Снеговик

Хотя выбор невелик, но думаю, что если постараюсь, то смогу соответствовать. А пока умываюсь в ванной, навостряю уши. Журчание воды из крана, конечно, портит акустику, но моё ухо плотно прижато к двери, выходящей, как раз в коридор. Клацнул замок, дверь открылась,

– Здравствуй, Ар…

– Айсмен, – представляется, – меня зовут Айсмен, – и в голосе прямо чувствуется начальственный нажим.

– Айс- мен? – неуверенно повторяет мелодичный женский голос, – а, что у тебя с лицом?

– Кошка поцарапала…

– А-а, – тянет удивлённо, потом находится и суетливо, – вот всё, что необходимо, собрала…

– Благодарю, – одобряет. Слышится шорох картонных пакетов и шаги каблучков в комнату. Значит, увёл Инессу подальше от моих любопытных ушей. Ну, ничего, пока мы за нарядами ездим, я сама у неё всё выпытаю. Если они на «ты», то знакомы близко! И что там за Ар такой?..

***

Выхожу из ванной, само собой, в полном прикиде: махровый халат в цветочек и чалма из полотенца на голове.

Первое желание: сделаться невидимкой, второе – умереть! Второе – сильней!

У меня в квартире модель в лучших традициях «Виктория Сикрет»! Высокая, худая платиновая блондинка, спустилась прямо с подиума в мою берлогу и явно чувствует себя не в своей тарелке.

Ещё бы: короткая белая шубка, прикрывает плечи скульптурной фигуры, облачённой в лаконичное платье – футляр, плотно её облегающее. Тут уж не до фантазий, всё подчёркнуто! Да ещё и наряд под стать автомобилю, думаю, алый того же оттенка. Образ завершают замшевые высокие сапоги практически на шпильке. Ах, вот, значит, откуда мы образы настоящих леди черпаем! Ну, ну! Я могу больше не стараться…

Богиня оборачивается на мою унылую фигуру, в первый миг считываю такое пренебрежение, которое свойственно, наверное, бабочке при знакомстве с червяком. Потом она переводит взгляд на Айса, я тоже,

– Это Марина, – он спокоен и строг с красавицей, словно, она во всём от него зависит, – Мариш, знакомься, это Инесса! – и тембр уже совсем иной. Мне льстит. А Инесса, обернувшись опять ко мне уже в полной растерянности, произносит,

– Инна, вообще-то…

Остаётся только подытожить,

– Очень приятно!

Далее идут одни инструкции,

– Берёшь её с собой, шопитесь, потом салон, возвращаешь сюда в полной упаковке, ясно! – это Инессе.

– Тебе полчаса на сборы, сильно не усердствуй, всё равно, переделывать, – это мне.

Очень хочется брыкануть, но когда ко мне обращается, голос его теплеет, да и взгляд как-то помягче. Вижу уже знакомого мне снеговика, с которым пили вместе шампанское, играли в подиум Миланской моды, гадали на любовь и с бабой Нюрой чаёвничали, да и лицезрела его в таком виде… так что не спорю и иду в спальню. Напоследок бросаю,

– Мне пятнадцати минут достаточно…

А чего, тянуть-то? Всё равно, Инеску не переплюнуть. Джинсы, короткий серый пуховик и тёплые кроссовки. Понятно, что я ей до пояса, но ничего, если что, достану в прыжке. Шапку, как понимаю, надевать смысла нет, так что огненная грива, окутывает меня пылающим облаком. Приходится забрать её в хвост, и линзы, всё-таки, вставляю, надо хотя бы немного соответствовать себе самой…

До машины шествуем в полном молчании. Инесса впереди вышагивает, как по подиуму, но только это не элитный центр, а обыкновенный среднестатистический двор среди типовых многоэтажек. Без консьержей, с зассаными, извиняюсь, кошками и не только ими, подъездами. И безо всяких особенных уборок двора. Если дорожку дворник песочком посыплет, то честь ему, и хвала!

Но у дворника тоже праздники, так что прекрасная принцесса поскальзывается, оступается и, бессмысленно взмахивая руками, летит всем прикладом оземь!

Почти… я успеваю её ухватить за шиворот в последний момент! Инессу разворачивает на тонких каблуках, и она повисает на мне. Как я устояла, непонятно. Она хоть с виду и тростинка, но тяжёлая зараза оказалась!

Пыхтит бедолага, выравнивает равновесие, сдувая со лба откуда-то выбившуюся чёлку,

– Спасибо! – а я вот, думаю, надо было отойти в сторонку и поглядеть, как она ласточку на льду умеет делать. Но я добрая, не смогла…

Поднимаю голову вверх, из окна Айсик машет мне приветно. Думаю, мой подвиг пришёлся ему по душе.

Инесса, наплевав на горделивую осанку, осторожно бочком доковыляла до своего прекрасного авто и уже поджидает меня, интересно, заметила, что патрон видел её почти состоявшийся полёт шмеля?..

Глава 14.

Сожалеть об участии в судьбе Инессы не пришлось, после попытки испытать на себе земную твердь, гордячка явно подобрела.

А мне только этого и надо, пока выруливаем из двора, я благоразумно помалкиваю, но недолго,

– Инна? Как я поняла, к Вам можно так обращаться?

– Да, лучше Инна, Инессой меня А…Айсмен прозвал, но мне не нравится, – чуть не проговорилась, но вовремя прикусила язык.

– Айсмен, – повторяю, – не находите странным имечко?

– Да какая мне разница, – пожимает плечиками, глядя на дорогу, будто и не при делах, – Айсмен или ещё как! Может, папа с мамой по дурости нарекли…

– А, Вы, не в курсе? – я так просто не отступлюсь.

– Откуда мне знать? Я его, как Вас впервые вижу…

– Ну, да? И куда мы тогда с Вами едем? По поручению неизвестного человека… И собрала ему всё, что необходимо? И на «ты»?

– Слушай, отстань, а! – поворачивается на мгновение от руля, тут же кто-то начинает клаксонить, идя на обгон, – не говори под руку, а то сейчас ещё врежемся, куда-нибудь!

– Хорошо, подожду, – отступаю, но не сдаюсь, – у нас времени масса…

***

Но время пролетает моментально! Как эта дылда не устала на своих цирлах. Я уже в полном загоне. Инесса привезла меня в торговый центр, который я всегда обходила стороной. Он же, можно сказать, элитный, и цены соответственно, такие же!

– Кто платит, подруга? – уточняю на всякий случай, хотя ясно, что получу новую отговорку. Так и есть,

– Подарки деда Мороза! – усмехается. Ну, примерно этого и ожидала.

В результате изнурительного похода и многочисленных примерок, я становлюсь счастливой обладательницей модной крутой дублёнки светло кремового оттенка с пушистым воротником, ни за что бы сама не купила – слишком марко. Три поездки в общественном транспорте в час пик, и вида не будет. Но Инесса неумолима,

– Ходи пешком, значит! Или учись на права! Настоящая леди не должна дёргаться по поводу маркости наряда! Ты же не хочешь выглядеть кочегаром?

Круто она меня осадила! Я всегда старалась выбрать немаркую одежду, чтоб хватило на дольше и грязи не видать. Оказывается, по цвету одежды уже можно понять, кто ты есть!

Пара платьев, тоже не моя тема. Я больше джинсами обхожусь или спортивками. На моё предложение, пойти по спортивкам, Инесса сделала такое лицо, словно я предложила прогуляться голышом! Думаю, голышом, она бы оценила выше. Но, по правде говоря, позволила шерстяной брючный костюм тёмно-зелёного цвета и несколько шёлковых топов под него. Потом, ботильоны из чёрной замши и высокие бежевые сапоги под дублёнку.

Насчёт высоты каблука пришлось повоевать, и мой диктатор сдался, школьный каблук, выше по зиме я бы не потянула – это на сапогах, как буду ломать ноги в ботах – загадка. И ещё офигенные туфли, тут уж от каблуков отвертеться не удалось, придётся потерпеть. Но они того стоят!..

Я было, выдохнула, но, рановато. После обувного мы оказались в царстве нижнего белья. Вот, где пришлось воочию признать все свои несовершенства. И пободаться с Инеской за собственное целомудрие. Так я обзавелась несколькими умопомрачительными комплектами и двумя парами чулок – я это надену? Да она с ума сошла! Зато сорочка и пеньюар – точно для богини! Ничего подобного раньше близко видеть не приходилось, я уж молчу, обладать…

Вконец измождённая таким изнурительным делом, я уже мечтаю оказаться дома, но оказываюсь в том самом салоне, куда только вчера меня зазывал Артур. Там внимательные девочки-щебетуньи глумятся надо мной ещё полтора часа, и наконец, я – принцесса! Нет – королева! Да такая, что не можно глаз отвесть!

Я ли это? Надо привыкать и не замирать с открытым ртом возле отражения, в котором зеленоглазая красавица с волнистой копной ярко-рыжих волос, пухлыми розовыми губами и практически идеальной фигурой, откуда бы ей взяться, пристально и удивлённо разглядывает меня. Ведь это – я!..

Инеска заставила меня тут же и принарядиться, чтобы, значит, заказчик сразу смог лицезреть товар лицом! Довезла до дому, фирменными пакетами всю обвешала, как новогоднюю ёлку, но из машины не вышла,

– Да, ну нафиг, ещё ноги тут у вас переломаю или голову разобью!

– И то верно, – соглашаюсь, – я теперь и сама стою на ногах с большим сомнением, – спасибо, подруга! Всего хорошего!

– И тебе не хворать!

Хотя, какая она мне подруга? Про моего гостя так ничего и не рассказала, прямо партизанка! Даже когда в кафешке сидели, а то я уже сознание начала терять от голода! Позабыла, что маковой росинки с утра во рту не было, даже про кофе позабыла. Пока перекусывали, я кремовой пироженкой с кофейком, а моя визави каким-то подозрительным фрэшем цвета детской неожиданности, но вроде как весьма полезным, так и не раскололась. Как присосалась к соломинке, не оторвать, наверное, вкусом наслаждалась. Зато, всю дорогу домой допрашивала, как он у меня оказался, почему одет, будто бомж, и морда поцарапана?

Видела бы она его вчера, сегодня, можно сказать, ничего не осталось. А насчёт его места жительства, я ей так и ответила,

– Фиг знает, может и правда, бомж? – вот и всё.

Про снеговика, ясное дело, молчок…

***

Звоню в двери, сама от себя счастливая, то-то сейчас удивлю своего волшебника и, конечно, буду благодарить за подарки. Открывает, и я

– Айс?! – он такой классный! Такой шикарный, как с обложки глянцевого журнала.

Захожу в квартиру. Боже, как чуждо в этом убожестве выглядит мужчина в чёрном с иголочки фраке с бабочкой, идеально сидящем на его фигуре, словно влитой! Он так вкусно пахнет! Опять этот будоражащий меня аромат лёгкой табачной горчинки в шлейфе совсем чуть-чуть парфюмно-сладковатой, чисто мужской туалетной воды.

Вроде бы я его уже разглядела во всех ракурсах за эти дни, а сейчас вижу будто впервые и понимаю, как же мы далеки друг от друга в наших жизнях.

Эта птица слишком высокого полёта, чтобы вот так вдруг взять и залететь в моё убогое гнездо, а ещё точнее, дупло, по-другому не скажешь! Вроде, оба люди, но как не суждено пересечься в природе двум ласточкам, городской и деревенской, так и нам: разные экологические ниши.

Его полёт с моего низа и не виден, слишком высок, а ему не разглядеть меня со своей высоты, как песчинку или мелкую букашку на земле. Что за странное стечение обстоятельств заставило нас встретиться? Не пойму и сколько кого ни пытаю, к ответу не приближаюсь…

Глава 15.

– Марина! – он сначала замешкался немного, хочется верить, что я порадовала его своим преображением, от того и заминка.

– Что?

Забирает мои пакеты и отправляет в спальню,

– Собирайся, принцесса, через час мы должны быть на балу.

И где мои комплименты? Разве мне не причитается награда за все мучения сегодняшнего дня? Но что он такое сказал,

– Бал?! – я никогда не была на балу. Никогда не представляла, что могу там оказаться. Всё что знаю, так это то, что напридумывала в своих детских сказках или в кино видела. Не представляю, как туда собираться и себя вести, – ты шутишь? Какие в наше время могут быть балы?

– Самые настоящие, – смеётся, – что, Золушка боится отправиться на бал?

– Она боится, что в полночь карета превратиться в тыкву, лошади в крыс, а бальное платье в лохмотья! – опять эта моя любимая сказка напоминает о себе! Я действительно третий день живу в сказке и, чем дальше, тем страшней, что часы пробьют заданное время, и иллюзия развеется.

– Не бойся, твоё платье в лохмотья не превратится, оно тебя заждалось уже, – подталкивает в комнату с хитрой улыбкой.

Я захожу в спальню и вижу настоящее бальное платье тёмно-изумрудного цвета с глубоким декольте, длиной в пол, расходящееся от талии множеством складок по подолу. Ткань немного переливается, играя световыми бликами. Немею от красоты и восторга! Уже не в первый раз в голову постучала честная мысль, что это игры разума, а точнее, безумства! И происходят они со мной уже третий день! Поворачиваюсь к Айсу,

– Это невозможно!

– Опять?! – всплёскивает с досадой руками, – скажи, что всё розыгрыш! У тебя это любимая отговорка!

– Это не отговорка, это – правда! – гляжу на него во все глаза, пытаясь выхватить ту самую главную эмоцию, которая всё время от меня ускользает, словно вёрткая рыбёшка, попавшаяся на крючок, но такая нахальная и уверенная в себе, что ловко срывается и уплывает восвояси. Опять вырвалась! И снова уплыла!

– Довольно рефлексии! – что-то, мелькнувшее искрой в глазах, опять сменяется спокойной насмешливой уверенностью, – через полчаса, максимум час, ты в этом платье будешь блистать на настоящем балу, а потом мы поговорим про розыгрыши, правду и неправду… если захочешь.

***

Красивая дорогая машина с личным шофёром, разодетым в камзол и брюки с лампасами, в белые перчатки, будто он кучер королевской кареты, привозит нас в загородную резиденцию, о существовании которой и ей подобных я не имею ни малейшего понятия. Да и откуда бы иметь, если это закрытая охраняемая территория и для простых смертных – тайна за семью печатями. Берёт мандраж…

Наша почти карета подкатывает прямо к парадному подъезду с белыми колоннами, множеством ступеней и бордовой ковровой дорожкой, ведущей наверх. На город уже давно спустилась ночь, а здесь за городом так светло от праздничной богатой иллюминации, словно днём… По ступеням поднимаются парами нарядные радостные гости. Приветливые швейцары открывают массивные двери. Изнутри слышится музыка и льётся яркий свет. Специальные встречающие открывают двери авто, и молодой парень в наряде не то пажа, не то какого-то слуги, помогает мне выйти. Стою, и ноги подкашиваются.

– Не бойся, – Айс чувствует мои сомнения, или просто догадывается, не важно, главное, за руку берёт, а от его горячей ладони, уверенность плавно перетекает в мои заледеневшие от волнения пальцы, согревая их своим теплом. И мы идём по ступеням в сказку…

***

Ничего подобного в жизни видеть не приходилось. Безо всяких «будто бы», мы оказываемся не то что на реальном балу девятнадцатого века, а прямиком в оперетте Иоганна Штрауса «Летучая мышь»! Ещё при входе услужливые швейцары снабдили нас карнавальными масками. У Айса лаконичная чёрная из атласа, скрывающая остатки бабы Нюриного вандализма на его лице, а у меня бархатная, по краю расшитая цветными камушками и тонюсеньким кружевом, и удивительным образом в тон платья!

В ложе профессиональный оркестр играет живую музыку, седой дирижёр в чёрном фраке и белоснежной манишке, как одержимый, размахивает своей палочкой, так, словно она волшебная, и музыканты извлекают мелодию лишь по её велению!

Ловкие официанты, с высоко поднятыми подносами полными фужеров шампанского, мастерски маневрируют между танцующими парами, умудряясь ни с кем не столкнуться.

Айсмен останавливает одного из них и берёт два с искрящимся напитком, предлагая мне выпить. Как кстати! Колючие пузырьки, ударяясь в нёбо, приятно будоражат, добавляя восторга и красок происходящему вокруг и, буквально погружая меня в эйфорию…

Друзья мои, я очень рад, Что вы пришли на маскарад. И прошу вас всех, Чтоб царил здесь смех В эту ночь забав и утех!

Этими словами арии нас встречает хозяин бала князь Орловский, вернее, опереточный певец, его изображающий,

Скучать и думать здесь грешно - Одно веселье быть должно. Все заботы – прочь! Нам должна помочь Позабыть дела эта ночь.

Боже, как же я хочу последовать его велению!

Сладость забвений Горьких волнений, Тайна продленья Светлых мгновений - В этом чистом, В этом лучистом В этом искристом Золотом вине. Пью за свершенье Светлых желаний, За исполненье Наших мечтаний…

Вот, как проводят Новогодние каникулы избранные! Я и представить не могла!..

Гости ещё подтягиваются, а красочное действо уже разворачивается согласно либретто. И никакой сцены, всё в зале. Не могу понять, где статисты, где зрители, и главных героев отличаю только по тем партиям, которые они исполняют прямо среди нас…

Мы, то и дело, оказываемся в гуще сюжетных событий, представляющих собой набор розыгрышей, остроумного вранья, и красочно переплетенных недоразумений, в которые попадают главные герои.

То становимся свидетелями, как коммерсант Генрих Айзенштейн влюбляется в незнакомку в маске летучей мыши, а под ней скрывается его собственная жена Розалинда.

То директор театра Фальк плетёт интриги, а сам при этом влюбляется в служанку Айзенштайна Адель, представляющуюся баронессой из Парижа, при том, что посмеивается и подшучивает над ее желанием стать актрисой его театра…

Или вот, заботливая мамаша учит свою недалёкую дочурку клеить мужчин, при помощи интересного приёма «стрельба глазами». Мы хохочем до колик, глядя на глупышку, которая вот-вот получит косоглазие, следя за собственным мизинцем перед носом и представляя в нём мужчину…

Глава 16.

В какой-то момент, то ли от выпитого шампанского, то ли от того, что вокруг разливается такая празднично-сказочная эйфория, начинает казаться, что всё происходящее напрямую касается меня и Айса! Особенно, когда хозяин бала, начинает сольную партию со словами:

Смешала полночь краски, И в этот волшебный час Мы все наденем маски. Никто не узнает нас. И, не боясь огласки, Мы можем без опаски Красоткам стоить глазки Сквозь узкий вырез маски. Итак: Ура! Вот это маскировка! Теперь держись плутовка! Под маской жизнь – игра!

Где-то на задворках сознания до меня доходит мысль, что всё происходящее со мной последние дни, и есть та самая игра! Мне пока не удаётся её разгадать, значит, надо расслабиться и подстроиться и, отбросив все сомнения, просто начать получать удовольствие!

Буквально после завершения соло князя, оркестр начинает вальс. Мой шикарный партнёр лёгким, но галантным кивком приглашает на тур.

– Я не умею, – теряюсь и тут же сникаю, а ведь только что настроилась на праздник и лёгкость.

– Ерунда! – опаляет Айс жаркой синевой в прорези маски, – любая женщина сумеет, если доверится опытному партнёру. Ещё и удовольствие получит! – и, не спрашивая, подхватывает за талию и заносит в круг, а я, не сразу, но понимаю всю двусмысленность брошенной им фразы, это он не о вальсе… или не только о нём. Тем более, что догадка подтверждается горячим взглядом. Маска-то маской, но мне кажется, что скрыв пол лица, главное она только подчеркнула: я ему нравлюсь!

Интересно, что он видит в ответ, глядя на меня? Могу сказать, что ощущаю я:

Лечу, не чуя ног по ослепительному залу, под сумасшедше-прекрасную музыку Штрауса, полностью отдавшись во власть мужчины, это будоражит, волнует, увлекает, так что хочется в голос запеть самой!..

Чувствую, насколько бережно и, в то же время, уверенно, он удерживает меня и ведёт в танце. Ничего вокруг не замечаю, меня, словно вихрем, закружил вальс. Мелькают огни, льётся чудесная, хорошо знакомая мелодия, самый красивый партнёр, увлечён только мной!

Откуда знаю, что самый? Потому что других просто не вижу! Глаза в глаза, молча, только взгляд, только улыбка, только горячие сильные руки на талии! Кто ты, Айсмен?

Опять лезет в голову куплет из арии князя Орловского:

…Маска кстати гордецу, Наглецу и глупцу, А нам стыдиться наших лиц Просто не к лицу. Так снимем маски, господа, Сбросим их навсегда. Все пускай узнают всех: это не беда!

Когда же ты сбросишь маску, мой незнакомец? Когда?

В очередной раз, утолив жажду шампанским, мы попадаем в новый эпизод спектакля. Это объяснение в любви Генриха своей, так и не узнанной жене Розалинде. Как раз то самое, после которого пошла в народ фраза, что жена – это прочитанная книга.

Я, само собой, и тут делаю выводы: растекаться мороженым на солнцепёке не стоит! Держи ухо востро, Марина! Хочешь интересовать его подольше? Так не ведись, не показывай, что готова на всё, не давай прочесть себя бегло, пускай приложит хоть немного усилий! Как там пропела Розалинда?

Рановато для развязки, Я пока побуду в маске…

Вот и я побуду. Не стоит так демонстрировать восторг…

А как не демонстрировать, если я в сказку попала?..

Только бы не проснуться, только бы продолжался этот бесконечный сон! Только бы карета не превратилась в тыкву! Как же я этого не хочу! Остановись мгновение, ты прекрасно! Лучше уже невозможно!..

Однако, всему когда-нибудь приходит конец.

Рассвело, угасает маскарад. Утро – время утрат…

Мы, уставшие, но довольные покидаем праздник уже на рассвете. Наша карета возвращает нас в спальный район с серыми, однотипными многоэтажками, погружая в суровую реальность обычной жизни среднестатистического горожанина.

После столь искромётного нереально действа, на меня нападает тоска и уныние, от того, что реально понимаю, скоро проснусь, и всё окажется сном…

Опять пристаю с вопросом к своему таинственному спутнику. Мы сидим на заднем сидении машины, я в его объятиях, которые после бала становятся абсолютно естественными,

– Что это было, Айс?

– Чудо, – отвечает, целуя в висок, – ты просила, вот это оно.

– Я столько не просила, – глупо выходит, будто мне не понравилось, а он так и понимает,

– Не угодил?

– Ну, что ты! – теперь оправдываюсь, – я не знала, что такое бывает! Это же сказка!

– Скажи ещё опять – розыгрыш!

– А, ты скажи, что нет! – поворачиваюсь и гляжу в полумраке салона на него в упор. Хоть и темновато, но зато так близко, что ощущаю тепло его дыхания на щеке, и маски сняты, не спрячешься!

Он призадумывается на минуту, и я уже подозреваю, что не ответит, но ошибаюсь,

– Нет… теперь, нет…

Я ещё многое хочу спросить, пока он посерьёзнел и готов к откровениям, но мы приехали, и таинство минутного порыва рассеивается, как утренняя мгла…

***

Оказавшись в убогих после дворца стенах моего жилища, магия сказочной ночи и страсти улетучивается сама собой, а тут ещё Айс подливает масла в огонь,

– Слушай, Мариш, я там у тебя подправил немного, пока вы с Инессой по магазинам катались. Думаю, так получше будет, – сообщает, разоблачаясь из своего дорогого фрака.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, роман твой любовный… пришлось немного подрихтовать.

– Что-о? Ты залез в мой роман? Ты читал без разрешения?!

– Так я – первый читатель, или ты в стол пишешь и никому не показываешь? – удивляется. И я понимаю, что Айс прав, все же будут читать, чего злюсь? Но,

– Писать-то в моём романе я тебе не разрешала!

– Там не роман, там сказочка про белого бычка была, вот теперь стало хоть немного на дело похоже! – комментирует совершенно не щадя мои авторские чувства, а сам уже рубашку снимает, сверкая своими крыльями.

Бросаю всё и, как была в наряде принцессы, подсаживаюсь смотреть, чего он там натворил. Так-так,

– Настойчивая рука Артура смело скользнула в глубокий вырез декольте, сразу найдя чувствительную точку, – мать моя! Продолжаю, – Марианна вздрогнула, как от удара током. Её пронзило неведомое доселе чувство волнения в груди и зажгло огонь чуть пониже живота! – ты офигел?! Я же не порнуху пишу!

– Так это разве порнуха? – усмехается, – это даже не восемнадцать плюс! Детский лепет!

Глава 17.

– Что за пошлость: неведомое чувство пониже живота зажгло огонь?!

– А, где? Пониже колена, что ли? – это простое бульварное чтиво, оно должно быть доступным для восприятия любой торговки, которая сидя на базаре за своим прилавком и лузгая семечки от скуки, что покупателей нет, не только всё поймёт, но и увлечётся!

– Ну, спасибо за высокую оценку! – вот гад! Я хотела написать возвышенную оду любви, а он взял и всё опошлил! Просто поиздевался над моими светлыми грёзами!

– Ну, прости, Марин, прости! – начинает извиняться, – просто решил подразнить немного, слишком уж всё чопорно у тебя, скучновато. Слегка накидал, чем можно оживить, а красивые слова напишешь сама. Я поглядел, ты умеешь изъясняться возвышенно, вот и облачишь в нужные завитушки, но, по сути, я прав! В анатомии, конечно, не знаток, но женскую физиологию слегка представляю.

– Думаю, и в познаниях физиологии себя переоцениваешь! Откуда ты знаешь, где и, что её пронзило и зажгло? Может, её отвращение пронзило?!

– Ага, – насмешливо, – что я женщин не трогал? Это ты ничего не знаешь! Даже про саму себя! Засела тут, как сыч, жизни настоящей не пробовала! Снеговиков ходишь лепить!