернуть налево. Когда-то для Дисы и Шипа это было магическое место. Священное даже, без преувеличения. Буквально два года назад они бежали сюда сломя голову, в надежде на самое сокровенное. Эффект тех дней по своей силе и масштабу оказался таким мощным, что отдавал теплом даже сейчас, спустя целых два года. Огромных два года их жизни.

Вход в почту был выполнен в двух цветах. Железная дверь было покрыта толстым слоем коричневой краски. Настолько толстым, что, казалось, он добавлял двери дополнительной прочности. А слева от неё, на стене, висел большой синий почтовый ящик. Родной сине-коричневый храм, куда они приходили с надеждой в глазах и уходили либо осчастливленные, либо расстроенные. Но не сломленные.

– А че там, новый «Дракон» не появился ещё? – поинтересовался Шип.

– Прикинь, нет. Уже почти полгода прошло, наверное, а его всё нет.

Диса с полуулыбкой вопросительно посмотрел на Шипа.

– Ты вспомнил, потому что почту проходим?

– Ну да.

– Я тоже о них подумал. Офигеть, как мозг работает.

Шип согласился с таким философским умозаключением друга.

– Один на двоих. Может кто другой купил? – предположил он.

– Только, если ты, – парировал Диса.

Шип рассмеялся в своей особой манере, показывая, что шутка так себе. Типа не зашла.

– Хаха. Я бы сказал.

– Тогда у нас в городе появился конкурент.

– Да кому они нах нужны, кроме нас.

Это был даже не вопрос, а прямое утверждение Шипа, которое сильно расстроило Дису.

– Кроме МЕНЯ. Ты уже совсем не покупаешь.

– Да я заебался их покупать. Уже гора дома. Ты же купишь и дашь мне почитать.

Шип при этом дьявольски улыбнулся.

– Хитро. Хитро. Ну жди. Я долго читаю.

– А какой там последний вышел?

– 43-й. Ещё той весной, в мае. Я сразу купил. При том, знаешь где? У вас, в пятом.

– Ну да, ты рассказывал. Пиздец ты их ловишь.

– Не-е-е… Ты чё! Пропустить нельзя!

– Может, их вообще перестали выпускать?

– Ну может быть. Хотя фигово…

Дисе сразу же стало не весело.

– Я надеюсь, что это не так… – негромко, больше для себя, проговорил Диса.

Каждому свое – Не живи уныло

Ребята замолчали. Диса ушёл в свои мысли. Шип рассматривал проезжающие мимо машины.

Остановка уже виднелась вдалеке. Пройти этот дом, потом перейти дорогу, и вот она, родная. Уже отсюда можно было начать высматривать автобус. Он показывался еле заметной квадратной точкой вдалеке из-за поворота. Как раз там, далеко впереди, находилась уже следующая остановка – «Северный». Если автобус только появлялся за поворотом, то нужно было тут же рвать с места и бежать навстречу к нему. Тогда была вероятность, что успеешь добежать. Тут все определяли считанные секунды. Водители долго никого не ждали. Тут же после посадки закрывали двери и ехали дальше. Да и было бы кого ждать. Мальчишек? Обойдутся. Следующего подождут. В этом была какая-то несправедливость. Чем они хуже старушек, для которых порой двери открывались или тёток с детьми? А следующий автобус мог приехать только через час. А то и позже. Суровые будни пользователей городским транспортом. Такие правила и ребята свыклись с ними.

– Пойдём в «Север» зайдем?

Диса прервал затянувшееся молчание.

– А чё там делать?

– Посмотрим новые кассеты.

– Да не, в падлу переходить.

– Да ты заебал.

– Не. В падлу.

– Ты заебал.

– В падлу.

– Заёб.

– В пааадлу.

– Заёёёб.

– В пааааааааадлууууу!

– Заааааааёёёёёёёёёб!

Перекидываясь таким незамысловатым текстом, ребята прошли магазин «Север», находящийся на противоположной стороне дороги.

Он был самым крутым магазином этого района. В нём можно было найти классные игрушки, джинсы, кофты, канцелярию, кассеты, ну и так, что-то по мелочи. Был и всякий хлам для взрослых, но он их мало интересовал. Магазин занимал весь первый этаж панельной пятиэтажки. Эти пятиэтажки назывались «хрущёвки» или «брежневки». Фиг их разберёшь, как правильно. Подобных магазинов по всему городу было несколько. «Центральный» в «Пятом», «Бирюса» на «Белинке» и ещё два на «конечке», вроде бы. Но они там не бывали, поэтому точное их название им было неизвестно.

Диса и Шип остановились у главного перекрестка «Пироговки».

– Чё, там, не видать?

Ребята продолжали высматривать автобус.

Из-за поворота появлялся разного рода транспорт. Среди всех этих точек и геометрических фигур на горизонте, нужно было распознать именно свою – большой квадрат с таким же маленьким в самом верху. В этот миниатюрный квадратик помещалась табличка с номером автобуса. Так выглядел издалека автобус ЛиАЗ, который в народе называли «сарай». Это был большой жёлто-оранжевый автобус, очень медленный и неуклюжий, зато вместительный. «Жёлто-оранжевый» не описывал его истинного цвета. Такого цвета в природе не существовало. Можно было бы сказать бледно-оранжевый или грязно-желтый, но всё равно мимо. Из-за долгой эксплуатации родной цвет быстро выгорал и определить его изначальный «окрас» было практически невозможно.

– Неа. Пошли.

Диса и Шип подождали пока проедут несколько машин и перебежали дорогу.

Остановка «Пирогова» была ещё одним родным домом для них. Сюда они приходили уже восьмой год и восьмой год подряд уезжали отсюда домой.

Несмотря на такое долгое время, на этой остановке совсем ничего не менялось. Даже можно было предположить, что спустя еще десять лет здесь все будет так же.

Обшарпанная бетонная стена, которую красили в бело-зеленый цвет каждую весну, перпендикулярно ей еще одна плита, сверху бетонный козырек и две круглые колонны, которые подпирали всю эту незамысловатую конструкцию. Также внутри остановки были две лавочки, настолько ушедшие «под землю», что туда уже никто не садился, а только ставили сумки. Весной остановка выглядела нарядно и свежо после покраски, но, со временем, на неё начинали клеить разные объявления, афиши, рекламу и к следующей весне она походила на прошлогоднюю елку, которую пора бы уже давно выкинуть из дома.

Вокруг остановки пейзаж был также неизменным. Прямо за ней располагался продуктовый магазин, куда все бегали греться зимой в ожидании автобуса. Магазин был всем хорош: и купить можно было что-то и спасал от дождя в непогоду и согревал в суровые сибирские морозы. Но строители не учли одной маленькой, но важной детали – необходимо было сделать хотя бы небольшое окошко, чтобы можно было «выслеживать» автобус прямо из магазина, не выходя обратно на улицу. А так – люди забегали погреться, мысленно считали несколько минут и выбегали обратно на улицу, в надежде не показался ли вдалеке долгожданный транспорт. Можно только представить, как это раздражало продавцов.

Слева от магазина находился деревянный рынок, построенный буквой «П», который работал как-то хаотично, не постоянно. То там было совсем пусто, то, вдруг, появлялось сразу несколько продавцов с чем попало. По вечерам там тусовались разного возраста компании, заплёвывая всё семечками и заваливая бутылками из под пива. Диса и Шип помнили, как раньше этот рынок был востребован и они даже приезжали туда с мамами смотреть джинсы или кофты к школе.

И ещё одна достопримечательность остановки – это бабушки с семечками. Порой их стояло по 7-8 штук. Все разные, по-своему харизматичные. Среди них были «старожилы» – бабушки, которые пришли сюда давно, ещё в то время, когда «семечный бизнес» только начинал развиваться в городе. Были их подружки или знакомые, которые, конечно, мешали им в «бизнесе», но с ними можно было приятно поболтать, когда торговля не шла. Поэтому бабушки-старожилы их терпели, несмотря на то, что они «зашли» сюда позже. Были и «новички», с которыми бабушки бранились и ругались, выживая их с «прикормленной» территории. Они, например, прямо говорили прохожим, что у тех семечки горелые, или, что те руки не моют. Лихие времена, лихие нравы. Но, видимо, «семечный бизнес» стоил того. Даже таких жёстких мер, так как стояли бабушки и в дождь, прячась под полиэтиленом, и в сильные морозы.

Семечки делились на жареные соленые и обычные и продавались стаканами. Маленький стоил 1 рубль и семечек в нём было с горстку, на 5 минуток. Средний стакан – 2 рубля, а большой – за 3. У Дисы и Шипа была «своя», «любимая» бабушка, которая им насыпала стаканы с горкой, а порой и вовсе угощала бесплатно. Ребята радостно принимали такую любовь и заботу, но какой-то особой взаимной симпатии к бабушке не питали. Угостит – хорошо, нет – стоять голодными.

– Возьмём семок?, – спросил Шип, когда они уже почти подошли к остановке.

– Давай.

– А у тебя бабки-то есть?

– Копейки были… Ща, подожди.

Диса полез искать по карманам.

– О, бля, смотри кто стоит… – Шип махнул головой в сторону пятиэтажки, которая начиналось за магазином, – Положенцы…

Последняя фраза Шипа была полна иронии.

Диса посмотрел в ту же сторону.

– Шурик со всей бригадой. Ни хуя себе, – проговорил он.

– Надо подойти.

– Давай.

Фукс – Бог

На «пятаке», то есть в самом просматриваемом месте остановки, стояли местные «положенцы».

Ребята, которые «держали» этот район. Они знали здесь всех и все должны были знать их. Ну, если ты, конечно, не лох.

Главным из них был Шурик.

Никто не знал его фамилию. Отец Шурика сидел на зоне. Или сейчас сидит. Только слухи. Сам Шурик давно уже не ходил в школу. Учился он только до 5 класса, а потом избрал для себя иной путь. Он числился в школе, ему там ставили какие-то оценки, но появлялся он только в школьном толчке поугарать, узнать новости и показать себя. Школа всегда была проходным двором, поэтому в мужском туалете зависал кто хотел. Иногда даже на этажах собиралось по 10 человек из других школ и районов, которых ты видел вообще первый раз в жизни. Но всё же главной особенностью Шурика было даже не это. Встретив его на улице и не зная кто он такой, ты бы не отнёсся к нему серьёзно. Не подумал бы, что он какой-то авторитет или, вообще, подумал бы, что перед тобой стоит первоклассник. Шурик был карликом. То есть любой девятиклассник мог спокойно поднять его над собой. Он был чуть выше пояса и щуплой комплекции. Однажды, возможно, как раз в первом классе, он остановился в росте и больше физически не развивался. Сначала над ним в школе смеялись, шутили, может даже и обижали, но потом, как говорят, пришли ребята постарше и всё всем объяснили. Никто не видел как это произошло и было ли на самом деле. Но по школе прокатился слушок. И всё. Отныне трогать его стало нельзя. А Шурик, в свою очередь, чувствуя безграничную власть и безнаказанность, мог позволять себе всё, что угодно. Высмеивал кого хотел, мог обматерить, мог и пинка дать, если считал это нужным или смешным. Но, надо отдать должное Шурику, он был не злой от природы. Относился ко многим уважительно. У него были в голове какие-то свои понятия о чести и достоинстве. Но факт остается фактом. Его боялись и уважали. А это значило очень много.