Ревизор: возвращение в СССР 50

– Из центрального аппарата звонили, попросили меня сходить завтра вечером на приём в посольство Румынии. Сказали, что мне полезно будет завести связи среди местных иностранных дипломатов, чтобы они потом по возвращении в страну пребывания мне помогали. Думал, я хоть вечерами после занятий буду свободен в Москве… Эх! Ну что, готова идти? – спросил он жену.

Та скривилась:

– Слушай, Володя, сколько я этих приёмов‑то посетила с тобой за рубежом? Может быть, хоть здесь недельку ты меня пощадишь? Вон Машу возьми с собой – она с тобой ещё ни разу не ходила ни на какие приёмы. Ей хоть интересно будет. Да и полезно…

Маша, конечно, была совсем не против сходить на прием в румынское посольство, и тут же с энтузиазмом насела на отца. Впрочем, тот и так не собирался сопротивляться: по дочке он соскучился. А учитывая, что через шесть дней опять улетать и до лета он её не увидит, он решил, что такое времяпровождение совместно с выросшим ребёнком является совсем даже неплохим.

***

Москва, квартира Ивлевых

Так, завтра у нас среда, – подумал я, когда мы приехали домой из посольства. – Очередной доклад для Межуева я подготовил в трёх экземплярах. Завтра надо отвезти два экземпляра, и, как обычно, раздать по разным кабинетам…

Тут я вспомнил про Ильдара, который наверняка ждёт от меня, как и было мной обещано, спустя неделю информацию по ещё одному делу, которое он может со своей комсомольской группой расследовать.

«Эх, неделя как‑то очень быстро пролетела», – с сожалением подумал я, а затем подошёл к шкафу и быстро достал папку с тем самым последним письмом от гражданина с просьбой разобраться с директором мебельного магазина.

Так, что тут у нас… Мебельный, значит. 37-й магазин Мосмебельторга, жалоба от пенсионера Петрункина, что там всю дефицитную мебель налево сбывают. Вот уж совсем знакомое и понятное дело по московским условиям. Что‑то я сомневаюсь даже, что только в этом мебельном такие правила ввёл для себя местный директор. Думаю, практически в каждом мебельном что‑то такое можно найти.

Но, с другой стороны, если всё, что тут написано, правда, то этот директор, получается, особенно наглый, никого и ничего не боится. Одно дело – потихоньку подворовывал бы. Но он же, получается, нормальным гражданам вообще полностью краник перекрыл, лишив всякой надежды на приличный мебельный гарнитур. Очередь, не очередь, весь дефицит только по своим связям сбывает…

Очень нехорошо, если так. Пожалуй, неплохо, если Ильдар с моими ребятами до него доберутся…

Утром в среду встретил Ивана на вокзале. Он молодец, с небольшим портфелем всего лишь приехал. Это я одобряю.

Прошли в мою машину, отъехали на полкилометра – а то тут больно место оживлённое. Я припарковался, и начали беседовать. Минут пять ушло на дежурные вопросы о жизни. Про его родных я уже спросил, так что воспользовался возможностью навести справки о Шанцеве.

Иван заверил меня, что у Шанцева всё великолепно.

– Город становится явно чище и ухоженнее, – сказал он. – Особое внимание все обращают на новенькие, очень красивые детские площадки, которые наш Механический завод лепит как пирожки. Уже штук пять в самых видных местах города поставили, так точно. Жители, короче, в приятном изумлении от такого обновления, от новых возможностей для развлечения их ребятишек.

Улыбнувшись услышанному, я перешёл к вопросу, по которому мы с ним встретились:

– Ну, давай перейдём к моему предложению. Вышло так, что я в Москве с достаточно серьёзными людьми начал работать. И сейчас одна из вещей, что мы делаем, строим музей в Городне по линии завода «Полёт». Это километров сто пятьдесят от Москвы.

Музей у нас будет очень солидный, обстоятельный. Сейчас, правда, только стены и крышу возвели, но весной уже и закончим, финансирование серьезное выделено, и прораб очень толковый. Тебе наверняка понравится, когда достроим. Он в виде старинного замка сделан – из красного кирпича и покрыт черепицей. И там со временем будут всё более и более дорогие экспонаты. Так что никто не хочет, чтоб какая‑нибудь там шайка‑лейка вдруг на этот наш подшефный музей налёт совершила.

Так что у меня есть возможность тебя туда перевести и даже сразу и выделить двухкомнатную квартиру в новеньком ведомственном доме, который к середине года уже готов будет. Дом ты тогда матери оставишь.

Поселитесь в Городне. Место тебе, я уверен, очень понравится. Там всё на берегу Волги, вид очень красивый на реку, воздух свежий. В доме будешь жить с работниками музея и ресторана. Но, естественно, что все люди будут приличные. Квартиру я тебе дам самому выбрать, по старой памяти.

Теперь о том, почему ещё тебе там может быть интересно. Тебе сразу дадут звание капитана, плюс будешь дополнительно двести рублей в конверте получать каждый месяц. Подружишься с местными, чтобы о любом подозрительном человеке, что около музея трётся, ты немедленно тут же узнавал и принимал меры. Чтоб с музеем с этим нашим ничего плохого не произошло.

Кстати говоря, если второй ребёнок у вас родится, руководство обещало помочь частный дом для вас построить новенький. Со всем помощь окажем, и участок выделим в лучшем месте на берегу Волги, и стройматериалы дефицитные найдем, и рабочих непьющих пришлем. Причём там будут все удобства, как в той квартире, которую сейчас сразу готовы предоставить.

– Так-то все очень привлекательно звучит… Но если там населенный пункт совсем маленький, то чем моя Вероника будет там заниматься? – спросил Иван. – Дома она точно откажется сидеть…

– Понимаю. У меня самого Галия не смогла дома долго сидеть. Супруге твоей я тоже могу работу предложить. Либо в музее, либо в ресторане, что там тоже строится, как она сама выберет. Учитывая, кстати, её профессию, может быть, в ресторане ей будет даже интереснее. Поставим её, к примеру, на закупки еды для кухни. Ну и у вас в доме тоже всё свежее будет в результате. Для ресторана закупила все и для себя заодно попросила привезти пару килограммов того же мяса, например. А может, она вообще и договорится в ресторане, чтобы сразу оттуда готовую еду приносить, по себестоимости будет на кухне брать.

Ясли тоже там есть в совхозе «Красный луч» – для тебя договоримся.

Ну и дальше, со временем, через несколько лет, зарекомендуешь себя хорошо – могут и новые какие‑то перспективы появиться уже и в самой Москве. Главное условие – найдёшь кого‑то, кто будет вместо тебя следить за безопасностью в этом районе также добросовестно. И поговорим тогда с тобой о новых возможностях.

Иван, видно, сильно впечатлился моим предложением, но сразу ответ давать не стал. Сказал, что с супругой обсудить надо, но что сам он лично очень даже заинтересован.

Потому как одно дело было, когда жена на базе работала, – тут уже неважно было, и сам чем он занимается, и идёт ли у него карьера или нет. От такой работы никто не отказывается, там же дефицита была тьма, и Вероника каталась как сыр в масле. Но как с базы её попёрли, так и смысл жить именно в Святославля пропал.

Ну и с Шанцевым они после того случая с поиском общака Вагановича больше и не общались.

Немного помолчав, Иван сказал:

– Видимо, потому, что Шанцев всё же совсем уж честный мужик. И, возможно, ему не понравилось, что я взял обещанную долю от найденного общака Вагановича…

Ну, в принципе, я с ним по этому поводу согласился. Да, Шанцев именно такой – кристально честный советский руководитель. Да, он с Иваном тогда все эти условия на берегу обговорил, но, вполне возможно, ожидал, что, когда Иван найдёт общак Вагановича, то честно и благородно откажется от своей доли. Может, что совесть его замучает, ждал. И расстроился, что не замучала, и Иван вполне приличную сумму себе забрал, а не городу отдал…

Так что в Святославле у Ивана слабые теперь перспективы. Разве что если вдруг Шанцеву что‑то снова понадобится на грани закона, с чем он не может обратиться к другим сотрудникам милиции, а к Ивану – может, учитывая опыт сотрудничества по Вагановичу. И вот тогда ему условием можно выставить карьерный рост. Но рассчитывать на это, конечно, не приходится. А вдруг не представится возможности?

Попрощались с Иваном, подсказал ему, в каких именно магазинах он может подарки купить для своих женщин, и поехал в Верховный Совет.

Прошёлся по кабинетам, отдал доклад и копию. Часть дел здесь выполнена. Зашёл в буфет, прикупил сдобы и пошёл в Комитет по защите мира.

Ильдар и Марк были на месте. Но поскольку время сейчас учебное, то парней наших никого не было.

– О, Павел пришёл! – обрадовался Ильдар, крепко пожимая мне руку. – Что, и с булочками снова, как в прошлый раз? Ну вообще великолепно! А то мы ещё не успели до буфета сегодня дойти.

Марк, конечно, тут же чайник поставил. Булочки разложили на столе, сели в ожидании, как он закипит.

– Ну что, Паша, удалось тебе что‑нибудь раздобыть по моему запросу? – видно было, что Ильдар весь в нетерпении. Очень ему хочется побыстрее что‑нибудь расследовать с тем же успехом, как предыдущие дела.

– Да, нашлось кое‑что, – подтвердил я, и уголки его рта тут же радостно взметнулись вверх. – Сидит один ворюга в мебельном магазине, лишает честных советских граждан доступа не только к импортной, но и к отечественной приличной мебели. Совсем заворовался, гад такой. Думаю, пришла пора его приструнить как следует. В общем, держите письмо, читайте. Может быть, стоит и к этому пенсионеру бдительному съездить, пообщаться с ним. Мало ли, он что интересное подскажет дополнительно. Ну а нам, я думаю, надо продумать, как именно директора магазина с поличным взять.

Последние мои фразы Ильдар, такое впечатление, уже не слушал. Жадно схватив протянутое ему письмо, он начал его читать.

Марк, глядя на меня, даже усмехнулся в свои усы. Я легонько усмехнулся в ответ. Без всяких слов друг друга поняли. Ильдар читал это письмо, ни на что не отвлекаясь, как ребёнок, получивший пряник, который ему обещали несколько дней, но всё никак не давали. Как говорится, дорвался до сладкого.

Наконец, подняв голову, он радостно сказал:

– Возьмём этого гада, обязательно возьмём! Всё, Паша, большое спасибо. А я теперь крепко буду думать, чтобы успеть это до Нового года провернуть. Хотя есть у меня уверенность, что и комсорг, и парторг одобрят это громкое дело. Может получится как раз подходящий материал для твоей очередной статьи в «Труде». Ты же статью сможешь опубликовать?

– Смогу, – заверил я его.

– Вот и славно, – успокоился Ильдар.

– По этому поводу вы только не забудьте майора Баранова при возможности снова задействовать, – напомнил я. – В прошлый раз же он хорошо отработал. Насколько я понимаю, никаких вопросов не было по поводу его вклада?

– А, Василий? Да, Василий прекрасно отработал, – согласно кивнул Ильдар с задумчивым видом. – Так что да, конечно. Приму это как условие, обязательно его привлечём к этому делу. И, кстати говоря, может быть, и грамоту какую‑то ему от нашего комсомола или по партийной линии выдать, как считаешь, Паша?

– А вот это вообще было бы великое дело, – согласно кивнул я.

Поговорили ещё немного, и пошёл по своим делам. Скоро же в ЗАГС уже пора. И сегодня ещё вечером очередной поход в посольство.

Глава 4

Москва, Верховный Совет

Ивлев ушёл, а Ильдар продолжил обсуждать с Марком письмо, которое

принёс Павел. Конечно, поднимая уже несколько другие нюансы – как именно его лучше подать в разговоре с парторгом и комсоргом, чтобы они согласились на это расследование для группы молодежного контроля.

Марк дал пару советов своему начальнику, а потом сказал:

– Кстати говоря, а почему только милиционеру грамоту по партийной или комсомольской линии? Почему бы какую-нибудь грамоту Ивлеву тоже не дать?

– Так он же наш сотрудник, – удивлённо ответил Ильдар. – Это с Пархоменко нужно будет договариваться, через его голову идти нельзя. А если ничего не изменилось, то я прекрасно помню, как Пархоменко к Ивлеву относится – очень нехорошо, я бы сказал. Ему же его навязали, и он этим абсолютно недоволен. Как и тем, что не может ему задания давать. Представь, каково ему быть начальником, у которого есть подчинённый, который ему абсолютно не подчиняется…

– Ну тоже верно, – нахмурился Марк. – Но у вас нет опасений, что посмотрит Ивлев на эту грамоту, которую вы милиционеру вручите, да и вспомнит о том, что он гораздо больше всего сделал для нашей группы комсомольского контроля, чем Василий Абимболаевич? Ильдар Ринатович, без Ивлева у нас не было бы всех этих дел, всех этих арестов и похвал от высокого начальства. Я уже не говорю о том, что и статей о нашей деятельности в «Труде» бы не было, которые начальству так нравятся.

– Я подумаю, что можно сделать, – задумчиво кивнул Ильдар. – Правда ваша, Марк Анатольевич!

***

Москва

Выехав из Верховного Совета, приехал к Галие на работу, подобрал её, и мы поехали в ЗАГС.

По дороге обсуждали, конечно, как здорово, что Славка с Эммой наконец‑то поженятся.

– Всё же какая у них любовь крепкая! – растроганно сказала Галия. – И через какие они трудности прошли после той аварии! Доказали друг другу, что действительно чувства у них настоящие.

– Да, так оно и есть, – согласился я. – Помнишь, как Славка проигнорировал поступление в институт, дежуря около постели Эммы в надежде, что она выйдет из комы? А она, в свою очередь, дождалась его из армии. Увы, как мы с тобой прекрасно знаем по некоторым общим знакомым, некоторые девушки два года парня из армии не ждут. Правда, вовсе не все трудности в их отношениях уже закончились, – сказал я.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Галия.

– Ну, сама посмотри, сейчас тоже будут определённые проблемы. Эмма – журналистка в очень серьёзной газете, а Славка у нас пока что – чернорабочий в комсомольском строительном отряде. Может начать переживать, что жена гораздо выше его поднялась по статусу. К сожалению, большинство мужиков сильно расстраивается, когда жена больших высот в своей профессии достигает, чем муж в своей.

– Так постой, Паш, – нахмурилась Галия. – Эмма же не стала Славку к себе на работу брать фотокорреспондентом, чтоб по её репортажам фотографии делал, чтобы у них эта самая проблема с неравенством не возникла. То есть, ты считаешь, что этого шага было недостаточно?

– Проблема решилась лишь частично, – покачал я головой. – Тот вариант, от которого Эмма отказалась, просто самым плохим был бы. Славка постоянно бегал бы в подручных у своей собственной жены, у всех на виду. И стопроцентно обзавёлся бы из‑за этого психологическими проблемами. Да и зарабатывала бы она явно больше, чем он. И в званиях тоже росла бы гораздо быстрее, я думаю. Журналист хороший, а она хороший журналист, по‑любому заметнее начальству, чем фотокорреспондент начинающий. Тем более мы ещё не знаем, может, вообще к этому делу Славка бы способности не проявил. А сейчас у них проблема всё же есть, хотя ситуация значительно лучше. Славка и Эмма будут работать в разных отраслях. То есть она на глазах других мужиков приказы ему отдавать не будет по типу, что делать, куда бежать, и кого именно фотографировать. Это уже не так обидно.

– Ну да, наверное, – старательно следила за моими размышлениями Галия.

– Ну и второй плюс то, что в стройотряде Славка будет больше денег зарабатывать, чем Эмма, как корреспондент «Красной звезды». Стройотряд‑то наш. Зарплаты в нём, по сравнению с другими московскими стройотрядами, значительно выше.

То есть теперь всё не так страшно. Высокий социальный статус Эммы будет компенсироваться более низкой её зарплатой, чем у мужа. Но проблема всё‑таки частично есть.

– Ага, понятно, спасибо, – сказала Галия. – С этой точки зрения я не подумала. Но все же будем надеяться, что Славке вообще не придет в голову ревновать из-за успехов Эммы.

Я улыбнулся и сказал:

– Трудно, знаешь ли, рассчитывать, что Славка будет себя вести как ангел. У него все же немало честолюбия, и ему захочется чувствовать себя главным в семье. Тут уже от Эммы многое будет зависеть. Важно, чтобы она своими успехами не загордилась.

– Да не должна она, – неуверенно сказала Галия.

– Ну так и она же тоже не ангел… Тут похвалят, там похвалят, недоумевать начнут, что муж у нее простой рабочий на стройке, может загордиться и иначе начать себя с мужем вести, чем раньше. А Славка непременно такое почувствует. Короче, нам надо с ними почаще общаться будет, чтобы посматривать за ними. И если что-то такое вдруг увидим, тут же ставить им мозги на место… Я тогда Славку буду отслеживать, а ты за Эммой присматривай, хорошо? Хоть раз в пару неделек по телефону поболтать, раз в месяц вживую встретиться, уже неплохо будет…

Проехали пару минут молча. А потом жена мне говорит:

– Так что, получается, мне нельзя начать зарабатывать больше тебя, чтобы не подвергать наши отношения риску?

Я рассмеялся от души. Галия думает, что знает, сколько я зарабатываю, но на деле же не знает… Ей же только про официальные источники дохода известно. А там в несколько раз меньше, чем я от Захарова получаю… Ну а если взять еще двадцать процентов от проектов в Италии… Кто его знает, может, я уже и долларовый миллионер… Если еще нет, то в следующем году точно стану. На доверии, конечно, без юридического оформления, но даже и без этих заграничных денег Галие меня точно не опередить. Даже и несколько обидно, учитывая ее неподдельный энтузиазм по этому поводу.

– Милая, не стесняйся стараться зарабатывать больше меня! Как и карьеру делать быстрее меня, – совершенно искренне сказал я жене. – Буду рад от всей души, если у тебя это получится!

– И совсем переживать не будешь, что я тебя успешнее? – недоверчиво спросила Галия. – Сам же сейчас тут рассказывал, как для мужчины это обидно.

– В этом отношении постараюсь быть чистым ангелом! – пообещал я.

– Ладно, ловлю тебя тогда на слове. Так, и ещё вопрос у меня есть, – сказала жена, хитро посмотрев на меня, что я, конечно же, сразу заметил в зеркальце заднего вида. Когда Галию подбирал, ей было удобнее сесть на заднее сиденье, так что она там и осталась. – Скажи, а что с нашим правилом – по одному бокалу вина за день? У нас же сегодня два мероприятия. Сначала со Славкой и Эммой посидим, потом вечером в посольство ещё пойдём. Что мы, тогда, получается, на одном из мероприятий вообще не будем ничего пить?

– Ну ладно, учитывая важность событий, давай на сегодня сделаем исключение. Бокал красного вина у Эммы со Славкой выпьем. И по такому же бокальчику на приёме себе ещё позволим, – усмехнувшись, ответил я.

На этом и договорились.

Собрались, конечно, только самые близкие друзья. Вначале были Эмма и Славка, когда мы подъехали.

Через пару минут объявились Мишка Кузнецов со своей подругой Наташей. Посмотрел на них, пока остальных ждали – вроде как они уже сильно притёрлись друг к другу. Видно, как много у них взаимных симпатий: он её то за руку держит, то под локоток подхватит, а она и рада. Как бы скоро снова в ЗАГС не понадобилось ехать, уже по их поводу…

Светка с Лёхой и Марат минут через пять подъехали. Причем на его машине. Договорились, похоже, где-то встретиться.

Кстати говоря, про Марата я не знал. Это, видать, уже Славка с Эммой решили его пригласить за помощь в покупке дома. В принципе, молодцы они, конечно. С Маратом им надо дружить. Конечно, если что-то от него понадобится, они могут к нему и через меня обратиться. Но гораздо лучше напрямую им общаться. Все мы из Святославля, так что лучше держаться вместе.

Эмма была в очень красивом свадебном платье. Знаю, что Галия давала ей телефон портнихи, которую я для мамы недавно раздобыл. А та уже через своих знакомых подсказала, где не пошить, а взять на один день за двадцать рублей напрокат практически новое свадебное платье по ее размеру.

Ну, с этим, конечно, каждый сам решает – покупать ли платье на свадьбу или вот так вот взять его всего лишь напрокат.

Славка через ту же портниху нашёл мастера по мужским костюмам. И, на мой взгляд, чёрный костюм получился на загляденье. И он, молодец, прислушался к моему совету – плечи пошире на несколько сантиметров сделал на вырост.

Я ему объяснил, что с его мускулатурой будет происходить, когда он восемь часов в день будет на тяжёлых физических работах пахать. И он, конечно, тут же сообразил, что нет смысла заказывать на свадьбу костюм, который через пару месяцев уже трещать по швам в плечах будет при попытке его надеть.

Но тут всё, конечно, будет зависеть от того, на каких работах Славку будут задействовать. Если там что‑нибудь с бетоном связанное, то больше года и этот костюм не продержится, начнёт становиться мал.

Славка не очень высокий парень, но коренастый. Сейчас‑то он щупленький, конечно, хотя армия оказала сугубо позитивное воздействие на его мускулатуру. Но нагрузка в армии, особенности, когда ты шофёр главного начальника в части, – это совсем не то, что восемь часов в день тяжести таскать.

Ну и гарантированно у него будет прекрасная домашняя пища. Эмма умеет и любит готовить. И Клара Васильевна – большая мастерица. Так что и калорий будет достаточно, чтобы заматереть как следует.

Девушки, конечно, всю эту процедуру бракосочетания гораздо острее переживали, чем мы, мужики. Я так уже столько раз в ЗАГСе был за последние годы, что ощущение остроты давно притупилось.

Ну и в силу своего немалого возраста прекрасно понимаю, что главное в отношениях двух человек далеко не штамп в паспорте. А многие вещи, которые кажутся иногда мелочами, но на самом деле вовсе не мелочи в отношении двух постоянно живущих друг с другом людей: взаимопонимание, готовность помочь, готовность не сесть на шею своему партнёру, приняв желание помочь за возможность эксплуатации, ничего не давая в ответ. Да много чего на самом деле…

В принципе, разводы иногда случаются даже из‑за того, что пара не может домашние обязанности поделить…

В общем, девчонки всплакнули. Мы с парнями, конечно же, так далеко в этом плане не зашли. Просто порадовались за молодожёнов.

Ну и у меня лично особо времени на рефлексию и не было. Я же сегодня был за фотографа. Две кассеты отщёлкал на своей «Практике» немецкой, попрактиковался, так сказать, в этом ремесле.

Фотокорреспондентом я не осмелился бы пойти куда‑нибудь работать. Но всё же учитывая опыт прошлой жизни, кое‑каких умений за десятки лет набрался. Так что обычно фотографии мои хвалили. И Славка с Эммой решили сэкономить, не вызывая в ЗАГС профессионала. Нормальная по советским временам практика.

Дальше подарки начали вручать. Мы молодым подарили один из лишних сервизов, что нам самим на свадьбу привезли. Ну а также номер в гостинице на выходные. Я звонок по этому поводу сделал, и договорился с замдиректора гостинцы «Москва» – той самой гостиницы, где по линии общества «Знания» как‑то выступал с лекцией, когда там проверка полным ходом шла. Никаких проблем это не составило. Даже когда я упомянул, что прописка у обоих уже московская, мне всё же пошли навстречу.

Из ЗАГСа на двух машинах поехали в гости к Эмме со Славкой отмечать.

Клара Васильевна, несмотря на все уговоры, вместе с детьми дома осталась. Сказала, что лучше, когда будет сама свадьба, тогда уже как следует и погуляет на ней.

Ясно, что Эмма, перед тем как в ЗАГС уезжать, всё как следует подготовила к приёму гостей у себя в доме. Но Клара Васильевна, скорее всего, хотела ещё какой‑то дополнительный лоск навести, пока мы в ЗАГСе все будем.

Домик изнутри по-прежнему был страшненький, как я его и запомнил после недавнего мероприятия. Ясно, что Славка ничего особо в нем не успел отремонтировать, да и толку в этом нет, учитывая, что скоро уже под снос пойдет. Но в нём было тепло и уютно из‑за стараний хозяек принять гостей максимально радушно.

Я особенно холодец заценил. И пельмени домашние мне тоже понравились.

Холодец‑то ещё ладно – это обычное блюдо для какого‑либо торжества. А пельмени, я так подозреваю, оказались на столе только из-за меня. Эмма и Клара Васильевна прекрасно знают, что я домашние пельмешки люблю очень. Так что, видимо, желая сделать приятное, пошли на это отклонение от стандартного праздничного меню.

Поэтому у меня все основания были балдеть: вкусные пельмешки, да с бульончиком… Получил большое удовольствие.

С тостами особенно не заморачивались. Все понимали прекрасно, что впереди ещё большая и гораздо более длительная свадьба, где как раз и будет время для множества тостов. Говорили недолго, но искренне, выражая свои симпатии в адрес новобрачных.

А потом как-то начали обсуждать всё, что когда‑либо в Святославе с нами происходило со всеми… И так в раж вошли, что, когда я первый раз на часы посмотрел, было уже полпятого.

Стало понятно, что смысла домой уже особого ехать нету, чтобы вскоре после приезда в посольство начинать собираться. Так что мы расслабились и досидели, как, впрочем, и все остальные гости, вплоть до момента, когда нам надо было уже уезжать, чтобы на приём не опоздать.