Имперский Хранитель

Ага. Не убрать они меня хотят, а перевербовать. Использовать меня как своего агента против Волковых. Какой, однако, я нужный человек! Буквально герой шпионского романа на минималках. Прямо горжусь собой!

– А что я должен делать? – спрашиваю у него.

– Все очень просто. Ты продолжаешь делать то, что делаешь. Работаешь на Волкову. Выполняешь их поручения. Но всю информацию – планы, встречи, слабые места – ты передаешь нам. Становишься нашими глазами и ушами внутри их дома.

Я делаю вид, что обдумываю предложение. Так-то по-хорошему, если даже предположить – опасная игра. Если я соглашусь сразу, он не поверит. Если откажусь…

– А если я откажусь? – спрашиваю я, чтобы оценить его реакцию.

Орлов улыбается. Холодной, безжизненной улыбкой.

– Тогда мы найдем другой способ тебя убедить. У нас есть специалисты. Они могут… переубедить кого угодно. Даже стереть ненужные воспоминания. Даже вживить новые. Сделать из тебя идеального, послушного слугу. Но это долго, больно и некрасиво. Я предлагаю цивилизованный вариант.

Ого, а что, так можно было? Мне однозначно есть, куда прокачиваться.

– Мне нужно время подумать, – говорю я, делая вид, что колеблюсь. – Это серьезное решение. Измена – это не то, на что решаешься за пять минут.

Орлов смотрит на меня несколько секунд, изучая мое лицо. Потом кивает.

– Хорошо. Думай. У тебя есть ночь. Завтра утром я жду твоего ответа. Но учти, мое предложение действует только до завтрашнего утра.

Он кивает стражам:

– Уведите его.

Меня снова ведут в первоначальную комнату. На этот раз мне приносят бутылку воды и какой-то завернутый в бумагу бутерброд. Заветренный, одинокий, бутерброд выглядит так, будто его уже один раз съели. Я почти чувствую к нему жалость. Почти. Но сейчас я не ем. Пью только воду, небольшими глотками. Бутерброд с «неожиданной начинкой» от Морозовых – не лучший ужин для растущего организма.

Ночь тянется медленно. Я не сплю, сижу и думаю. Вариантов немного. Согласиться – значит стать предателем в стане Волковых. Рано или поздно они раскроют меня, и тогда мучительная смерть – это самое мягкое, что меня ждет. Отказаться – значит здесь меня ментально обработают так, что в лучшем случае буду зомби-рабом этому клану. Третий вариант – попытаться сбежать. Но как? Камера надежная, охрана бдительная.

Под утро я начинаю слышать звуки за дверью. Приглушенные голоса, шаги. Они затихают. Потом снова приближаются.

Я встаю. Прижимаюсь к стене рядом с дверью.

Дверь открывается. В проеме – женщина в серой форме уборщицы. С тележкой для уборки и ведром.

– Быстро. Одевайся, – шепчет она и кидает мне сверток. В нем лежит такой же серый рабочий комбинезон.

Я не задаю вопросов. Быстро натягиваю комбинезон поверх своей одежды. Она сует мне в руки швабру. Вот это тема! Получил новое боевое снаряжение. Теперь я смертельно опасен… для грязных полов.

– Иди за мной. Не смотри ни на кого. Ты глухой и немой уборщик. Понял?

Я киваю. Мы выходим из комнаты. В коридоре никого нет. Но слышны крики и грохот откуда-то издалека.

Идем по коридору, я опустил голову, тащу за собой швабру. Проходим мимо двух стражников. Они смотрят на нас, но не останавливают. Она – уборщица, то есть по сути просто часть фона, ее не замечают. Я – просто еще один работник.

Мы выходим через черный ход на загрузочную площадку. Там стоит такая же тележка с тряпками. Рядом – старый, видавший виды грузовик с логотипом клининговой службы.

– Садись в кабину. На пол. И не двигайся, – говорит женщина, уже подходя к кабине.

А она неплохо всё это придумала, кем бы она ни была. Старый грузовик, водитель-уборщица – идеальный камуфляж. Быстро залезаю и ложусь на пол, хотя это пипец как тесно. Она садится за руль, заводит двигатель, и мы едем. Грузовик трясется на колдобинах.

Видимо, мы уже отъехали на приличное расстояние, потому что дама эта, наконец, призывает меня пересесть на сиденье.

– Кто ты? – спрашиваю я, смотря на ее профиль.

Она на секунду отрывает взгляд от дороги.

– Елена. Ты ворошил дело моего дяди, Сергея Воронова. Спасибо за это.

Воронов. Ну конечно. Тот самый, из архива. Теперь ясно. Это не случайность. Я потревожил её прошлое, и она решила, что я могу быть полезен. Или мы оба можем быть полезны друг другу.

– Не за что, – говорю я. – Я искал информацию для себя. Но, вижу, наши интересы совпали?

– Расслабляться рано, – отрезает она моими же словами, не отрывая взгляда от дороги.

Едем плавно, без лишней спешки. Я смотрю в окно – утро, город просыпается. Рано или поздно грузовик сворачивает в некий двор, петляет между гаражами и наконец останавливается в глухом углу, у заросшего бурьяном забора. Елена глушит двигатель.

– Приехали, – объявляет она.

Я слезаю с сиденья. Мы идем к неприметной двери в основании пятиэтажки. Елена достает ключ из-под облупившегося подоконника, открывает замок.

Мы в маленькой однокомнатной квартире. Пахнет пылью, старой мебелью и немного сыростью. Но чисто. На столе – ноутбук, пачка сигарет. Видно, что это не постоянное место жительства, а временная явка.

Елена щелкает замком, вешает цепочку и поворачивается ко мне.

– Ладно. Осваивайся. Это моя берлога. Здесь можно передохнуть. Морозовы сюда пока не дотянутся. По крайней мере, точно не сразу.

Она проходит на кухню, приносит из холодильника две бутылки с водой, протягивает одну мне. Я беру, выпиваю почти всю залпом.

– Спасибо, – снова говорю я. – За всё.

– Не за что. Я должна была это сделать. За дядю Сергея. И за тех, кого они уже забрали.

Она садится на стул, отпивает из своей бутылки. Смотрит на меня оценивающе.

– Ты, конечно, темная лошадка, Серпов. Дядя в своих записях упоминал, что чувствовал таких, как ты. Людей с… другой магией. Не из крови. Он называл это «тихой силой». Говорил, что вы есть, но вас либо ломают, либо стирают. Как его.

– Твой дядя… он сопротивлялся им? – спрашиваю я.

– До последнего. Он был упрямый. Не хотел верить, что его могут сломать. Искал таких же, пытался понять, как их сила работает. Вел дневники. – Она кивает на ноутбук. – Часть из них у меня. Я после его смерти все его бумаги вытащила, пока они квартиру опечатывали. Рисковала, но теперь понимаю – не зря.

Она закуривает, затягивается.

– Моя сила – это магия, – поправляю я. – Просто не та, к которой привыкли здесь. Она не из крови рода. Она – от споров, договоров, интриг. От энергии, что люди выделяют, когда взаимодействуют.