Пять грехов Злодара

Злодар высунул язык набок, как будто пробуя воздух на вкус, и пинком запнул остатки сферы под ближайший стол – каменный алтарь с рунами.

– Ой, сломал! – прошептал он, оглядываясь. Потом громко, на всю команду: – Слушай, Чревоугодие, не сломай тут ничего! Знаем, какой ты неуклюжий!

Чревоугодие, кивнул.

– Да, господин.

Похоть хихикнула, толкнула Чревоугодия локтем:

– Толстый, ты бы весь храм сожрал, если б дали!

Евагрий улыбнулся – мягко, как отец, глядя на расшалившихся детей.

– Не бойтесь. Здесь всё живое. Сломаете – родится новое. Но давайте покажу, как устроена система. Сюда, за кристалл.

Они обошли пульсирующий центр – тепло от него шло, как от костра, и грехи вокруг них рождались чаще: вот вспыхнул гнев – крошечный великан с кулачками-кувалдами, зарычал и убежал в стену; там зависть – зелёный змеёныш, шипящий и кусающий свой хвост. Евагрий указал на паутину трубок из света, что тянулись от кристалла к стенам – они перекачивали энергию, как вены кровь.

– Здесь рождаются грехи. Из человеческих поступков – выборов. Один ложный шаг наверху, в мире людей, и здесь эхо: искра. Мы питаем их, учим, отпускаем в мир. Но… вы говорите о ловцах? Камнях? Я не знал. Думал, пропадания – воля сущего. Может, это… ошибка?

Злодар почесал когтем подбородок.

– Ошибка? Ой, Евагрий, милый, это не ошибка – это бизнес! А грехи? Рабы. Два века мои ребятки вкалывали, не зная.

Евагрий замер, лицо его побелело, как пергамент.

– Рабы? Мои дети… в клетках? Нет… – Он подошёл к одной из трубок, тронул – свет внутри дрогнул. – Давайте разберёмся. Если камни – это ловушки, то принцип… эхо от похищений должно быть здесь. Смотрите.

Часть стены раскрылась, как книга, показав сеть линий: паутину судеб. Некоторые нити были разорваны, концы болтались, как обрезанные верёвки.

– Вот. Пропадания. Но если это ловцы… то камни – как якоря. Они тянут грехов из стыка в… тюрьмы.

Злодар ткнул в разрыв.

– Ой, смотри! Это же как Гордыня в ловушке – нить чёрная, давящая. А если…

Он потянул за нить пальцем – и бац! – вспышка, из разрыва вылетел миниатюрный Гордыня-призрак, пискнул и лопнул, как мыльный пузырь.

– Ой, сломал опять! – Злодар отскочил, спрятал руки за спину. – Ребят, не трогайте ничего! Особенно ты, Чревоугодие!

Чревоугодие, который как раз жевал какой-то светящийся плод с ближайшего "дерева желаний", поперхнулся и кивнул.

– Да, господин…

Похоть расхохоталась:

– Милый, ты как ребёнок в магазине игрушек! Всё ломаешь!

Евагрий улыбнулся сквозь грусть.

– Ничего. Это эхо. Но чтобы разгадать принцип… нужно симулировать. Смотрите: если ловец накладывает печать, то здесь – отпечаток. Давайте создадим грех.

Он тронул кристалл – из него родился крошечный грех: смесь лжи и зависти, зелёный комочек с глазками. Евагрий достал из робы маленький камень.

– Если заточить…

Он поднёс камень – комочек втянулся внутрь, нить на паутине дрогнула, разорвалась.

– Вот! Камень – якорь. Тянет грех из мира, ломает связь. Печать – как замок: дрессирует, подавляя суть.

Злодар прищурился.

– Ой, а если печать сломать? Снаружи?

Евагрий покачал головой.

– Нужно знать код – руны ловца. Или… взломать изнутри. Но это риск: грех может мутировать.

Гордыня шагнул вперёд.

– Господин, давайте попробуем. Я могу…

Злодар кивнул.

– Давай, душнила! Но осторожно – не сломай весь мир!

Гордыня тронул камень – вспышка, комочек вырвался, но мутировал: вырос в зелёного великана, зарычал и… лопнул, обдав всех слизью.

Злодар вдруг хлопнул себя по лбу – серый пепел кожи сморщился.

– Ой, ребятки, а у меня ж артефакт ловца! Тот, что у Кейто спиздил. – Он достал из кармана нефритовый кулон на цепочке, поднёс к свету кристалла. Руны на нём вспыхнули зелёным, как глаза зависти в темноте. – Вот он, красавчик. Может, это и есть ключ?

Евагрий замер, как будто увидел привидение из своих древних трактатов. Подошёл ближе, протянул руку – дрожащую, как лист в бурю, – коснулся кулона. Лицо его исказилось ужасом, глаза расширились, и он отпрянул, перекрестившись трижды.

– Это… часть этого места. – Голос его был хриплым, как ветер в пустыне, где он когда-то писал о пороках. – Не может быть. Это осколок обители! Из кристалла – из самого сердца рождения. Ловцы… они крадут не только грехов, но и куски этого мира? Чтобы делать… ловушки? Это осквернение! Как… как они посмели?

Злодар хмыкнул, покрутил кулон на пальце.

– Ой, Евагрий, милый, вот и разгадка! Артефакт – это мини-обитель. С него можно слепить амулет. Для освобождения. Вставим печать наоборот – и бац! Разобьём камни ловцов.

Евагрий кивнул, но глаза его были полны боли – он взял кулон, поднёс к кристаллу. Свет слился, кулон изменился: нефрит потемнел, руны перестроились, и вот – амулет готов, пульсирующий, как живое сердце.

– Да… но освобождать всех так – долго. Один за одним. Веков не хватит.

Злодар просиял – рот растянулся шире, зубы блеснули.

– Ой, а у меня идея! Превратим один амулет в оружие массового поражения! Раз – и все грехи свободны! Ба-бах, как ядерка, но для печатей. Освободим всех разом!

Команда замерла. Похоть хихикнула:

– Милый, ты гений!

Но Евагрий нахмурился.

– А как?

Злодар кивнул.

– Нюансик есть. Поможет книга Перемен. У Мира Теней – орден тех, кто имеет власть над магами и демонами. Они хранят её в цитадели, где тени живые, а стены шепчут заклятья. Пробраться без отвлекающего манёвра нереально. Армия нужна. А где её взять?

Гордыня шагнул вперёд – грудь вперёд, глаза горят.

– Соберём всех! Здесь, в обители! Поднимем легионы грехов! Пока ты крадёшь книгу, мы примем бой! Я поведу их!

Злодар хлопнул в ладоши.

– Ой, ты мой король!

Но Евагрий вскинул руки – роба взметнулась, как крылья.

– Нет! Это безумие! Бой? С Миром Теней? Они – стражи баланса! Убьют всех! Нельзя рисковать детьми обители!

Тишина повисла – тяжёлая, как перед бурей. Грехи переглянулись, Евагрий стоял, скрестив руки, лицо суровое, как в те века, когда он боролся с демонами в пустыне.

И вдруг заговорил Страх – тихо, но голос его, обычно дрожащий, был твёрдым, как сталь.

– Нельзя бросать наших. Это предательство. Мы все одно целое. Если один в плену – то в плену все. Мы… должны.

Все замерли. Злодар повернулся к нему, безглазое лицо удивлённое.

– Нихуясе ты оратор! Всю дорогу молчал, а тут хуякс – и даже меня воодушевил! Молодец, маленький!

Страх кивнул – дрожь его утихла, глаза горели.

Евагрий вздохнул – тяжело, как будто весь вес веков лёг на плечи.

– Ладно… Если так… то с богом.

Злодар обнял его.

– Ой, Евагрий, милый, ты с нами! Армия, книга, свобода! Пошли собирать легионы!

И они двинулись – храм ожил, грехи стекались, воодушевлённые. Война за свободу начиналась.

Глава 10

В храме обители гудел хаос, но не беспорядочный, а тот, что рождает бури: грехи роились, как пчёлы в улье, вылетая из кристалла вспышками света и теней, а воздух искрился от их первых вздохов, полных ярости, желания или тоски. Стены пульсировали, как вены гигантского сердца, и каждый удар эхом отдавался в костях – рождение нового греха. Евагрий стоял у алтаря, роба его трепетала от вибраций, лицо суровое, но глаза горели решимостью пустынника, что бросает вызов демонам. Злодар расхаживал перед командой, его серая фигура то сливалась с тенями, то вырисовывалась резко, как молния в грозовом небе.

– Ребятки, слушайте план! – крикнул он, хлопнув в ладоши – звук разнёсся, как гром, и мелкие грехи замерли, уставившись на него. – Мы не лезем в цитадель Мира Теней как идиоты. Нет! Гордыня берёт легионы – всех, кого соберём! Вы – отвлекающий манёвр. Шумите, рычите, соблазняйте, пугайте! Пусть Тени думают, что это конец света. А я тем временем – шмыг! – в цитадель, краду книгу Перемен. С ней амулет станет бомбой – разобьёт все печати разом. Свобода для всех грехов!

Гордыня выпрямился – глаза его вспыхнули, как факелы в ночи.

– Я поведу их! Легионы под моим знаменем! – Он ткнул пальцем в воздух, и вокруг него заклубились тени гордости: новорождённые грехи, что росли на глазах, превращаясь в воинов с мечами из чистого эго.

Чревоугодие заревел, топнув ногой – земля дрогнула, и из кристалла вырвалась стая обжор – огромных, раздувающихся существ с пастями, как пещеры.

– Жрать! Жрать всех, кто встанет на пути!

Похоть хихикнула, облизнула губы – и вокруг неё расцвели нимфы похоти, крылатые, соблазнительные, с телами, что меняли формы, как вода.

– Мы их совратим! Пусть Тени забудут о долге в наших объятиях!

Уныние тихо кивнул – и серые тени уныния поползли по стенам, рождая существ, что сеяли отчаяние одним взглядом.

– Они устанут… сломаются…

Страх просто стоял – чуть позади Злодара.

Вокруг него сгущались кошмары: пауки с глазами-звёздами медленно выползали из трещин реальности, твари из снов шептали несвязные ужасы, от которых воздух становился тяжёлым. Кошмар-девочка, держа куколку за руку, посмотрела на него снизу вверх, улыбнулась – и её тень вытянулась, распухла, превратившись в исполинский силуэт с сотнями беззвучно раскрывающихся ртов.

Страх не смотрел на них.

Он стоял спокойно и произнёс ровно, почти буднично:

– Я свято верю в нашу победу.

Злодар вздрогнул, обернулся через плечо и устало выдохнул:

– Да твою ж мать, опять напугал.

Потом расхохотался, обнимая всех взглядом.

– Ой, мои красавцы! Евагрий, милый, давай сигнал! Собирай легионы!

Евагрий кивнул – подошёл к кристаллу, положил ладони на него. Кристалл вспыхнул – ослепительно, как сверхновая, – и волна энергии разнеслась по Миру Грехов. Земля задрожала, стены храма раздвинулись, как занавес в театре, открывая вид на бесконечные просторы: поля зависти, где змеи шипели хором; озёра лени, где существа вставали, лениво, но неотвратимо; леса гнева, где великаны ломали деревья, рыча. Грехи стекались – тысячи, миллионы: алчные с золотыми глазами, лживые с меняющимися лицами, завистливые, что копировали чужие формы. Они маршировали, летели, ползли – армия, рождённая из человеческих слабостей, но теперь свободная, воодушевлённая.