Полная версия
Алиса в Стране Идей. Как жить?
Такая жизнь – не жизнь. Я имею в виду, не настоящая, человеческая жизнь. Это жизнь овоща, все равно что кома. В некоторых больницах людей неделями, месяцами, годами поддерживают в живых, хотя они ничего не осознают. Они едят и дышат через трубки и все время спят, но без снов, без мыслей, не в состоянии ничего “исследовать”.
Я не против того, что делают врачи! Я лишь хочу сказать, что если мы постоянно существуем так и не можем размышлять над тем, что с нами происходит, то мы не живем. Жить – значит начать смотреть на свои поступки, на то, как поступают с нами и как мы хотим поступать.
“Исследуй-ка еще, что значит «исследовать»!” – шепнула мне Безумная Мышь. Я поняла не сразу. Думала, она шутит, но нет, не тут-то было, хитро. Потому что “жизнь без исследования” в сократовской фразе – это явно не только про “созерцание” или “внимание” к жизни. Здесь речь про то, чтобы активно оценивать, допрашивать свою жизнь с целью ее улучшить.
Когда я сказала это Фее, она согласилась: такое исследование не ограничивается описанием. Мы исследуем то, что видим, стараясь понять, выявить, что так, а что не так, и изменить что нужно.
“И так без конца!” – прибавила Умная Мышь. Об этом я не подумала. Но все верно, исследование должно вестись безостановочно. Иначе – назад, в овощную жизнь… Никак не приду в себя.
Глава 6. Сократ на суде
Вдруг Алису подхватывает ураган. Все вокруг взвихряется. Еще миг – и она уже сидит под открытым небом на идущих кругами каменных ступенях, среди нескольких сотен людей. И не понимает, почему голову ей покрывает капюшон просторного плаща.
– Не показывай лицо, тебя не должны заметить, – шепчет ей на ухо Фея. – Женщинам запрещено здесь находиться. У афинян в собрании граждан участвуют только мужчины.
Алиса уже хочет спросить, как Фея планирует скрываться сама, но понимает, что та стала невидимой. Она сидит рядом с Алисой, но никто ее не замечает. Удобно быть Феей.
– Мы на суде над Сократом, – шепчет она. – Молчи, наблюдай и слушай.
Людей много, но никто не шумит. Лица у большинства серьезные, напряженные, как, например, у того кряжистого мужчины рядом с Алисой, который ест оливки, недобро улыбаясь. До нее доносится шепот:
– Наконец-то разберемся с этим юродивым. Сколько он уже сидит у нас на ушах со своими бреднями…
Алиса замечает, что среди собравшихся есть и бедно одетые, и в дорогих тканях. Напротив она видит небольшую группу, расположившуюся отдельно, а в паре шагов от них узнает Сократа, похудевшего, осунувшегося, но выражение лица решительное и спокойное.
– Где мы? – шепчет Алиса, надеясь, что Фея все еще рядом.
– На народном собрании, которое исполняет роль суда. Те трое, кого ты видишь внизу, – обвинители Сократа, такие же, как он, граждане. Они донесли на его метод, объявив его опасным для полиса. По афинским законам если кто-то из граждан выдвигает обвинение, то созывается суд. Собрание, заслушав обвинение и защиту, выносит решение. Сократа преследуют по трем основаниям: за то, что он не чтит богов, которых чтит город, вводит новые божества и развращает юношество. Ни одно из этих обвинений не опирается на его поступки или высказывания. Все это слухи, заблуждения и ложь. Но Сократу грозит смертная казнь. Тсс! Сейчас он скажет речь в свою защиту.
Старик встает и начинает говорить. Голос у него ясный, размеренный, не дрожит. Он предупреждает, что изъясняться будет как привык, без ярких приемов, поскольку сам не адвокат и не искусный оратор. Но не красота речей важна, уточняет он, а истина.
Он в курсе, что уже давно на его счет бытуют разные слухи. Безымянные голоса заставили думать, будто он опасный манипулятор, попирающий законы и традиции, и призывает юношей восставать против своих родителей. Такие наветы преследуют его уже многие годы. Они создали ему дурную славу, да так, что бороться с ними он не мог.
– Хм… – тихо шепчет Кенгуру, – в комедии Аристофана персонаж по имени Сократ призывает юношу не уважать отца. За двадцать лет до сегодняшнего процесса многие афиняне посмотрели постановку по ней. Она называется “Облака” – намек, что люди вроде Сократа витают в облаках…
– Спасибо, дорогой Кенг, но… тсс! Боюсь прослушать! – шепчет в ответ Алиса.
Сократ объясняет, что относится к богам с должным почтением и никогда не пытался сбить юношей с пути. Обвинения не основываются ни на каких фактах. Только на слухах, беспочвенных наговорах без доказательств. И без лица. Кто их распространяет? Все и никто. “Меня вынуждают биться с тенями”, – говорит он.
Истина же в том, напоминает Сократ, что он начал свои похождения, исключительно желая проверить слова Дельфийского оракула. Когда его друг Херефонт задал вопрос, оракул ответил, что мудрейший из людей Афин – это он, Сократ, хотя сам он утверждает, что ничего не знает. Поскольку оракул бога Аполлона солгать не мог, ему и пришлось выяснять, что могли бы значить эти слова.
Так что он отправился расспрашивать людей, известных своей ученостью, пока не обнаружил, что на поверку в головах у них – один ветер.
“Он повторяет то, что мне рассказывал”, – думает Алиса.
– В конечном счете оказалось, что никто ничего не знает! – продолжает Сократ. – Все человеческие знания – одна видимость, иллюзия, пустое подобие знаний. И если я знаю больше всех, то лишь потому, что знаю о своем невежестве.
Алиса поражена. Простотой и достоинством этого упорного, честного старца, но не только. Ее также потрясает открытие, которое его объяснения высвечивают. Как же так? Выходит, все знания, чтимые и изучаемые науки, дисциплины – пустое место? Миражи? Сотрясание воздуха? Картинки-обманки? И единственное, что стоит знать, – это что мы никогда ничего не знаем? От этого все внутри вверх дном.
Какое-то время Алиса ничего не слышит. Ее накрывает прозрение: никто ничего не знает! Такое ей никогда не приходило в голову. Она всегда думала, что однажды наконец узнает, кто мы, как оказались здесь и что должны делать. Она убедила себя, что кто-нибудь ей это объяснит, по-настоящему, окончательно. И вот из-за этого нелепого старичка Сократа она обнаруживает, что человеческое неведение, может статься, неисцелимо.
Это все меняет. Вероятно, истиной нам никогда не овладеть. Искать ее предстоит без конца. У Алисы словно пол уходит из-под ног – хоть она и сидит. Все равно голова идет кругом, и больше нет никакой опоры – хоть для ног, хоть для попы. Еще немного – и она бы не удержалась, возненавидела этого Сократа, который довел ее до таких сомнений. По сути, он разрушает иллюзии. Расчищает место, изгоняя миражи, но почти не дает ответов.
Тем временем Сократ продолжает обращаться к собравшимся:
– Я нажил врагов тем, что говорил правду.
Алиса запоминает эту фразу. Неплохо для татуировки! Чтобы помнить о том, что правда не защищает, а несет свои риски.
Сократ переходит в наступление, и Алиса не верит ушам. Поразительный старик! Он на суде, перед всем народом, на кону его жизнь, большинство сограждан настроены враждебно, а в нем ни капли робости. Он ни за что не извиняется! Хуже того (или лучше), он их подзуживает. Сократ объясняет афинянам, что если они его осудят, то сами поступят предосудительно и навсегда останутся неправыми. Он невиновен. Он не только не сделал ничего плохого, но и всячески старался пробудить жителей полиса, работал на их благо, несмотря на враждебность к себе. Вместо того чтобы его наказывать, им бы следовало его наградить! Вместо смертной казни, изгнания или штрафа они должны бы присудить ему бесплатное довольствие за государственный счет – как герою, гордости Эллады, народному благодетелю!
Звучат несогласные крики, все собрание возмущенно галдит. “Он утрирует, – думает Алиса. – И это обернется против него”. Но Сократ упорствует, заявляет, что не боится умирать, что ему проще отказаться от жизни, чем от собственного мнения. И вообще, смерть – это плохо или хорошо? Кто знает?
Гомон усиливается. Атмосфера напряженная. Определенно, философ даже не пытается привлечь их на свою сторону. Приходит время голосовать.
Сократ приговорен к смерти. У Алисы сжимается сердце, наворачиваются слезы. Но вскоре к слезам примешиваются гнев и протест. “И вот это вот – правосудие? Лучший человек на земле, самый внимательный, самый почтенный, приговорен к смерти как последний преступник?” Она не видит больше ни толпы, ни амфитеатра. Фея сжимает ее в объятиях, пытаясь утешить.
– Что с ним будет? Как думаете, его можно спасти? – спрашивает Алиса.
– Нет, – отвечает Фея, – он умрет. Я расскажу тебе, что будет дальше. Тюрьмы в античных Афинах не похожи на известные тебе тюрьмы. Сбежать из них просто. Друзья Сократа попытаются вывести его оттуда, чтобы он мог уйти в другой полис и жить дальше, вдали от Афин. Это было реально. Но он отказался.
– Но почему?
– Из твердого уважения к законам. Даже если решение несправедливо, оно – законно. Следуя добродетели, Сократ отказывается преступать закон полиса, который его взрастил и защищал. Он не боялся умереть и выбрал стать жертвой несправедливости, а не беглецом-преступником.
– Безумное решение…
– Или образцовое. А может статься, и то и другое сразу – надо тебе поразмыслить об этом…
– Как он умер?
– Тоже образцово. Приговоренные должны выпить яд, цикуту, а он убивает лишь через несколько часов. Сперва отнимаются ноги, потом немеет туловище. Все это время Сократ продолжал вести с учениками беседу. Он утешал их, просил не печалиться и размышлял вместе с ними, пока…
Фея не успевает договорить. Площадь заливает огромный грязевой поток. Он уносит по пути Фею, Мышей, Кенгуру и все вокруг. Включая, разумеется, и Алису, которая думает: неужели на этом все кончится и она утонет в несущих ее волнах? Но уже теряет сознание.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Здесь и далее отсылки на книги Льюиса Кэрролла в переводе Нины Демуровой. – Здесь и далее примеч. перев.
2
Перевод Б. Пастернака.
3
Перевод В. В. Жукова.
4
Перевод Б. Пастернака.
5
“Апология Сократа” (перевод С. Апта, А. Егунова, С. Шейнман-Топштейн, С. Жебелева, М. Соловьева).
