Лукоморье: от зари до зари

«Мир не устроен по принципу «ноль – единица». Даже выключатель на стене в действительности имеет минимум три состояния: включено, выключено и непонятно, что происходит. В бинарной логике всё просто. Есть да и нет. Истина и ложь. Сигнал и шум. Таким образом, – стучал он по клавишам, – бинарная система, лежащая в основе нынешней цивилизации – есть всего лишь дихотомия примитивного сознания. Добро–Зло, Ноль–Единица, Вкл–Выкл. Убогая, чёрно-белая картина мира, удобная для приказов и отчётов».

Снаружи раздался характерный гул – старый дизель, ровная тяга. Значит Авось и Небось еще кого-то привезли. Из окна предбанника, он смотрел, как вышли трое. Двое знакомых силуэтов с карабинами на ремнях и один новый – несуразный, явно городской, с сумкой-колобком в руке. Новенького поселили в одноместный «эконом». Согласно его личной теории гостеприимства, у новичка сейчас было одно из трех состояний:

Эйфория выбора: «я молодец, я всё бросил, вот оно, приключение!».

Шок быта: оказывается номер – это койка в кунге, а туалет где-то за углом, который и с Гуглом не найдёшь.

Молитва бытия: тихое, матерное «что я наделал», адресованное куда-то к звездам.

Ноутбук нагрелся так, будто тоже был против бинарного мира. Он продолжал печатать.

«В троичной системе появляется третье состояние – не определено. И именно оно, как ни странно, оказывается самым ценным. Троичная логика (Истина, Ложь, Неопределённость либо Возбуждение, Торможение, Покой) не просто добавляет градус свободы. Она признаёт фундаментальный принцип бытия троичного мира, сформированный еще в древней Индии в виде Тримурти: Брахма – создание, Вишну – сохранение, Шива – разрушение. В наши дни превосходство троичной логики получило свое четкое математическое подтверждение».

Он поставил точку, закрыл ноутбук, накинул любимый дорожный плед, одел свою шапку, взял фонарик и вышел. Проверил отражение в бочке у входа. Отражение было его. Хороший знак. По дороге к кунгу он продолжал думать о статье. Ведь был же, был троичный компьютер «Сетунь», созданный в СССР. И если бы страну не профукали, миром бы сейчас рулили не допотопные двоичные системы. Вот и получатся, что троичная логика – это не про компьютеры, а про большую силу ничтожного золотого тельца.

Фонарь резал туман ночи, как тупой нож масло, выхватывая из небытия знакомую тропинку, гостевое костровище, пчелиные улики. Он постучал костяшками пальцев по железной двери. Внутри послышался скрип кроватных пружин. Щеколда с лязгом отодвинулась. Дверь приоткрылась, в нос ударил запах свежевымытого тела и новой, кожаной сумки.

– Доброй ночи. Я ваш сосед, Дурак.

– А я…

– Я знаю – Водолей. Приглашаю вас к себе. Пойдёмте. Какава остынет, а разговоры – нет.

Каморка Дурака представляла из себя, небольшое, два на два метра помещение. В отличии от кунга Водолея в каморке было окно, правда зарешеченное, как в столыпинском вагоне. Все стены были обтянуты фольгой. Хозяин налил гостю стаканчик густой чёрной жижи. Тот глотнул и закрыл глаза от удовольствия.

– Вот они из-за этой фольги и назвали меня дураком, хотя я и пытался им объяснить, что это самая лучшая терморегуляция. И это, давай на ты.

– Давайте…, вернее давай.

– А ты зачем, если не секрет, сюда приехал?

Ночной гость помолчал, машинально пересчитал пальцы, будто не был уверен, что их всё ещё десять.

– Я приехал… потому что больше не мог там. Я скорее не приехал, а больше уехал. Так получилось, что сюда.

– Разреши дать тебе пару советов на ночь глядя. Первый – не игнорируй сегодняшний сон первой брачной ночи. И второе – завтра за завтраком, садись рядом со мной. Так спокойнее будет.

– Спокойнее? Кому?

– Ну тебе, мне, да и вообще всем. Тут у нас народ не простой, сразу с кондачка и все и не расскажешь.

После того, как вновь прибывший ушёл, он подождал ещё немного – на случай, если тот неожиданно вернётся, – потом открыл ноутбук и начал печатать:

Служебная записка спецагента Ивана Дурака.

Абсолютно секретно. После прочтения сжечь. При невозможности – утопить.

Объект «Легенда» прибыл на полигон «Лукоморье» в 17:17 по Гринвичу. Температура за бортом: +23. Поведенческая модель: амбиверт (eNTP). Наблюдаются устойчивая мистическая парейдолия, склонность видеть смысл там, где его быть не должно, эпизодическая экстрасенсорная серендипность. Предрасположен к интроспекции. В левой височной доле – доброкачественное новообразование. С правый стороны на лопатке – цветное изображение рептилоида. Потоотделение умеренное. Отражения в воде нестабильны. Фоновый шум флоры Лукоморья при приближении объекта снижается. Комары и мошки дезориентированы.

Рекомендация: не информировать, не ускорять, не вмешиваться.

Глава 6 Ты – это я, я – это ты.

Меня разбудил не будильник, а странный гул в левом ухе, словно там работал осциллографа. При этом гул создавал эхо, шастающее по всем углам черепной коробке. «Наверное это от перелета и смены часовых поясов» – подумал я.

«Да ну нафиг. Тот перелет, он почти сутки назад был», вдруг произнес гул прямо голове.

«Это что сейчас было?» – подумал я про себя.

«Это обычное, стандартное раздвоение личности. Радуйся, что нас всего двое».

«В смысле двое?» – быстро и спонтанно родилась мысль.

«Ты знаешь сколько у тебя мозгов? Да откуда, ты же не психолог. У тебя два полушария, плюс рептильный и спинной мозг. А раз ты мужчина – добавь ещё и желудочный. Нутром чую – это он. Радуйся, что мы тут дуэт, а не квинтет»

«Что за бред?» – сформировалась новая мысль.

«Какой бред?! Почему сразу бред?! Ты – это я, я – это ты. Или ты забыл, что это за место!? Выйди на улицу, взгляни на село – тут Лукоморье, всем весело».

«О! Да ты еще и поэт».

«Да, я поэт, зовусь…»

«…Незнайка» – попытался подсказать знакомую рифму я.

«Сам ты Незнайка. В Лукоморье я – Пушкин».

«Кукушкин ты, а не Пушкин».

«Почему каждый, вот каждый норовит Поэта обидеть? Даже собственное альтер эго. Что я тебе плохого сделал? Ежику понятно, что я не Пушкин. Но что мешает мне быть его реинкарнацией, аватаром? Убит Дантес, невольник части…».

«Кореш, ты сейчас какую-то фигню порешь. Тьфу, заразил меня своим рифмоплетством»

«Вот не надо. Не надо обскорблять и ссорится с самим собой. Нам еще вместе жить да жить, кто знает, кады ты отсель уедешь? Давай лучше сон свой сегодняшний вспоминай, рассказывай – я никому не скажу про твою поллюцию».

До этого я не помнил этот сон, а тут словно прорвало и вся картинка, как кино стала всплывать перед глазами. И я стал невольно описывать ее словами. Кому? Для кого? Для левого полушария? Кому скажи – крыша у чела поехала.

– Сначала я словно попадаю в гонку. Мелькают какие-то пропеллеры: быстрее, быстрее, еще быстрее! А чего несемся, куда несемся – спроси, фиг кто ответят. Даже сам вопрос не поймут. Ну а мне спешить не куда, я со своими где-то там, еще на берегу договорился: как попадем на точку, расплываемся в разные стороны. И вот плыву я себе в океане космоса, дрейфую по звёздному ветру, слегка подруливаю, чтоб на гравитационную струну значит не нарваться и вдруг чувствую, что попала моя утлая лодочка в какое-то течение. По началу пытаюсь сопротивляться, да куда там, волокет меня сила страшная, супротив которой я песчинка мелкая. И тогда я просто расслаблюсь. Как говорится, если у корабля нет цели, ему все ветры попутные.

И в тот же миг чувствую, как начинает мой посох наполняться силой неведомой. А мой посох, это ж мое главное орудие. При этом я сам по себе, а посох сам по себе. И ничего то ему приказать не можно. Точнее, приказать то можно, но не факт, что он исполнит это самое «Лежать», «Стоять» или «Груши околачивать».

И вот лечу я неведомо куда, только успеваю этим посохом по сторонам махать, разрубая то канаты, то какие-то струны, и наконец куда-то влетаю. И тут до меня начинает доходить, что это и есть одна из тех самых червоточин, о которых нас предупреждали на лекции по прикладной астрологии.

«Ты знаешь прикладную астрологию?»

«Нет не знаю. Я тебе сон рассказываю, откуда я знаю, почему там взялась лекцию по астрологии? Но кто-то там, во сне мне объясняет:

–Если наткнетесь на молодую Вирго червоточину, главное, не мельтешить и не суетится. Помните, что Ваша главная сила – это посох. На полную используйте его силу, твердость и гибкость. Ищите точку сборки, бейте по ней и будет вам счастье.

И вот как долбанул я со всей силы в темноте по этой самой червоточины. Реакции – ноль. Ладно. Орешек тверд, но все же, мы не привыкли отступать. Я опять тем же самым концом по тому же самому месту – хрясь! Ага, вижу – попал. Засверкала в темноте, та точка, заискрилась! И тогда я так нежно и с любовью снова своим волшебным молотом по той самой наковальне – и тогда эта черная дыра, да что там дыра, дырочка, вдруг начинает вся светится и открывает мне свое небо в алмазах, а там значит бабочки порхают.

«Это не бабочки, это мотыльки– поправил меня Голос, – Бабочки, они днем, а ночью – мотыльки».

«Пускай будут мотыльки, не суть. И тут я так явственно слышу голос: «Это твой конец. Здесь место твой силы». И я просыпаюсь. Весь мокрый. Поллюция. Давно ее не было. Слушай, я что сейчас понял, а ведь он, этот голос, он по ходу твой был».

«Возможно. Это у тебя телесный маркер сработал. Тело первым радуется, когда душу принимают. Думаю, что поллюция, это хороший знак, а то мог бы быть и кошмар. Мне кажется, нас можно поздравить – Лукоморье нас приняло».

«Нас?»

«Ну конечно нас. Или ты думаешь, что меня в тебя какие-нибудь инопланетяне инкорпорировали? Прилетели на своих тарелках сюда посреди ночи, выкрали тебя из кунга, трепанировали череп и улетели к себе обратно? Так что ли?»

«В принципе, в теории, конечно…» – начал рассуждать я.

«Ой, только не надо мне эту бодягу разводить. Я и без тебя знаю, что в теории возможно все, и как говорила одна советская бабуся таксисту – «Вези меня сынок у в принцип. Там, говорят, все есть. Ты лучше на время посмотри».

Часы показывали без десяти десять.

«О, все ясно. А я-то думаю, что это там желудочный мозг песни потихоньку поет. А ведь плохо едим – плохо работаем. Хорошо едим – хорошо спим».

«Да ты еще и юморист»

«Ну да. А еще баптист, пацифист и онанист. А ты – лентяй, лежишь себе, лежишь, пока кто-то там нашу утреннюю порцайку хряпает».

«Да иди ты…»

«Это ты иди. Спинномозговые рефлексы под тобой находятся. А у меня другие дела».В голову вернулся пропавший было гул.

«Эй, ты где?» – подумал я про себя. «А в ответ тишина» – всплыла фраза из какого фильма. И тут я услышал квинтет.

«А вот и бандерлоги»– сказал Голос.

Глава 7 Реинкарнация славянского Эгрегора Жругра в