Ирония выбора

Александр Харин, Рони Века

Ирония выбора

Ирония выбора

Глава 1

Я ехал ночью по шоссе. По бокам в темноте мелькали деревья, в центре извилистая белая линия, которая куда-то меня вела. Свет фар освещал лишь несколько метров впереди. Но я ехал так быстро, что глаза еле успевали различать детали. На повороте под пассажирским сидением звякнула пустая бутылка.

Полная луна на темном небе помогала освещать мне путь. Кажется, справа был океан. Я видел отблески волн и слышал шум моря. Куда я держал путь не знаю. Просто ехал по трассе вперед. Дорога и я.

Неожиданно впереди замечаю человека. Он выбежал на шоссе и замер. Я замер вслед. Время замедлилось, словно покадровая съемка. Человек смотрит на меня я на него. То, что должно случиться произойдет.

Всмотрелся в лицо и узнал себя. Перед неизбежным моментом он смотрит на меня с выражением отчаяния. Картинка ускоряется, и я сбиваю человека.

Открываю глаза, на часах 3:38. В голове навязчивый монотонный гул. Я прислушался, но осталась лишь тишина квартиры.

– Опять этот сон…

Я сел на край кровати, свесив ноги. За окном мигал свет. Снова этот гребаный фонарь. Когда же его починят? Встал и пошел в туалет, заодно умылся. Почувствовал неприятную боль около ключицы. Обнаружил небольшой нарыв. Не обратил на это внимания. Вернулся в кровать и лег, отвернувшись от окна.

Каждый раз перед засыпанием вздрагивал и начинал ворочаться. Вспышки света на потолке вызывали приступы ярости. Я специально на них смотрел и ждал на каком количестве мое терпение лопнет.

Краем глаза я увидел отблеск на тумбочке. Там стояла недопитая бутылка виски. Взял ее за горло и сделал последние глотки. Теплая горькая жидкость вызвала приступ кашля. Я кинул пустую бутылку на пол и под кроватью раздался глухой удар.

Ранним утром меня разбудил будильник. Он пару минут пробивался через пелену сна, но все же справился со своей задачей.

Голова гудела, но я смогу встать с кровати и отправился в ванную комнату. Подошел к зеркалу – единственному, которое еще не разбил в приступе злости. Оттуда смотрел человек, которого я перестал узнавать. Лицо было серым, как ноябрьское небо. Под глазами черные провалы, будто я не спал неделю. Щетина лезла клочьями, потому что бриться каждый день уже не было сил. Глаза – красные, с лопнувшими сосудами – смотрели куда-то сквозь меня, в пустоту. Кожа бледная, сухая. Я смотрел на этого человека и думал: Ты еще жив? Удивительно. Я отвернулся и прошел в спальню. Костюм висел на стуле – тот самый единственный приличный, поэтому надевал его постоянно. Он начинал мяться на локтях, блестел на коленях, пах мной – табаком и дешевым виски. Но другой одежды не было. Как и другой жизни.

Со стола взял свое удостоверение, произнеся в слух:

– Василий Эдуардович Кукушкин. Следователь. Следственный отдел города Хатлан.

Я спустился быстрым шагом по лестнице. Вышел из подъезда в надежде увидеть снег. Но снова тот же серый пейзаж. Около дома у дороги стояла моя старенькая машина. Разбитая фара, помятый капот. Мы с ней с тех пор, как я приехал в этот город и устроился следователем в отдел. Погони, преследования, поездки. Часть себя я точно оставил в этой машине. Уж слишком много она видела.

Я сел, завел мотор. Малышка все еще приятно мурлыкала под капотом. Пару минут ей надо было согреться. А мне выкурить первую сигарету за день.

Ноябрь, слякоть. Город за северным полярным кругом. Упёртая в этом году попалась осень. Каждая снежинка, касаясь земли моментально поглощалась грязью.

Дворники работали всю дорогу. Наконец-то приехав к месту работы, я дал им отдохнуть. Они мирно улеглись под лобовым стеклом в ожидании.

В отделе я прямиком проследовал к своему столу. Уселся в скрипучее кресло и начал разбираться в бумагах вчерашних дел. Помимо них на столе был старый компьютер, степлер, скрепки, калькулятор и пустая рамка из-под фотографии. Пустая, потому что все никак рука не поднималась ее выкинуть.

Половину дня я занимался гребаными бюрократическими делами. Думаете следователем быть интересно? Как бы не так! Большую часть вы будете заниматься отчетами. Начальник отдела обожает, когда мы работаем. То есть любит отчеты и совещания. У него даже есть заместитель, который выполняет за него всю грязную работу, а он лишь руководил процессом. Этакий дирижер.

На часах 15:38. Наконец-то гребаный понедельник – день отчетов закончится. Думал я, попивая уже седьмую кружку кофе.

Тут на стол прилетает папка от начальника отдела Григория Федоровича.

– Василий, у нас походу новое дело. Вот тебе папка под него, а то ты все ноешь, что я тебе не даю канцелярию. Труп девушки, возможно убийство. Вот еще адрес на бумажке.

– Убийство? – удивленно спросил я.

– Девушка 22-28 года. Как раз твоя специальность.

Начальник удалился в свой кабинет. Новую папку я кинул на край стола. Взял ключи от машины и пошел на улицу.

В нашем небольшом городке убийства случаются редко. В основном кто-то кого-то по пьяни. Вот в такое место меня занесло… Один следователь на весь город, да и то по специальности нет дел. Поэтому помимо всего прочего занимаюсь бумагами из других отделов. Нашему начальнику в идеале надо, чтобы мы работали на всех местах сразу.

Ехать оказалось далеко, практически на край города. Адрес на листочке оказался заброшенным портом. Там уже стояла парочка машин и скорая. Их мигалки с одинаковой частотой освещали темный вечер то красным, то синим цветом.

Полукругом около жертвы стояло несколько человек. Мертвая девушка лежала у закрытых ворот ангара в грязи. Серое пальто распахнуто, под ним красное платье до колен. Светлые волосы частично утопали в грязевой луже.

Криминалисты топтались на месте. Увидев меня, они выдохнули. Я вышел из машины, поднял воротник пальто вверх и направился им навстречу.

– Василий Эдуардович. Давненько мы с вами не виделись. Мои ребята уже поработали расскажут вкратце в чем тут дело.

– Да, Сергей, видимся мы редко и хорошо же. Иначе таких обстоятельств было бы больше. Ну что убийство?

– Неоднозначно все. Ребята проверили – на теле никаких следов насилия. Даже ногти чистые, но они постарались выскрести и собрать все. Она чистенькая, словно ее убили где-то и положили сюда аккуратно. Либо она сама сюда пришла и легла. Но самое странное – никаких следов ног, шин.

– Так дождь, снег, следы смылись.

– Возможно, но все же никаких следов борьбы. Все что мои ребята нашли, это сломанный каблук на левой белой туфле.

– И это все?

– Все. Хочешь сам посмотри.

– Хорошо. А каблук сам не нашли?

– Его тут нет. Ладно мы дела свои сделали и поедем. Отчеты пришлем как только, так сразу.

Я недовольно хмыкнул и наклонился рассматривать девушку. Симпатичная блондинка. Лицо такое умиротворенное. Мне даже показалось, что где-то ее видел. Городок же небольшой. Серое приталенное пальто, красное платье, белые туфли. Явно она здесь очутилась неслучайно. Глаза открыты и застекленели. Взгляд пустой.

Рядом была только грязь. И множество свежих следов после работы экспертов.

Сломанный каблук. Следы борьбы? Или она сюда прибежала. Но тут заброшка, что ей тут делать? Одни вопросы.

Врач констатировал смерть. Причин пока не знает. Нужно ждать результатов вскрытия и анализов.

Уезжать без идей очень не хотелось. Но делать тут было нечего. Завтра придут фотографии, анализы, может быть, успеет судмедэксперт дать заключение.

Я повернулся в сторону своего автомобиля и пошел медленным шагом, прокручивая в голове картинки с разных ракурсов.

Рабочий день был окончен, но надо было отметиться в участке. Я завел машину и включил музыку погромче. Дорога и вождение хорошо помогали размышлять.

В отделе почти сразу меня встретил начальник:

– Ну что там?

– Пока не ясно, Григорий Федорович. Убийство или несчастный случай. Никаких улик. Может завтра что найдут.

– Надеюсь, не убийство, которое мы под конец года не раскроем, и оно так и будет висеть. Висяки нам сейчас не нужны, скоро декабрь.

– А я что сделаю? Надежда на экспертов, вдруг они скажут, что убийством тут и не пахнет. Может быть вам повезет.

– Ты прежде всего следователь. Делай свою работу. У тебя уже должны быть идеи на все случаи.

– Какие идеи? У нас что случается много убийств в городе? Обычно все ясно. Здесь не знаю. Одна улика – это сломанный каблук.

– Понятно, – произнес он с недовольной рожей.

– Что понятно то! Первое непонятное убийство и вы насели на меня. Давай дождемся анализов, потом будем думать.

– Думай, жду завтра отчет.

– Какой отчет! – вспылил я еще больше. Отчет чего? Или вы думаете я за день пойму, что с ней. Привыкли к простым делам!

– Слушай, ты голос не повышай на меня. Я тоже могу повысить. Сколько раз уже тебе это повторять. Предупреждать, чтобы ты со своими проблемами на работу не приходил. Агрессивный стал, что поговорить невозможно. Сходи уже к психологу. Тебе бесплатно назначили. Или я тебе лично его приставлю, если будешь так и дальше общаться со мной.

Мои скулы напряглись. Ладони сжались в кулаки. Он это увидел и сказал:

– Иди домой уже!

Я развернулся и быстрым шагом пошел наружу. Распахнул дверь с силой и встал рядом, упершись спиной в стену. Достал сигарету и закурил. Медленно выдохнул пар вместе с дымом в воздух. Сзади раздался стук о стекло. Начальник стоял с недовольным видом и размахивал руками.

Я сделал еще пару затяжек. После демонстративно затушил сигарету ногой. Тот злостно на меня посмотрел и задвинул штору.

Домой доехал быстро. Дорогу я толком даже не видел, а лишь картинки, как я кучкой бумаг вмазываю в лицо своему начальнику. Затем сажусь на него сверху и бью все сильнее и сильнее.

Подъехав к дому я остановился. Заглушил мотор. Вдохнул глубоко и вышел, закурив очередную сигарету.

На улице уже была ночь. Заметно стало холоднее. Это можно было понять по длинному шлейфу пара, выходящему из моего рта.

Свет над головой начал мигать. Я поднял взгляд вверх и сказал с ехидной улыбкой:

– Старый мой друг.

Держа сигарету в губах, я наклонился поискать есть ли чем кинуть. Рядом оказался разбитый бордюр. Несколько небольших камней мне удалось найти. Я замахнулся и кинул первый. Совсем мимо. Я взял в руку второй. Он пролетел уже ближе. Третий кинул со всей силы. Сигарета вылетала изо рта и упала в лужу. Камень ударился о лампочку, и та разлетелась вдребезги. На землю посыпались осколки.

Я развел руки в стороны и пошел домой. Одной проблемой в моей жизни стало меньше.

И тут сверху крупными хлопьями пошел снег. Сначала медленно, а затем повалил стеной. Я стоял у подъезда, съежившись, засунув руки в карманы пальто. Медленное падение снега меня успокоило.

Я поежился от холода и пошел наверх в свою квартиру. Каждый раз приходилось подниматься на 8 этаж по ступенькам. Потому что гребаный лифт не работал.

Глава 2

Будильник ознаменовал начало нового дня. Я налил себе чай. В холодильнике нашел булку, у которой еще не вышел срок годности. Хотя порой меня это не останавливало. Совместил завтрак и напяливание на себя одежды.

На улице нога скользнула на комке почти растаявшего снега. Я выругался, что нет освещения, а после вспомнил почему. Ночи становились все длиннее и длиннее. Очень на хватало снега, который в темные зимы отражает свет.

Я отряхнул лобовое стекло и боковые зеркала. Сел в заведенную машину и смотрел как дворники гоняли друг другу небольшую льдинку. Двигатель машины стал заметно тише работать. Я нажал на педаль, колеса сделали на месте пару оборотов, затем зацепились за асфальт. По дороге на работу немного вело на поворотах, но меня это лишь забавляло.

Приехав на место, я вышел из машины и закурил сигарету. Рядом на земле лежало немного чистого белоснежного снега. Я наклонился и зачерпнул рукой небольшое количество. Сделал из него комок и запустил впередистоящий столб. Он пролетел сильно мимо. Но зато попал в колесо припаркованной машины, которую впервые видел у нашего отдела. Я докурил, отряхнул свое пальто и пошел в здание.

У своего рабочего места обнаружил сидящую в моем кресле женщину. Она сидела в нем, развалившись так, будто всю жизнь тут просидела. Короткая стрижка, щедро сдобренная гелем – не от хорошей жизни, а скорее от нежелания возиться с волосами по утрам. Лицо круглое, почти детское, но глаза… глаза были уставшие. Карие, цепкие, они прощупывали меня, будто я был подозреваемым, а она – следователем. Губы тонкие, сжатые в нитку. Одежда – строгий коричневый пиджак, под ним простая белая рубашка, никаких украшений. Все в ней кричало: Я здесь не для того, чтобы нравиться. Я здесь для дела. Только руки выдали её – пальцы нервно тарабанили по папке, которую она хотела мне показать, а ноготь на мизинце был обломан почти под корень. Нервная. Уставшая. Злая. Моя новая напарница.

– Вы еще кто такая, черт возьми? – не церемонясь обратился я к ней.

– А вот и вы. Позвольте представиться Февронья Сергеевна Рейв. С сегодняшнего дня приставлена к вам в роли напарника, – изучающе глядя на меня, она хмыкнула. – Я тоже не в восторге. Не очень люблю полевые работы, знаете ли. Я больше по уютному офису, или, на крайний случай, по светлым пыльным аудиториям с учениками, желающими познать психологию человека. – Она вздохнула и положила на стол папку, со вчерашним делом. – Ладно, отложим церемонии и приступим к делу. У меня еще планы на вечер. Быстрее начнём, быстрее закончим. Итак, – она еще раз скользнула по мне взглядом, будто взяв мазок на анализ, – что мы имеем… Труп девушки без следов насилия, вы, к слову, уже просмотрели материалы по пропавшим? – она подняла карие глаза на меня. – Василий Эдуардович, уважаемый, вы что, баранины объелись? Что за молчание ягнят?

– Да вы издеваетесь! – я чуть ли не застонал. – Григорий Федорович! – крикнул я, направляясь в его кабинет.

– Ты чего орешь, как оголтелый? – начальник уставился на меня с явными признаками раздражения на лице. – Про субординацию забыл совсем?

– Это как понимать? – проигнорировал его замечание, я ткнул пальцем в направлении своего стола. – Вы мне что, няньку приставили? Или таким способом решили мне мозги промыть? Нормальный я, мне не упала эта ваша мозгоправка.

– Начнем с того, что ни в какие няньки я не нанималась, тем более к человеку, которому на курсы по управлению гневом походить стоило бы, – в дверях возникла Февронья. – Григорий Федорович, вы его не предупреждали?

– Да, Григорий Федорович, – с нотками издёвки, я обратился к шефу. – Почему не предупредили?

– Во-первых, Февронья Сергеевна, приношу свои извинения за столь…ммм…не радушный приём! – дождавшись кивка от этой барышни, он обратился ко мне. – Во-вторых, Василий, я сколько раз говорил, читать рабочий чат? Если я буду нянчиться с каждым сотрудником нашего отдела и обзванивать, это что будет? А я скажу! Это будет детский сад, с подтиранием соплей и жоп! И, в-третьих, – он потер переносицу, – я вас предупреждал, мое терпение лопнуло! Так что, покиньте мой кабинет, пока до греха не довели!

– Это кто ж тебя так обидел, что ты так реагируешь на нового напарника? – пока мы шли к столу, спросила девушка. При ближайшем рассмотрении, ей и правда не дашь больше двадцати пяти лет.

– Не твоё дело! – буркнул я в ответ. – Читать лень, быстренько расскажи кто ты и откуда, такая умная и сдержанная? Я чего-то тебя не припомню!

– Можно сказать, я специалист из большого города в отставке, – на секунду мне показалось, что лицо Февроньи посерело. – Переехала к вам в глухомань, открыла практику. Но в связи с вчерашним трупом ко мне через моё бывшее начальство обратился твой шеф. Так сказать, зачем тратиться на вызов спеца из другого города, если недалеко обитает другой.

– Спец чего? Копания в чужих головах? – я презрительно глянул на собеседницу.

– Как оригинально, – девушка, цокнула языком, будто пытаясь убрать застрявшую в зубах еду. – Позвольте представиться иначе. – Она выправилась и отчеканила, как заправский вояка. – Старший лейтенант в отставке Рейв Февронья Сергеевна. Специализация криминалист-профайлер. Тридцать два года. На данный момент практикующий психолог. И я понятия не имею, кто там ходит в друзьях у твоего Григория, что меня дернули и обязали присоединиться к расследованию! Никакого серийника пока что я тут не вижу.

– Боится, что дело до конца года не раскроем. – чуть отшатнувшись от нее, предположил я.

– А, ну тогда понятно, почему ты такой агрессивный. Даже начальник в тебя не верит, – прошествовав мимо меня, она опять склонилась над папкой с делом. – Вернемся к нашим баранам. Ты проверял среди заявлений о пропаже? Пытался определить личность убитой?

– Не факт, тут может быть и не убийство…

– Ты серьезно? – перебила меня Февронья. – Если убрать всё, что и так очевидно, то, где это ты видел таких великолепных суицидников? Принарядилась, материализовалась на заброшке, и как давай умирать там, где не факт, что быстро найдут.

– Случайности никто не отменял. Не доказано, что это убийство. Но да, все это выглядит весьма странно, – я пожал плечами. – Тем более, не предновогодний ли период так насыщен самоубийствами?

– Не в ноябре. Конец декабря, возможно. Но! – она начала перебирать документы и найдя нужную бумагу, протянула мне.

– И? – я уставился на мед заключение. Карандашом было выделено, что под ногтями не было найдено никакого днк.

– Ты в течение дня чешешься?

– Что?

– Да господи, ну у тебя может рука почесаться, нога, ухо. Хочешь не хочешь, а хотя бы своё днк под ногтями, но будет. Логично? А тут пусто! Значит тщательно вычистили, – она опять начала копошиться в бумагах. – Ага, вот еще. – протянула мне еще один лист.

– На правом запястье убитой имеются признаки недавно удаленной татуировки, – прочитал я вслух. – Так, стоп, откуда у тебя эти заключения?

– Говорю же, планы вечером. Встала пораньше и съездила за ними, – Февронья посмотрела на меня уставшими глазами. – Мне еще вчера вечером позвонили, оповестили о деле.

– Уважаемая, так чего вы от меня хотели, если я еще даже не ознакомился самостоятельно с материалами дела? – я начал закипать, понимая, что меня обвиняют в некомпетенции.

– Василий, фото у вас было еще вчера, вы даже не сверили его с пропавшими без вести. Вы никак не попытались установить личность убитой. Чтобы связаться с родственниками и порасспрашивать их о том, что она, где и как. Вы не подумали, что кто-то может не спать ночами, думая, где она, жива ли? Вы устали. Вы поехали домой и легли спать, как младенец, – она, ехидно улыбнувшись, покачала головой. – Какие еще мне делать выводы о вашей профпригодности?

– Во-первых, иди в жопу из которой тебя сюда доставили. Во-вторых, я привык работать на свежую голову, чтобы все анализы, улики, фотографии и прочее было на руках. Так легче составить картину произошедшего. В-третьих, твоя наглость в первый же день работы совместно выйдет тебе боком!

Я сгреб все материалы по делу, сложил кое-как в папку и забрал их с собой. По дороге обернулся, чтобы взглянуть на нее недовольным взглядом. Но та мадам осталась невозмутимой.

Приехав домой смахнул все с магнитного стенда. Бумаги и фотографии попадали на пол в хаотичном порядке. Я достал из папки новые улики по делу и начал их закреплять. В центре повесил фотографию трупа девушки. Рядом сломанный каблук, фото следов удаленной татуировки на запястье. Не хватало заключения о вскрытии.

Я отошел на шаг назад и произнес:

– Не густо. Кто же ты? – произнес я медленно по слогам, смотря на стеклянные глаза девушки.

Я развернулся, взял ключи от машины и поехал к судмедэксперту.

Вся эта история с Февроньей была мне неприятна. Даже очень. Но сказать честно это с мотивировало меня на расследование. Она дала мне хорошего пинка под зад. Нужно внимательно отнестись к делу.

Эксперта я застал прямиком за работой. Он занимался вскрытием трупа и установлением причины смерти. Я стоял неподалеку и ждал, когда тот закончит. Тут в дверь вошла Февронья. Она посмотрела на меня и сказала:

– Явился. Я тебя уже тут заждалась.

– Слушай, помолчи ты уже, достала. Я тебя знаю несколько минут, но ты как заноза в моей заднице. Каждый раз как рот открываешь, то становится… короче, давай дождемся результатов.

Февронья бросила на меня взгляд и промолчала. Лишь встала напротив, скрестив руки.

– Вижу у вас высокие отношения, Василий Эдуардович, сказал эксперт, копаясь в ее внутренностях.

– Ой ты еще начал…

Тот заулыбался и продолжил свою работу.

– В общем, я не вижу тут ничего подозрительного. Органы на месте, не повреждены. Нет ушибов, ссадин. Вообще ничего. Отчет я подготовлю через пару часов, вышлю по почте.

– Как это может быть? – спросил его я. – Может есть укол?

– Не нашел я его. Профессионал может и не оставить следов.

– Ну отлично. В нашей глуши завелся профессионал? Маньяк что ли?

– Это уже ваше дело – разобраться. Я свое мнение сказал.

Февронья сверкнула на меня своими глазами, но стояла молча, лишь криво усмехнувшись.

– Вот ты молчишь стоишь, но по взгляду все понятно. Ну говори давай.

– Ты сказал молчать, я молчала.

– У меня сложилось мнение, что ты у нас эксперт. Все твои слова говорили об этом. Ну так давай, эксперт, выскажи свое мнение.

Февронья оттолкнулась спиной от стены и пошла в мою сторону.

– Поехали в отдел. Будем копаться бумагах. Я слышала это твое любимое занятие.

– Вот знаешь я агрессивный и признаю это, – сказал я, ударив рукой себе в грудь кулаком. – Но ты со своей пассивной агрессией еще хуже! – рявкнул я указывая на напарницу пальцем.

– Поехали работать. Посмотрим нет ли ее среди пропавших или может кто заявление на нее накатал.

Я кивнул и пошел на улицу. Открыл ключом дверь машины и посмотрел на Февронью.

– Я поеду на своей, – сказала она.

По дороге в отдел мою голову посещали разные мысли касательно нашего задания. В итоге чертоги разума решили, что дело очень мутное. На данный момент даже не было никаких веских улик. Не уж то у нас тут появился маньяк? Оставалось лишь ждать развития событий.

В отделе я принес все папки с пропавшими людьми за последние пятьдесят лет, которые одной кучкой пылились на полке в архиве. Набралось их за такой период немного. Около пятнадцати дел. И вот я сижу за столом, одной рукой подпирая свое лицо, другой поднося ко рту кофе, а глаза активно работают, бегая по тексту.

Мужчина 67 лет. Пропал, когда пошел на рыбалку. Парень 15 лет пропал, ушел из дома. Из всех дел только пять было с девушками. Отсортировав остальные, их осталось лишь две. Но обе не блондинки. Одна девушка пропала 18 лет назад, другая 6. Их надо было проверить.

Голова забилась буквами и фотографиями людей. Мы с Февроньей согласились продолжить завтра. Каждый разъехался по своим домам.

По дороге я заехал в магазин. Взял поесть и пару бутылок виски. Водка дешевле, но я терпеть не мог ее вкуса. Возможно, подростком перепил ее.

Дома я наконец-то смог расслабиться. Налил себе в стакан светло-коричневой жидкости, отпивал понемногу и смотрел на стенд. В центре девушка. Все также неизвестная. По бокам пару улик. И все.

Эксперт прислал документы о вскрытии. Пять страниц пустоты. Я даже не стал все читать, открыл лишь первую и последнюю страницу.

Когда допивал последний стакан на часах было 23:54. Через семь часов подъем и снова работа.

Я подошел к окну. Только около моего дома не было света. Слева и справа тянулась вереница столбов, освещавших вокруг себя грязный асфальт с остатками снега.

Я задвинул шторку и в комнате стало совсем темно. Глаза, уже привыкшие ко тьме, без труда различали очертания моей кровати. Ноги сделали пару шагов, и вот я уже лежал лицом в подушку. Проваливаясь в сон, ощутил тяжесть на груди и покалывание, будто на меня положили что-то плоское и теплое. Я открыл глаза и увидел лишь тени на моем потолке от проезжающей под моим окном машины.

Глава 3

На удивление утром я проснулся достаточно бодрым. Хотя последнее время сон был не к черту. Я собрался и поехал в отдел.

Напротив моего стола сидела Февронья. Теперь наши рабочие места были рядом. Хочешь не хочешь. Но надо было как-то срабатываться.

Она копалась в бумагах, словно никуда не уходила этой ночью. Холодно меня поприветствовала и засунула свой нос обратно в папки.

Через пару минут, передо мной легла бумага с адресами родных пропавших девушек.

– Предлагаю начать заново! Вот эти, – Февронья указала на один из адресов, – живут недалеко от моего офиса. Там же неподалёку есть приличное кафе. Предлагаю в начале поговорить с родственниками пропавших людей, а потом пообедать там. Я угощаю!