Последнее дыхание

Лина надела респиратор.

Движения точные.

Автоматические.

Только глаза дрожали.

Алекс собрал куски списка.

Сложил в карман.

Доказательство.

Оружие.

«Нужно предупредить людей», — сказала Лина.

«Но как?

Правительство скроет правду.

Будет паника».

«Не скроют», — ответил Алекс.

«Я найду способ.

У меня есть контакты.

В интернете еще есть свободные узлы.

Нужно время».

«Времени нет», — усмехнулась Лина.

Горько.

«Шесть месяцев.

Три дня на подготовку.

Все остальное — борьба».

Они вышли из кабинета.

Воронцов лежал на столе.

Покрыт простыней.

Белое пятно в сером мире.

Коридор шумел.

Люди в респираторах.

Глаза полные страха.

Слухи быстрее кислорода.

«Лина!» — окликнул санитар.

«Витя снова задыхается.

Аппарат не работает».

Она кивнула.

Побежала.

Белый халат развевался.

Как крылья птицы.

Обреченной на землю.

Алекс остался.

Смотрел ей вслед.

В кармане шуршали куски списка.

В голове — цифры.

Шесть месяцев.

Сто восемьдесят дней.

Технический отсек.

Алекс подключил ноутбук к скрытому порту.

Экран замигал.

Синий свет.

Он ввел код.

Старый хакерский адрес.

Тот, что не трогали три года.

Тот, что ждал.

Соединение установлено.

Медленное.

Прерывистое.

Как дыхание умирающего.

Алекс начал писать сообщение.

Коротко.

По делу.

Правда должна быть чистой.

Без эмоций.

Без надежды.

«Кислород кончится через 180 дней.

Правительство лжет.

Проект Ковчег реален.

Только 50 мест.

Выбор сделают не врачи.

Выбор сделает система.

Готовьтесь.

Боритесь.

Дышите глубже».

Прикрепил документы.

Цифры.

Графики.

Доказательства.

Нажал «Отправить».

Компьютер завис.

Полоса загрузки ползла медленно.

Мучительно.

Лина вернулась через два часа.

Витя спал.

Подключенный к резервному кислороду.

Его лицо розовое.

Нормальное.

Она зашла в технический отсек.

Алекс спал на стуле.

Голова на клавиатуре.

Респиратор сполз на шею.

Грудь вздымается.

Часто.

Неровно.

Лина подошла тише.

Поправила респиратор на его лице.

Пальцы коснулись щеки.

Шершавая от недельной щетины.

Теплая.

Алекс открыл глаза.

Испуганно.

Больно.

«Что?

Что случилось?»

«Ничего», — улыбнулась Лина.

Первый раз за месяц.

«Витя жив.

Ты отправил сообщение?»

Алекс кивнул.

Потер лицо.

Шрам на щеке белел.

«Да.

Оно в сети.

Через час его удалят.

Но тысячи людей успеют прочесть.

Сохранить.

Распространить».

«Хорошо», — сказала Лина.

Села рядом.

Стул скрипнул.

«Теперь они знают.

Теперь боятся».

«Лучше бояться, чем умереть в неведении», — ответил Алекс.

Голос хриплый.

Усталый.

Но живой.

Сирена снова.

Уровень три.

Критический скачок.

Свет погас окончательно.

Только аварийные огни.

Красные точки на полу.

Как глаза дракона.

Глотающего Землю.

Лина сняла респиратор.

Алекс тоже.

Дышали часто.

Глубоко.

Экономя воздух.

«Что будет завтра?» — спросила Лина.

Голос тише.

Личнее.

«Будет борьба», — ответил Алекс.

«Система попытается взять контроль.

Люди взбунтуются.

Мы должны быть готовы».

«Готовы к чему?» — усмехнулась Лина.

Горько.

«К смерти?

К выбору?

К тому, чтобы остаться здесь?»

«Готовы дышать», — сказал Алекс.

Просто.

Честно.

Он взял ее руку.

Пальцы переплелись.

Тепло в холодной тьме.

Лина не отдернула руку.

Взгляды встретились.

Дольше.

Глубже.

Чем вчера.

Голос по громкой связи:

«Внимание!

Чрезвычайное положение.

Все системы переведены в ручной режим.

Никто не покидает бункер.

Повторяю: никто не покидает бункер».

Свет не вернулся.

Тьма сгущалась.

Тяжелая.

Душащая.

Алекс включил фонарик.

Луч света дрожал.

Осветил лицо Лины.

Глаза блестят.

Не от слез.

От огня.

«Нам нужно уходить», — сказал он.