Развод. Вторая жизнь для попаданки

И всё же радовало одно: хоть какие-то знакомые овощи.

А раз есть овощи, значит, есть семена.

А значит, когда я сбегу отсюда, можно будет разбить свой, пусть и крошечный, но огородик. На еду уж точно хватит.

Я взяла ложку и заметила, что с каждым часом тело слушается меня всё лучше и лучше. Потом в меня практически швырнули кусок зачерствелого чёрного хлеба.

Но я не гордая – силы мне были нужны.

Я взяла хлеб и начала есть.

Не смотрела на эти перекошенные, кривящиеся лица поваров и служанок, которые бродили мимо и уже даже не стеснялись – сплетничали обо мне в открытую.

«Ну и отлично», – подумала я. Слухи – это информация. И я слушала. И все больше жалела бедную девочку, в теле которой оказалась.

Я чувствовала себя шпионом в тылу врага.

И всё запоминала. Они шептались, что я никчёмная, что я бездетная, что я – старая дева. И, кажется, именно этим они хотели меня задеть. Мерзонько так хихикали.

– Да не возьмёт её никто замуж…

– Кто её возьмёт – она ж пустоцвет… Столько лет в браке – и не понести…

– Родни у неё нет, все померли, идти ей некуда… Но наш лорд милосердный… оставит её здесь. Будет новая служанка. Подносить и приносить для новой хозяйки дома, – и снова смех от всех.

«Подносить и приносить?» – усмехнулась я про себя.

Размечтались!

А этот зубастый цветочек, что станет вашей новой хозяйкой, ещё даст вам прикурить. Но об этом, конечно, я умолчала. Пусть сами узнают.

Быть слугами при робкой девчонке и при той, что пальцы в рот не клади, – разные вещи.

Не удивлюсь, если она не могла родить просто потому, что ей там что-нибудь подливали. Я, конечно, точно утверждать не могу этого, но по ощущениям – девчонка, кроме своей излишней худобы, ничем серьёзным не страдала. Пять лет в браке – и не беременеть? Странно.

А насчёт новой хозяйки и слуг… Кто что заслуживает – тот своё и получит.

Стоило мне только положить ложку, как за мной пришла та самая служанка, что помогала мне мыться. Как я поняла из разговоров других, звали её Берта.

– Пойдём, Элеонора, – сказала она тихо. Только она одна продолжала без издевок обращаться ко мне. Остальные уже давно понизили меня в статусе.

Берта подхватила меня под локоть и повела. Я пошла за ней.

– Девочка, сейчас я тебя помою, приведу в порядок, причешу. Платьице красивое наденем, – говорила она, словно ребёнку.

Мне оставалось только мысленно закатывать глаза. Но доброта этой женщины грела.

В мою прежнюю комнату нас не повели. Скорее всего, она уже занята. Мы завернули в узкий коридорчик под лестницей.

Привели меня в крошечную комнату: узкая кровать, маленькое окно, тумбочка, покосившийся шкаф и стёртый ковёр. Была ещё одна дверь – за ней, как выяснилось, находился маленький санузел.

– Оставь… меня, – сказала я, отчётливо, с расстановкой. Язык уже ворочался лучше.

Служанка недоверчиво посмотрела на меня, тяжело вздохнула.

– Если что, кричи. Я подойду. Пока приготовлю тебе платье.

– Куда… потом? – спросила я.

– Законник уже пожаловал, – вздохнула она и неодобрительно покачала головой.

– Ясно…

Я, придерживаясь за косяк, прошла в сторону ванной. Я сделала все свои дела, потом залезла под душ. Помылась сама. Теперь от меня пахло лавандовым шампунем и таким же гелем для душа.

Я вышла, закутавшись в полотенце. Волосы сушить не стала – помнила, что служанка владеет бытовой магией, и в прошлый раз высушила их одним прикосновением.

На кровати уже ждали: чистое бельё, короткие панталончики, кружевной корсет. А вот платье оказалось совсем другим. Простое, тёмно-синее, без кружев, без вырезов, без тяжёлых камней. Но, признаться честно, мне оно даже больше нравилось.

Сопротивляться я не стала и отдалась на руки служанке. Она без слов высушила мне волосы с помощью магии, уложила их в скромный пучок на затылке и помогла облачиться в тёмно-синее платье длиной до щиколоток. На ноги мне надели такие же тёмно-синие балетки. На мой вкус, выглядела я строго, дорого и со вкусом. Ткань была качественная и дорогая.

Я выпрямила спину. Служанка повела меня дальше, и теперь у меня уже хватало сил, чтобы рассматривать сам особняк. Я запоминала повороты, коридоры, где какие двери. Заблудиться здесь было сложно. Судя по всему, здание состояло из двух этажей с длинными коридорами и равномерно размещёнными дверями по сторонам.

Мы вышли к той самой лестнице, по которой меня вчера спускали в холл. Свернули в другой коридор и остановились у двери. Служанка постучалась. Мы замерли.

– Войдите, – Узнала бы голос «своего» муженька из тысячи.

Служанка открыла дверь, и я сделала шаг внутрь. Это был кабинет. За большим столом сидел муж. За его плечом стояла – невинно-ядовитое создание в розовом пышном платье. Лилия. Будущая баронесса. Белокурые волосы убраны в замысловатую причёску.

Вот если бы молчала – могла бы сойти за нимфу. Но стоило открыть рот, и всё вставало на свои места.

Напротив муженька сидел юрист в очках, как я поняла.

– Заходи, Элеонора, – муж небрежно махнул рукой на стул напротив него.

Я прошла в глубь кабинета, разместилась, куда указали, и сложила руки на коленях. Молчала. Пусть говорят, что хотят. Сейчас мы собрались провести процедуру развода.

И я, в свою очередь, планировала получить свой первый документ в этом мире. Ещё бы паспорт… или что тут у них вместо удостоверения личности – и вообще было бы отлично.

О том, что мне что-то полагается при разводе, я даже не думала. Не нужно мне ничего от этого поганца.

Процесс пошёл. Лилия довольно скалилась, муж смотрел на меня, не отводя глаз. И это беспокоило. Он смотрел на меня не как на бывшую супругу, а как на вещь, которую он по какой-то причине не хочет отдавать.

Законник что-то строчил пером, скреб по бумаге, и тишина растянулась ещё минут на двадцать. Потом скрип прекратился, и он передал договор муженьку. Тот пробежал глазами, кивнул, подписал размашисто, бросил лист в мою сторону.

И тут у меня случился ступор. Я не знала, как подписывается эта девочка. Даже фамилии своей толком не знала. Имя услышала только вчера.

По подписи поняла, что муж барон Авелиан Крейст. Я быстро пробежалась по договору. Разумеется, ни о каком разделе имущества там и речи не было.

Просто формулировка: расторжение брака, и чётко прописано, что всё моё приданое остается у него, а я ни на что не претендую.

Хитрожопый, конечно.

Но выбора у меня не было.

Всё равно это всё – не моё. А чужого мне не надо.

Пусть подавится, гадёныш.

Ну что ж. Расписалась как смогла, написала фамилию полностью, поставила закорючку в конце. Правильно или неправильно – плевать. Развод всё равно состоится.

Авелиан, может, и удивился, но не показал.

Законник с помощью магии создал несколько копий договора, свернул их в трубочки. Одну забрал себе, одну отдал бывшему мужу… и даже мне вручили экземпляр. Прелесть какая. Я взяла его в руки, прижала к груди. Мой первый документ— моя вольная.

Законник поспешил ретироваться, а тем временем эти двое в комнате явно меня больше не замечали.

Лорд – теперь уже бывший муж – встал, подошёл к мини-бару, плеснул в бокал рубиновую жидкость, протянул Лилии. Хотелось сказать: «Пить в её положении – неумно», но, похоже, у них тут свои порядки.

Она прильнула к нему, он наклонился, поцеловал её. Прямо при мне.

Фу! Стало противно. Я снова пожалела ту девочку, чьё тело теперь принадлежит мне. Бедная, она бы едва пережила все это.

Целовались они с таким увлечением, что я, чувствуя себя лишней, встала. Этим и привлекла внимание.

– Стоять, – рявкнул он.

Я застыла у двери.

– Тебя никто не отпускал.

– Я устала, – мрачно сказала я.

– Мне плевать, устала ты или нет. С этого момента ты полностью переходишь в распоряжение будущей баронессы Лилии Крейст.

– Я ещё… не оправилась, – возразила я.

Он обошел стол, оставляю свой «цветочек» и подошёл ко мне. Навис надо мной. Схватил за подбородок, сжал пальцами, наклонился:

– Я сказал, ты поступаешь в полное распоряжение моей будущей супруги. Поняла? Прямо сейчас! – припечатал он.

Вот гадство!

Глава 7

Хотела сказать, чтобы засунул свои желания куда подальше, но от этого стало бы только хуже.

Мое мнение тут никого не интересовало. Авелиан повернулся к будущей жене – и голос его вдруг стал мягким, добрым, обволакивающим.

– Лилия, цветок моей жизни, – сказал он. – Я с нетерпением жду вечера.

– Конечно, мой лорд, – пропела она.

Он с лёгкостью оттолкнул меня, прошёл мимо, подошёл к Лилии, протянул ей руку, поцеловал – и с показным вниманием пропустил её вперёд, распахнув дверь.

Меня же практически вытолкнул следом.

Прежде чем дверь его кабинета закрылась, он успел громко произнести. И это ни мне, ни этой змее не понравилось:

– Лилия, не забудь переодеть Элеонору к балу. Я не хочу, чтобы она опозорила меня перед гостями.

– Ну Авелиан, разве ей место среди наших гостей? – жеманно протянула она.

– Я сказал: она пойдёт на бал. И сидеть будет рядом с нами.

Она попыталась спрятать раздражение под дежурной улыбкой и прикрыла рот веером.

– Как скажешь, любимый.

Авелиан довольно оскалился. И наконец закрыл двери.

Господи… я-то ему зачем на празднике по поводу новой свадьбы?

А дальше этот зубастый цветочек решил превратить мою жизнь в ад. Но только не на ту напала, деточка.

Да и мне практически не пришлось изображать неуклюжую мямлю – тело по-прежнему ощущалось как перчатка не по размеру. Потому, когда Лилия притащила меня в свои шикарно обставленные покои, смежные с комнатой моего бывшего мужа, и велела помочь раздеться, развязать тугой корсет – я, конечно, «помогла». Только ещё сильнее запутала узлы. Распутать эти новые завязки никто не смог, и шелковую нить попросту пришлось разрезать.

Она, конечно, одарила меня десятком нелицеприятных эпитетов, но маленькая, крошечная месть была настолько сладка, что я не смогла себе отказать.

Потом мне велели распустить ей волосы. И стоило мне пару раз небрежно провести расчёской, как она зашипела, будто змея. Я даже задумалась: а что если в этом мире живут не только люди?

Она резко оттолкнула мои руки, и я, не удержавшись, пошатнулась. Если бы не пуфик за спиной – наверняка грохнулась бы на пол.

– Что же ты за никчемная такая? – процедила Лилия. – Ничего не можешь сделать, идиотка. Зачем ты вообще понадобилась Авелиану, не пойму. Запомни: если я узнаю, что ты что-то замышляешь против меня – я вздёрну тебя. И никто тебя не защитит.

Я молчала. Скромно потупила взгляд. Хотя это было непросто.

Лилия хотела взять меня с собой в ванную, но, похоже, решила, что там я могу по «неосторожности» притопить ее. Потому и не рискнула. Вместо этого велела другой служанке сопроводить меня в ванную.

Там мне выделили жёсткую, неудобную скамейку. Я сидела, как наказанная, в душном помещении, и только подавала маски, баночки, скрабы. Спа-процедуры для этой леди длились почти пять часов. Это было ужасно. Ее то намазывали, то тёрли. От количества запахов разболелась голова. Я была зла как тысячи собак.

В итоге я плюнула и размотала собственный бинт на ноге и попросила дать мне мази. Остаться без ноги я не планировала. На удивление заживление шло хорошо. Я закончила с ногой. И вскоре мне уже ужасно хотелось есть, пить – и, наконец, снять это проклятое, наглухо закрытое платье.

А когда «отмыли» эту грязнулю и привели в более-менее божеский вид – за пять-то часов – я вздохнула полной грудью.

Я раньше Лилии выскользнула в прохладную спальню и с таким видом взялась за расчёску с ее туалетного столика, что она изрядно насторожилась.

Уловила, что если сейчас расчёска снова попадёт в мои руки, она может остаться не только без причёски, но и без волос вообще.

Видимо, инстинкт самосохранения сработал: расчёску из рук отобрали и передали другой служанке. Меня усадили на пуфик.

Так я и просидела ещё два часа, наблюдая, как две женщины сооружают на голове леди Лилии настоящее архитектурное чудо – башню с завитками, шпильками и заколками с жемчугом.

За полчаса до бала Лилия, видимо, вспомнила, что меня нужно тоже привести в порядок. Я уже начала надеяться, что на бал я не пойду. Но, похоже, она боялась гнева своего будущего мужа, потому с перекошенным от злости лицом, приказав идти за ней, отправилась в мою прежнюю комнату.

Она перебрала все мои вещи, сразу убрала в сторону яркие и открытые платья, вытащила серо-графитовое, с длинными рукавами, квадратным вырезом, в пол. Абсолютно без украшений, камней и даже без вышивки. Только каскад мелких складок на лифе.

– Живее собирайся, – приказала она. – Ещё не хватало, чтобы Авелиан расстроился. Не знаю, зачем ты ему, но я тебя предупредила: твоя жизнь превратится в ад.

«Моя жизнь уже превратилась. Так что пугать меня бесполезно, деточка».

Я взяла платье и пошла в ванную. Привела себя в порядок, приняла душ, тщательно вытерла волосы. В этот момент в ванную вошла Берта. Она высушила мне волосы, собрала их в высокую причёску, помогла облачиться в платье.

– Ох, деточка… незавидная у тебя жизнь. Бежать бы тебе. Бежать, милая. Не жить тут – сожрёт тебя этот ядовитый цветочек и не подавится. А лорд… ой, что я слышала… лорд собирается оставить тебя при себе. Любовницей. Это ж где такое видано – развестись, а потом держать бывшую жену под рукой, пользоваться, как вещью.

Не стала уж напоминать ей, что ещё совсем недавно она пела по-другому.

И, между прочим, советовала молча проглотить наличие у мужа любовницы.

– Бедная ты моя, – причитала Берта. А потом и вовсе растрогала меня, опустив в мою ладонь пару монет. Господи, я чуть не прослезилась. Такая добрая, сердобольная женщина оказалась.

– Вот, деточка, немного, но хоть что-то. Сегодня осмотрись, подумай. Может, у кого-то можно попросить покровительства. Или заступничества. Я слышала, что сегодня пригласили даже самого генерала. Он мужчина честный, порядочный. Поговорила бы ты с ним… может, подсобил бы.

Неужели в этом мире и правда есть настоящие мужчины?

Монеты я спрятала в лиф, служанка улыбнулась. Я обняла её от всей души проговорила:

– Спасибо тебе, Берта. Я не забуду твоей доброты.

– Да что ты, деточка, говоришь такое. Иди уже. Жалко мне тебя. Не могу. Если б была возможность устроиться куда получше, на хорошую зарплату – меня бы тут вообще не было. А ты хозяина сторонись. Ох, что я слышала. Не по-человечески это все.

– Что… слышала?

– Что, попользовать он тебя вздумал. Тебе же даже некому пожаловаться. Одна совсем сиротинушка ты осталось. Хозяин своему другу такие гнусности с твоим телом описывал, что меня стошнило.

«Вот же сволочь!» – подумала я.

Времени у меня не было совсем, а положение – хуже некуда. Я находилась в откровенно ужасной ситуации.

И что же делать?

Подслушав мои мысли – или просто прочитав их по лицу – Берта вслух озвучила единственное, о чём я действительно думала:

– Бежать тебе, деточка, надо. Бежать.

Глава 8

Согласно покачала головой. Что же… осталось только воплотить побег в жизнь. Может быть, большое количество гостей отвлечёт бывшего мужа от моей персоны.

А потом услышала писклявый голос Лилии:

– Долго ты там будешь? Давай живее! Гости уже все в сборе!

Пока мы марафетили эту принцессу, гости действительно прибывали в замок – то и дело доносилось конское ржание внизу, шум колёс по гравию.

Жаль, что в этом мире нет машин… Попала я явно в средневековый магический мир. Было бы неплохо выяснить о нём хоть что-то. Найти карту, понять, куда можно бежать. Может, Берта в этом поможет. Я мысленно поставила себе галочку – надо будет расспросить её. А пока – главное выжить на этом балу.

Мы вышли из моей спальни. Впереди шла Лилия, недовольно косясь на меня. На ней было пышное, голубое бальное платье, вырез – настолько откровенный, что даже мне казался неприличным. Она обмахивалась кружевным веером. Потом начала величественно спускалась по лестнице. Я – следом.

За те часы, что мы возились с её внешностью, холл преобразился. Слуги украсили его вазонами с белоснежными пионами – аромат тонкий, чуть сладковатый, разливался в воздухе. Я всегда любила пионы. Первое, что посадила у себя на даче.

Мы свернули в широкий коридор, и там перед нами распахнули двери. Мы вошли в огромный зал, полный гостей. С одной стороны стояли длинные столы, с другой – люди сбивались в маленькие группы, переговаривались, шептались.

Всё пестрело яркими, дорогими, пышными нарядами. Те, кто стоял ближе, тут же зашептались, бросая взгляды на Лилию и на меня. Некоторые узнавали. Уж наверняка гуляли на моей свадьбе – а теперь отмечают мой развод. И новую свадьбу.

В бокалах пузырилось игристое, музыканты играли что-то лёгкое и праздничное.

Как только мы вошли, толпа расступилась. А мой бывший муж, с важным видом, произнёс торжественную речь. Рассказывал, как встретил и полюбил свой «цветок жизни», приплетал каких-то богов и истинность чувств.

Я уже подумывала ускользнуть в сторону, скрыться с этого праздника, как вдруг рядом нарисовался Лойс, больно сжал мой локоть и повёл к столу. Усадил по другую руку от бывшего мужа.

Это вызвало новую волну перешёптываний. Кто-то смотрел на меня с жалостью, кто-то – с презрением, кто-то – с ехидной улыбочкой. Я сидела с прямой спиной, словно замороженная.

Неужели тут в порядке вещей звать бывшую жену на свадьбу, да еще усаживать ее рядом.

Молодожены ворковали. Бывший муж гладил руку Лилии. Перед нами расставляли блюда. Но кусок в горло не лез.

Я молчала. Только мысленно повторяла: «Скорее бы всё это кончилось…»

И тут я почувствовала руку. На своей коленке.

Она поползла вверх, задирая тонкую ткань платья.

Я резко подняла голову, под столом ударила по руке Авелиана. Он оскалился и… показал клыки.

Я на секунду опешила.

Он… не человек что ли? Кто он тогда?

Авелиан неприлично склонился ко мне, прикусил мочку уха. Меня передёрнуло от отвращения. Я повела плечом, выставила руку, чтобы отстранить его, но он перехватил её и резко припечатал к столу. Звякнула тарелка.

Ближайшие лорды и леди покосились… и сделали вид, что ничего не заметили.

Лилия, похоже, была готова сжечь меня прямо здесь, на месте, до самого уголька.

Авелиан прошептал мне на ухо:

– Ты – моя собственность. Помни это. И не забудь: ты всегда должна быть готова. Ночью. Принять меня.

– Мы развелись, – процедила я сквозь зубы. – Я ничего тебе не должна. Ты и так все у меня отобрал.

– Мне кажется, ты плохо понимаешь, – его голос стал ледяным. – Я научу тебя слушаться своего хозяина.

Не знаю, сколько бы он ещё шипел мне на ухо мерзостей, но тут дверь распахнулась, и в зале повисла тишина.

Барон выпрямился.

Я посмотрела в сторону входа и замерла.

В зал вошёл тот самый генерал.

Сердце ухнуло вниз…

Глава 9

Высокий, мощный, будто вырезанный из чёрного обсидиана.

Фигура – как у хищника. Каждое его движение было отточено, лишено суеты и наполнено внутренней силой.

На нём была чёрная форма строгого покроя без излишеств, но от этого ещё более внушительная. На плечах – серебряные эполеты, сверкавшие в полумраке зала как ледяные клыки. Строгие облегающие бедра брюки были заправлены в высокие сапоги.

Тишина накрыла зал мгновенно, словно кто-то разом вырвал звук из пространства. Музыканты затихли. Разговоры стихли. Даже бокалы перестали звенеть.

Все застыли.

Его лицо было суровым, с острыми скулами и крепким подбородком. Ни одной лишней эмоции. Губы сжаты. Под тенью длинных ресниц сверкнули золотистые, нечеловеческие глаза. Те самые глаза, в которые я – к своему ужасу – утонула. Они не смотрели, они прожигали. Высматривали суть. Не отпускали.

Я забылась. Забылась настолько, что даже дышать перестала.

Длинные тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Он не нуждался в ореоле власти – она жила в нём. И давила. Подавляла. Ставила на колени одним взглядом.

И отчего-то… он остановил свое внимание на мне.

В этом душном, пропитанном лживыми и лицемерными улыбками обществе, его появление стало глотком кристально чистой, холодной воды.

Словно кто-то распахнул окно в глухой камере, и в комнату ворвался ледяной воздух гор.

Я даже вздрогнула.

Он не нуждался в нарядной форме, в блеске камней или длинных речах.

Его форма была чёрной, строгой, почти аскетичной.

Но именно в этой сдержанности была настоящая мощь – прямая, не прикрытая, необъяснимая. Он не старался произвести впечатление.

Говорят, глаза – зеркало души.

И в этот миг, в этот крошечный, невыносимо хрупкий миг, я… перепутала.

Мне почудилось – на миг, на вдох – что это он. Мой генерал. Мой Борис.

Что это он стоит в чёрной форме, такой же высокий, такой же несокрушимый, такой же…

Он тоже подавлял своим присутствием. Тоже рождал ощущение, будто за твоей спиной вдруг выросли стены – и ты под защитой. Сильной. Молчаливой. Неоспоримой.

И я испугалась.

Испугалась того, как остро сжалось внутри.

Я думала, что могу научиться жить без своего генерала, но… это не так… Я оказалась плохая ученица. Всё рухнуло под весом одного единственного взгляда.

Я словно нырнула в прошлое – туда, где ещё могла чувствовать, надеяться, мечтать. Где было место слабости.

Но… Только жёлтые, хищные, нечеловеческие глаза напомнили: это не он.

Этот генерал – другой.

Не мой.

И всё же я не могла оторваться.

Что-то в этом взгляде держало меня, изучало, подчиняло…

Только мой бывший муженёк решился нарушить гнетущую тишину. Он встал, демонстративно вскинул подбородок и расплылся в приторной любезной улыбке.

– Добро пожаловать, генерал Равенхольт, – произнёс он, голос чуть дрогнул, несмотря на попытку казаться уверенным. – Рад, что вы почтили нас своим присутствием.

Генерал не ответил сразу. Он медленно обвёл взглядом весь зал, задержавшись на мне на полсекунды дольше, чем на остальных.

– Я ненадолго. Дела Империи не ждут, – глухо сказал он.

– Конечно, конечно… – забормотал мой бывший муж. – Вы стоите на защите наших жизней…

За спиной генерала стоял юноша в форме, державший в руках запечатанный подарок. Он передал его слуге, а затем сам отступил и покинул бал.

К генералу тут же подскочил слуга и вежливо провёл его к выделенному месту. Оно оказалось рядом с Лилией, мне он был очень хорошо виден. И это был очевидный знак, насколько высоко было его положение. Ведь сидел он рядом с самим хозяином вечера.

Когда подошла девушка-служанка, чтобы наполнить бокал генерала вином, он мягко остановил её движением руки. Она замерла, глянув на моего бывшего мужа. Тот чуть заметно кивнул и снова натянул улыбку. Но все уже заметили: генерал пить за свадьбу и счастье молодых не пожелал.

– Леди Элеонора, – вдруг обратился он ко мне. – Рад приветствовать вас. Удивлён увидеть вас здесь.

Слова были сказаны вежливо, но я поняла, что впервые обратиться он должен был к Лилии. Она ведь хозяйка вечера. Та моментально побледнела, потом залилась краской и прикусила губу. Только я захотела сказать, что не по своей воле сижу на этом пире, как в мою коленку вцепилась железная хватка моего бывшего мужа. Боль была резкой, я охнула.

– Вам плохо? – спросил генерал, хмурясь. Его жёлтые глаза словно насквозь прожигали пространство.

– Да… мне нужно выйти, – прошептала я.

– С ней всё в порядке, – резко вмешался мой бывший.

Генерал даже не повернулся к нему, просто сказал:

– Я сейчас обращаюсь к леди Элеоноре.

Я поняла, что это мой шанс. Пока он рядом, бывший не посмеет мне перечить. Я должна воспользоваться этим.

– Всё… в порядке. Только… я оставлю вас на время, – я посмотрела прямо в золотые глаза генерала и вдруг ощутила, что этого человека невозможно обмануть.

Встала, сделала шаг в сторону, собираясь выйти из-за стола, как бывший перехватил мою руку. Его голос звучал слишком тихо, слишком нежно – от чего становилось только противнее:

– Я буду ждать… твоего возвращения.

Я снова бросила взгляд на генерала. Тот стал ещё мрачнее. Я неопределённо кивнула и выдернула руку из его захвата. Высоко подняв подбородок, зашагала к выходу, каблуки звенели по мрамору.

Но даже уходя, я чувствовала на себе прожигающие взгляды…

Стоило за мной закрыться дверям, как я сорвалась с места и почти бегом направилась в свою комнату, поднимая юбки, чтобы не мешали.

В лифе у меня, к счастью, были спрятаны пара монет – подарок Берты. Сейчас было лучшее время, чтобы бежать.

Добравшись до спальни, я метнулась к шкафу, открыла его и стала перебирать вешалки. Остановилась на простом костюме: мягкий зеленый бархат, рубашка с широкими рукавами, плотный короткий жилет, обтягивающие штаны и высокие сапоги. Всё сидело идеально. Увидела темный плащ и набросила его на плечи.