Драконы не прощают измены

Я свернула платье в комок – и швырнула в камин.

Пусть сгорит.

Пламя вспыхнуло выше, жадно обхватило дорогую вещь. Ткань сначала потемнела, потом заискрилась и пламя охватило ее полностью.

Я пошла в купальню. Еще вчера я мечтала, как войду сюда с Рейвеном после свадебного пира, что нас будет ждать мраморная ванная, наполненная горячей водой с лавандой и морской солью. Как мы зажжем свечи и он снимет с меня платье, впервые увидит меня обнаженной.

Этого не случится никогда.

Я подошла к ванне, открыла краны.

Сначала – холодную, почти ледяную.

Я встала почувствовала, как холод обжигает кожу. От холода перехватило дыхание. Я не выключила. Стояла под струёй, пока тело не стало неметь. Но так хоть немного полегче.

Потом включила горячую, полилась золотистая минеральная вода из подземных источников. Я не спешила отогреваться, ждала, чтобы наполнилась ванна. Бросила в поднимающийся пар морскую соль, и мыльные камни.

А потом резко нырнула. Горячая вода обняла меня, будто пытаясь вобрать в себя всё, что я больше не хочу носить внутри.

Смывайся. Смывайся. Смывайся.

Вино. Грязь. Чужие взгляды. Слезы. Прикосновение чужих рук. Чужие запахи. Чужое дыхание.

Я погрузилась в воду до подбородка. Намочила волосы. Провела ладонью по предплечью – и там, где ещё совсем недавно меня касались пальцы Тионисия.

А потом схватила мочалку и принялась яростно тереть лицо, руки, спину…

Я вспомнила – еголицо.

Как он стоял над мной.

Как лил вино.

Как усмехался, когда отец висел в клетке.

Как касался моего подбородка.

Ненависть.

Раньше я не знала этого чувства, в моей жизни были лишь любовь и нежность. А теперь оно пропитало меня насквозь.

«Ты дрожишь. Боишься меня».

Его голос звучал в голове. Я опустила голову под струю воды. Надеясь заглушить ненавистный голос.

Не хочу, не могу его слышать.

Выпрямилась. Волосы прилипли к лицу, вода стекала по шее, по груди.

Горячая вода уже не грела. Она лишь обволакивала.

Я сидела в ванне, прижав колени к груди. Руки, всё ещё сжимающие мочалку, дрожали. И вдруг я сломалась.

Из меня вырвался глухой стон, больше похожий на животный. Я прижала кулак ко рту. Почувствовала судорожные спазмы в груди, схватилась за край ванны, ногти заскребли по мрамору.

Я заревела.

Рыдала – безудержно, с хрипами. Я била ладонью по воде, будто пытаясь разбить её, как разбили мою жизнь. Вода вздымалась, плескалась на пол, но я не останавливалась.

– Нет… нет… нет… – выдохнула я сквозь слёзы. – Нет, нет, нет…

Просто не может быть, что моя жизнь вдруг разрушилась. Почему все это случилось? Вдруг! Резко!

Я согласилась стать женой того, кто убил моего возлюбленного.

Взвыла! Протяжно, как раненый зверь.

Согласилась принадлежать ему. Он будет касаться меня, целовать. Я должна буду терпеть. Мне нельзя будет сопротивляться.

Меня затошнило.

Резко опустила голову в воду и задержала дыхание. Долго. Как можно дольше. Пусть дыхание оборвется.

Пусть воздух закончится, я задохнусь и тогда мне не нужно будет терпеть унижения.

Но лёгкие потребовали воздуха. Я вынырнула с судорожным вдохом.

– Рейвен… Рейвен, прости… Мне не оставили выхода. Настоящая я погибла в тот момент, когда ты погиб.

3.1

Я вышла из ванны. Вода стекала по коже – капли смешанные с солью и остатками пены. Странно: вода смывает всё, но не ужас.

Подошла к зеркалу. В отражении – кто-то чужой. Волосы прилипли ко лбу, губы – бледные, будто выцветшие. Глаза – пустые. Как у мертвой куклы.

Завернулась в полотенце. Дошла до кровати, и замерла. Лепестки роз все еще лежали сверху.

Нет! Это слишком больно. Я не смогу лечь в эту кровать.

Я шагнула назад. Полотенце соскользнуло с плеча, но я не потянулась его поправить. Медленно я опустилась на пол.

Холодный мрамор впился в колени. Потом – в бёдра. Я села, обхватив себя руками, и прижала лоб к коленям. Волосы мокрыми прядями упали вперёд, закрывая лицо.

Я сжала зубы, чтобы не закричать. В горле стоял ком – не из слёз, их больше не было.

Неожиданно раздался стук в дверь.

Я замерла.

– Кто там? – голос дрогнул. Проклятье.

– Открой, леди, – раздался незнакомый голос. Наверное, Тионисий послал кого-то из своих. – Господин прислал убедиться, что вы… в порядке.

В порядке.

Как будто можно быть в порядке после всего, через что я прошла.

– Я не одета, – сказала я. – Пошлите служанку.

– Не положено.

Пауза.

– Или открываете сами. Или мы открываем.

Я отступила. Взгляд скользнул по комнате. Камин. Кровать. Кочерга – всё ещё в ручке двери. Хорошо. Хоть что-то.

– Нет, – прошептала я. – Нет, нет, нет…

И вдруг

БАХ!

Дверь содрогнулась. Кочерга заскрежетала.

БАХ!

Ещё удар – сильнее. Один конец кочерги выскользнул, и она упала на пол.

Дверь вылетела внутрь.

Я все еще сидела на полу, завернутая в полотенце. Почему же я не оделась?! Знала же, что замок захвачен, и так глупо себя вела.

На пороге показался Тионисий. В той же одежде, но он уже успел где-то порвать рубашку, один рукав был закатан, у другого оторван манжет. Сам он пьяно улыбался, выглядел невероятно довольным.

Заметив меня на полу, широко ухмыльнулся.

– Ты ведь просила лекаря для отца, – сказал он.

– Лекарь его осмотрел?

– Твой отец невероятно живуч, – рассмеялся Тионисий.

– Лекарь его осмотрел? – повторила я.

– Да! Я держу свое слово. Лекарь обработал его раны.

Я выдохнула.

Полотенце сползло. Я рванула его вверх, прижала к груди. Пальцы дрожали. Щёки горели от стыда.

Тионисий вошёл в комнату, его тень легла на пол, дотянулась до моих босых ног.

Его взгляд скользнул по мне, оценивая. Я съежилась. Прижала колени ближе к груди.

– А ты… – он прищурился, скользнул взглядом по мокрым волосам, по плечам, по воде, стекающей по ключицам. – …не такая, как в зале. Без одежды выглядишь намного лучше.

Голос – почти ласковый. Он остановился в двух шагах.

Я отползла назад, спина уперлась в край кровати.

– Я… Я не была готова к посетителям.

– О, я вижу, – усмехнулся он. – Дверь забаррикадирована, а сама раздетая по полу ползаешь.

Он сделал ещё шаг.

Я прижала полотенце к груди так, будто могла в него спрятаться. Но ткань – тонкая, мокрая.

– Видишь, как дрожишь? – прошептал он, наклоняясь. Запах вина ударил в нос. – В зале ты стояла на коленях, а теперь ползаешь по полу в мокрых тряпках. Я думал, ты из благородной семьи, а ведешь себя как гулящая девка.

Он протянул руку. Я дернулась – резко, неловко, чуть не упала на бок. Полотенце ослабло ещё больше: край сполз с бедра, обнажив ногу.

– Не трогай меня! – вырвалось. Голос дрогнул, сорвался в хрип.

– Трогать? – Он рассмеялся. Коротко. Глухо. – О, леди… ты слишком много себе позволяешь. Ты принадлежишь мне, ты сама согласилась.

Он навис надо мной. Его глаза – жёлтые, как раскалённое стекло – впились в мои.

– Или… ты передумала? – спросил он почти ласково. – Хочешь, я уйду? Пусть твой отец завтра умрёт в темноте.

Я задрожала. Не от холода. От ужаса, который впился в кости, как шипы розы.

– Нет… – прошептала я. – Я не передумала.

– Тогда перестань дрожать. Я пришел пожелать тебе спокойной ночи. Жениху ведь дозволено… – он медленно опустился на корточки. Его пальцы – длинные, с мозолями от меча легли на край полотенца, чуть выше моего колена. – …заглянуть к своей невесте перед сном.

Я замерла. Никогда еще не чувствовала себя настолько уязвимой.

– Пожелай спокойной ночи и уходи, – сказала я.

– Ты смеешь приказывать? – Он прищурился.

Его пальцы скользнули выше. К бедру.

Я покрепче обхватила себя руками. Мне некуда бежать, некуда отползти.

– Смею надеяться, что ты поведешь себя благородно, – сказала я.

– Благородно? Дочь Делмара верит в благородство?! – Его пальцы остановились на моем бедре. На миг мне показалось, что он сейчас стянет с меня полотенце. – Да. Я поведу себя благородно.

Он отнял руку. Встал. Медленно, как дракон, не желающий напугать добычу – лишь подчинить.

– По древнему обычаю я должен пригласить тебя на свидание перед свадьбой. Завтра весь день ты проведешь со мной.

3.2

Он не ушёл сразу. Стоял, наблюдая, как я сижу на полу – мокрая, дрожащая. В его глазах не было похоти, не было даже злобы – только внимание, как у охотника, который увидел добычу.

– Пришлю к тебе служанку, – сказал он наконец. – Пусть поможет одеться.

Он развернулся и вышел.

Я осталась одна, не двигаясь. Просто сидела, слушая, как в коридоре удаляются шаги.

– Леди Арнела? – послышался знакомый голос.

Я вскочила и увидела Литу. Она поклонилась драконам, стоявшим в коридоре.

– Господин велел проводить леди в другую спальню, туда где дверь целая и помочь леди одеться, – сказала она.

Один из них кивнул, второй – хмыкнул, оглядев Литу с ног до головы, но они не возразили.

Лина накинула мне на плечи халат, и мы прошли в другую комнату.

И когда дверь закрылась, и мы остались наедине, Лина резко обернулась.

– Нет времени, – прошептала она. – Слушай. Его светлость герцога поместили не в общую темницу, а в отдельную камеру – ту, что когда-то была складом для вина.

Я сжала край полотенца так, что костяшки побелели.

– Как…?

– Сейчас не время для вопросов. Я помогу тебе одеться и мы пойдем…

– Куда?

– Тише, леди, тише. Мне больших трудов стоило убедить драконов поместить тебя именно в эту спальню.

Я ничего не понимала. Это была моя детская комната. До двенадцати лет я жила здесь, а потом мне дали комнату побольше. Для чего Лина так старалась?

Она достала из шкафа удобное домашнее платье, надо же, даже успела сюда принести мою одежду. Помогла мне одеться. А потом подошла к стене и провела пальцами по камням.

Щёлк.

Появилась небольшая щель. Лина вложила в нее пальцы, потянула и стена разошлась еще сильней, открыв узкий лаз, не каждый в него пролезет. Впереди виднелась черная лестница, уходящая вниз.

– Это проход в винные погреба, – прошептала она. – Ты сможешь увидеть отца.

– Лина… – я сглотнула. – Откуда ты это знаешь?

– Потом все объясясню. Надо спешить.

Мы пролезли через щель. Лина нажала на какой-то камень и щель исчезла.

– Если вдруг кто-то из них заглянет в комнату, то не поймет куда ты делась.

– Не думаю, что еще кто-то придет, – ответила я. – Они уже достаточно поиздевались надо мной.

Лина приобняла меня.

– Они ответят за все, – пообещала она и пошла вперед. Я за ней.

Тьма. Мы рискнули лишь зажечь одну свечу. Я не знала, какие еще выходы есть из тайного хода. Я даже не знала, что в нашем замке вообще есть тайный ход. А вот Лите откуда-то это было известно.

Она достаточно уверенно шла вперед.

Пахло сыростью, пылью и… кровью.

Мы спускались по скользким ступеням, цепляясь за выступы в стене. Внизу – шорох. Голоса.

– Это за стеной, – прошептала Лина. – Надо быть осторожней и они нас не услышат. Они не знают про этот ход.

Мы подождали, пока голоса не утихли и пошли дальше. Миновали три коридора, свернули в узкий лаз, там хранились пустые бочки. А дальше – ещё один поворот.

И вдруг – свет.

Тусклый. От одного факела, вбитого в стену.

Перед нами железная дверь с засовом, и небольшим окошечком.

– Здесь, – прошептала Лина. – Пока темных драконов нет. Я посторожу. Поговори с отцом.

Я заглянула в окошечко, и увидела отца. Он лежал на узкой кровати, бледный, но его грудь была хорошо перевязана, а рядом на столе виднелся кувшин с водой и даже какая-то еда.

– Папа, – тихо сказала я.

Он повернул голову, увидел меня. А потом медленно встал.

– Арнела… – прохрипел отец.

Он дошел до двери и встал, опираясь на стену.

– Я сделаю все, чтобы спасти тебя, – прошептала я. – Я так пере…

– Нет времени, – перебил меня отец. – Слушай внимательно. Ты теперь часто будешь находиться рядом с Тионисием. Ты станешь его женой.

– Да, – кивнула я. Совсем не такие речи я ожидала услышать. Мне хотелось, чтобы отец утешил меня. Чтобы сказал что-то доброе. Он же был тогда в зале, он знал, как они насмехались надо мной.

– Выбери подходящий момент и вонзи в него этот нож.

Отец протянул мне старый нож с деревянной рукояткой. Он показал, как сталь сияет, отражая свет факела, и тут же убрал его в ножны.

– Будь осторожна, он пропитан ядом. Ты должна убить его. Поняла?

Я кивнула и отдернула руку.

– Но тогда убьют и тебя, – ужаснулась я. – Отец я согласилась на эту свадьбу только чтобы спасти тебя. А так я тебя погублю…

– Молчи! – резко оборвал меня отец. Никогда раньше он не был так груб. – Я знаю, о чем прошу. Я знаю, как остаться в живых. Но все будет бесполезно, если ты не вонзишь в его сердце этот нож.

Я кивнула. Отец прав, сейчас не время для слабости, не время для нежных слов. Мы должны победить захватчиков.

– Пусть думает, что сломил меня, пусть думает, что я слаб и беспомощен, – сказал отец. – А ты, моя дочь, нанесешь ему такой удар, которого он не ожидает.

3.3

– Папа… – выдохнула я, прижав ладонь к холодному железу двери. – Ты не спросишь… как я?

Он замер. Взгляд – не мягкий, не отцовский. Никогда не думала, что он может вот так отстраненно смотреть на меня. Я же всегда была его малышкой, он баловал меня, любил.

– Спросить – зачем? – спокойно ответил он. – Ты жива. Значит, выдержала.

Я отняла руку. В горле снова встал ком.

Как же мне хотелось услышать добрые слова. Или тяжелые раны настолько повлияли на отца, что он изменился, стал другим.

– Они заставили меня встать на колени. Вылили вино на голову. Бросили мясо к ногам… как для собаки.

Я замолчала. Мне необходимо было выговориться и услышать в ответ слова утешения, узнать, что отец любит меня, что он поддерживает меня. Что он отомстит за свою дочь.

– Ты не съела?

– Нет. Я плюнула на него.

– Хорошо, – сказал он. – Ты истинная Делмар.

Я прижала лоб к железу. Холод обжёг кожу.

Это был мой отец. Тот, кто целыми ночами читал мне сказки, чтобы я не боялась грозы. Тот, кто поднимал меня на плечи, чтобы я сорвала самый красивый цветок в саду. Мне и сейчас хотелось, чтобы он утешил. Сейчас я боялась намного сильней, чем в детстве.

Сейчас вместо далекой грозы был близкий кошмар.

– Ты даже не спросишь, что я чувствовала, как я согласилась? – прошептала я. – Как я сказала «да»… после того, как он убил Рейвена? После того, как повесил тебя над мечом?

Отец тихо хмыкнул.

– Мне важен не путь. Мне важен результат. Пусть этот глупец думает, что нашел себе жену, что породнится с нами. Он нашел своего убийцу.

Слова повисли в воздухе. Я – убийца! Я больше не любимая дочь, не возлюбленная Рейвена. Теперь я убийца.

– Я любила Рейвена, – вырвалось у меня. – Мы только что поженились. Архон скрепил наш союз… а через минуту – его растоптали на глазах у меня.

Он шагнул ближе к окошку. Его лицо – измождённое, в синяках, с потрескавшимися губами – осветилось тусклым пламенем факела. И впервые – я увидела: в его глазах – не безразличие, а горе.

– Я глубоко сожалею о его гибели. Он был мне как сын. Я тоже любил его, – прошептал отец. – Но это уже нельзя изменить. Забудь его.

– Что?

– Забудь! Рейвен – это твое прошлое. Глупо лить слезы. Это слабость. Ты должна быть сильной. Ты должна мстить. Сейчас все зависит только от тебя. Ты меня слышишь?

Я кивнула. Никогда отец так жестко не разговаривал со мной.

– Примени свои женские хитрости и уловки. Если надо улыбнись Тионисию, будь с ним нежной. Ласкай его, целуй…

– Папа! Я так не смогу. Я ненавижу его и боюсь. Очень сильно боюсь.

– Забудь про свой страх. Ты не имеешь права бояться. Используй любые средства, но добейся того, чтобы он подпустил тебя к себе. И вонзи нож ему в сердце.

Слова «женские хитрости» ударили, как пощёчина. Так не говорят про честных девушек. А вот теперь я слышу эти слова от отца.

– Ты хочешь, чтобы я легла с ним? – выдохнула я.

Отец не отвёл глаз.

– Любые средства, – повторил он. – Ты должна убить Тионисия. Или ты предашь меня. Ты перестанешь быть моей дочерью. Делмары не прощают измены.

Я пошатнулась.

«Делмары не прощают измены».

Я хотела услышать: «Прости, дочь, что не уберёг, но я найду способ, мы уйдём отсюда».

Но это было в прошлом. Вся любовь и нежность осталась в моей прошлой жизни. Теперь у меня не было ничего, никаких светлых чувств. Только тьма.

– Хорошо, я сделаю это. Я отомщу тому, кто разрушил мою жизнь, – сказала я.

Я не плакала. Наверное, слезы закончились, слишком много их пришлось пролить за сегодняшний день.

Отец кивнул.

– Теперь уходи, – сказал он резко. – Они могут прийти сюда в любую минуту, или могут заглянуть в твою комнату.

Он отступил от двери, скрылся в полумраке. Но перед тем, как исчезнуть, задержал взгляд на мне – на миг дольше, чем нужно. Тяжелый взгляд воина, а не отца.

Лина уже потянула меня за руку.

– Идём.

Свечка в руке Литы мерцала. Я шла, не чувствуя ног. Пока она вела меня обратно по тайному ходу, по бесконечной лестнице.

– Лина… – голос вышел не мой. Хриплый, будто из чужого горла. – Ты ведь слышала о чем говорил отец?

– Да.

– А если… если я не смогу?

– Тебе надо отдохнуть, – мягко ответила она. – Сейчас уже поздно. Давно наступила ночь. Не стоит думать ни о чем, за этот день и так случилось много всего.

Мы вышли в детскую комнату. Лина прикрыла тайный ход.

– Ложись спать. Я посижу рядом.

Лина уложила меня, как ребёнка, накрыла одеялом, поправила подушку. Погасила все лишние свечи. А потом протянула мне нож отца.

– Держи его рядом, – сказала она тихо. – Но не под подушку. Помни про ядовитое лезвие. Завтра…

Она не договорила. Да и не надо было, и так отлично понимала, что будет завтра.

Я спрятала нож под матрас.

Глава 4 Ненавистное свидание

Когда за окном начало светать, я открыла глаза. Так и не поняла, спала я в эту ночь или нет.

Лина дремала, сидя в кресле у камина, голова склонена на грудь, руки сложены на коленях.

Я тихо встала. Подошла к зеркалу.

Отражение было чужим.

Бледное отстраненное лицо, глаза утратили живой блеск, появились синяки. Волосы были растрёпаны, и все еще оставались мокрыми у корней, я так их и не просушила вчера.

– Лина, – тихо сказала я.

Она мгновенно открыла глаза, будто и не спала.

– Уже рассвело, – сказала она, поднимаясь. – Надо одеваться.

Она открыла шкаф. Мне казалось, что там будут только какие-то детские платьица. Представляю, если бы я явилась к Тионисию в коротком платье, которое носила лет в двенадцать, как бы он возмутился. Или бы опять начал издеваться надо мной.

Но шкаф был полон взрослых нарядов, не представляю, когда Лина успела перенести их в эту комнату.

– Вчера у меня было время подготовиться, когда тебя утащила на пир, а меня вытолкали прочь, – пояснила Лина.

– Ты уже тогда знала? – поразилась я.

– Знала, что любыми путями добьюсь, чтобы тебя поселили в этой комнате, – подтвердила Лина. – Тайный ход – это наше преимущество.

– Как ты о нем узнала?

– Позже расскажу. Сейчас надо одеваться.

Я подошла ближе. Пальцы скользнули по ткани: шёлк с вышивкой лунных лилий – подарок Рейвена на помолвку. Серебристо-серое в пол – для зимних советов, когда я впервые сидела за столом отца как наследница. Алый бархат с золотой каймой…

Это все не то.

Не в этих платьях надо идти на свидание с Тионисием, и прятать в складках нож, смоченный ядом.

Платье из плотного тёмного шелка, без вышивки. Прямой покрой, выглядит почти как монашеское. Короткий рукав до локтя (чтобы не мешал двигаться), высокий ворот… Наверное, самый высокий, и это хорошо, не представляю, как бы я предстала перед Тионисием с низким декольте. Меня стошнит, если его похотливый взгляд уставится на мою грудь.

– Это… – начала я.

– Для охоты, – сказала Лина. – Ты его носила один раз. В прошлом году. Когда ходила с отцом проверять границы южных угодий. Помнишь?

Я кивнула. Помню.

– Надену его. Сегодня тоже будет охота.

Не представляю как смогу вонзить нож. Как я подберусь так близко к Тионисию, не дрогнет ли у меня рука? А вдруг он окажется быстрей, он перехватит меня и вонзит этот нож мне в грудь?

А и пусть!

Так даже будет лучше. Для меня закончится весь кошмар…

Но ведь отец просил меня убить нашего врага. Он надеется на меня.

О, могущественный Архон, как же мне быть?

Лина помогла мне одеться. Расчесала мои волосы и уложила в высокую прическу. Все должно быть строго. Никакого намека на романтику.

И в этот момент в дверь постучали.

Лина поспешно открыла.

На пороге стоял один из старших стражей Тионисия – тот, что хмыкнул вчера, оглядывая Литу. Высокий, мощный, грозный.

– Его светлость ждёт свою невесту к завтраку. В восточной гостиной. Через десять минут.

И развернулся, не дожидаясь ответа.

Его светлость? Когда это он успел стать герцогом? У него нет титула. Он захватчик. Захватчик и убийца.

– Арнела, ты должна взять себя в руки, – сказала Лина.

– Да, – я понимала, что она права. Если я дам волю эмоциям, то ничего хорошего не выйдет.

У меня и так мало шансов на успех. Эмоции погубят меня. Мне не хотелось, чтобы этот день наступил, хотелось попасть в прошлое, на свидание к Рейвену. Хотелось, чтобы отец смотрел на меня не как на орудие мести, а как на дочь.

Но этой жизни больше нет.

Мне надо принять происходящее.

Я закрыла глаза.

Семь вдохов, семь выдохов. Никаких эмоций. Никакого сожаления, никаких воспоминаний. Я открыла глаза.

– Готова, – сказала я.

Достала из-под матраса нож и убрала в глубокий карман платья.

Мы вышли в коридор. Охраны не было.

Это не важно.

Идем к лестнице и вниз. Никаких эмоций.

Шаги наши эхом отдавались в камне, восходящее солнце пробивалось через окна.

Восточная гостиная.

Дверь открыл темный дракон… Сейчас вокруг лишь темные драконы. Преданные слуги отца лишь на каких-то черных работах.

Хватит!

Нельзя допускать эмоции.

Я вошла в гостиную.

Солнце лилось через высокие витражи – не золотое, а розовато-медное. Воздух пах свежим хлебом, дымком камина и… жасмином.

Тионисий сидел за столом – один.

Хвала Архону, сегодня он не надел отцовскую одежду, а был облачен в черный бархатный камзол. Не знаю, где его раздобыл. Но мне стало легче.

Длинные черные волосы перетянуты шнурком, лицо спокойно. И даже кажется приветливым.

Он поднял взгляд, когда я переступила порог. И улыбнулся.

– Арнела, ты выбрала чёрное.

Я не ответила. Прошла к столу. Не опуская глаз. Мне казалось, что стоит лишь на миг упустить его, как произойдёт что-то страшное.

Он тоже не отрываясь смотрел на меня.

Я могла сесть рядом с ним, на расстоянии удара ножа. Один короткий взмах и ядовитое лезвие пронзит его сердце. И все будет кончено.

– В твоих глазах я вижу ненависть и страх, – произнес Тионисий.

– Ничего другого ты не заслужил!

Его ресницы дрогнули, опустились, в глазах блеснуло удовольствие. Мерзавец.

4.1

Тионисий плавно откинулся на спинку стула. Руки сложил на краю стола: пальцы спокойны, ногти чистые, без следов крови. Прямо как настоящий герцог.

– Страх – полезен. Он учит. А ненависть… – он сделал паузу, будто обдумывал фразу, – ненависть – хорошее начало для отношений.

Я вскинула голову, прищурилась.

– Все зависит от того, какие отношения тебе нужны.

Не стала добавлять, что мне невыносимы отношения построенные на ненависти и страхе. Он и сам должен это понять. Не смотря ни на что, он вовсе не глуп.

– Ты права, все зависит от меня, – сказал Тионисий.

Я смогла сесть рядом с ним. Противно и страшно!

Прошлась вдоль стола, и опустилась на стул напротив. Платье тихо зашуршало. Ладонь скользнула к карману. Нож на месте.

Тионисий во главе стола, а я с другой стороны, как это делают в чопорных аристократических семьях.

В моей семье такого никогда не было. Пока была жива мама, она всегда сидела рядом с отцом. Они не хотели разлучаться никогда.

Наш старый слуга Кифлей вошел в гостиную, поставил передо мной блюдо: тонкий кусок мяса, жареные грибы в мёде, лепёшки с тимьяном. Перед Тионисием – только кусок мяса с кровью, хлеб и вино.

Не глядя на нас Кифлей вышел. Обычно он улыбался мне. А сейчас был запуган?

Тионисий выглядел спокойным и даже расслабленным. Явно не боялся, что кто-то из наших слуг попытается отравить его. Он отрезал себе кусочек мяса, аккуратно воткнул вилку. Подхватил со стола салфетку и промокнул губы.