Моё позднее счастье

Спокойно раздеваюсь, убираю одежду в большой встроенный шкаф, но в гостиную не спешу. Замираю, глядя на свое отражение в зеркале. Прогулка явно пошла мне на пользу. На щеках румянец, глаза блестят… Грустно немного, что встречать меня не собираются, но, как есть. Сама дойду.

– Пришла? – доносится до меня хриплый голос мужа, как только захожу в гостиную.

– Ждал? – отвечаю с едва уловимой иронией.

– Нарочно не отвечала?

– А ты не все сказал в кабинете? Есть что добавить? – поддаюсь эмоциям и занимаю оборону.

– Есть, – муж привстает с любимого кресла и тянется к бутылке коньяка, стоящей на журнальном столике – Будешь?

Мотаю головой, прохожу в комнату и усаживаюсь на диван точно напротив мужа.

– Слушаю, Вов, – произношу твердо и замираю, вытянувшись по струнке.

– Что ты хочешь услышать, Ева? – недовольным голосом спрашивает он.

– В идеале? – я расслабляюсь и практически падаю на спинку дивана – Что все это ложь и происки конкурентов, чтобы подставить тебя и ты готов мне это доказать.

– И ты поверишь? – муж отпивает из бокала немного коньяка и смотрит, словно пытается залезть мне в голову.

– Нет, – горько ухмыляюсь – уже нет, поэтому я хочу услышать правду, Сафронов!

– Уверена?

– А могут быть варианты, Вов?

– Варианты есть всегда – неприятно давит муж – Ты же никогда не была дурочкой, Ев. Ну, рассказали тебе все, отреагировала, попсиховала, с подружкой кости мне перемыла, а дальше, либо включаешь голову и трезво все взвешиваешь, либо продолжаешь истерику…

Слушаю Вову и словно в транс впадаю. Приглушенный свет, негромкая речь мужа, опутывающая разум, словно паутина. Понимаю, что тону, но спасаться не хочется. Устала, я чертовски устала, и мне не помогли ни Лилькины советы, ни прогулка эта…

«А может, ну его? Все еще может быть хорошо. Ты же не хочешь все потерять? Включи мозг и наслаждайся» – шепчет мне внутренний голос.

Вот только я делаю все наоборот.

Трясу головой, сбрасывая такой желанный морок и, заглянув мужу в глаза, отрезаю себе пути к отступлению: «Продолжаю истерику? То есть повода для этого нет? Нет никакой Светочки, и командировка в Архангельск тоже отменяется?»

– Все-таки истерика – мотает головой муж.

– Я, конечно, не в том возрасте, – сдабриваю свои слова изрядной порцией сарказма – чтобы конкурировать с молоденькими и доступными, но и терпеть такое от мужа, которому всю жизнь посвятила, не стану! Поэтому, да! Второй вариант! Я заслуживаю хотя бы правды, если уж с остальным у тебя напряженка.

Выдаю все на одном дыхании, выпускаю боль, страх, ревность. Я ревную, не хочу терять мужа, люблю, но сейчас, под его недовольным взглядом, все отходит на второй план. Потому что если он не любит, то остальное не имеет значения.

– Хорошо, правду так правду. – Вова крутит в руках пустой бокал, а после с грохотом опускает его на столик. – Для меня эта, как ты сказала, интрижка, ничего не значит! Мы с тобой столько прошли вместе, и я не знаю, что должно случиться, чтобы ты всерьез воспринимала эту ситуацию как угрозу?! Я не собираюсь разводиться, не собираюсь разрушать то, что сам создавал годами!

Ответ честный. Даже более чем, и мне бы порадоваться этой правде, но вместо этого внутри что-то ломается. Больно, с осколками и навсегда.

– Зачем тогда это? Зачем эта грязь, Вов? Все же замечательно было, сам говоришь? – спрашиваю, а мое сердце разрывается от бессилия.

–А-а-а! – нервно покачивается из стороны в сторону муж, прячет лицо в ладонях, а потом резко убирает руки и начинает говорить: «Я мужик! Мне сорок четыре, Ев, и я старею. Понимаешь?! Все! Это пипец, как неприятно, это не ваши женские «ой, морщинка». Я в тираж выхожу, Ев! Сколько еще? Лет пять и все, здравствуй давление, седые яйца и таблетки от простатита?»

Глава 6

Ева Сафронова

После откровения мужа слов не остается. Я хлопаю глазами, открываю и закрываю рот. Наверняка со стороны на рыбку пучеглазую похожа. На глупую рыбку, потому в моей голове никак не укладывается связь между старостью, молодой любовницей и простатитом. Я и так и эдак пытаюсь, с разных сторон анализирую, не получается!

– Ев? – тихо окликает меня Вова.

– У? – вскидываю голову и не узнаю мужа.

Нет, внешне все на месте, а вот в целом, с любовницей и откровением о простатите – нет.

«А ведь подруга права – приходит внезапное озарение – и насчет мужиков, и то, что Вова неплохо сохранился права. Чтобы отыскать седину на его светлых волосах хорошо постараться надо. Это не мой каштановый, корни по два раза в месяц можно закрашивать. Кстати, я в этом месяце окраску пропустила. Записалась и не пошла из-за контракта с китайцами… Где, спрашивается, справедливость? Мне отросшие корни, а ему девки молодые на шею?»

– Молчишь чего? – пытается достучаться Вова.

– А, ты об этом. Надо говорить? – спрашиваю, не сводя с него глаз. Поняв, что ничего от меня не добиться, Вова решает продолжить монолог.

– Нет, ты не подумай, я ничего не планировал и понимаю, что не прав.

– Не прав? – ухмыляюсь я – какое красиво слово ты подобрал к ситуации, «не прав».

– Ну, хорошо, виноват, да. Просто совпало все… врач, с его этим про-фи-ла-ктическим приемом – муж поднимает руки и пальцами изображает подобие кавычек, праздник этот, в честь дня таможни… Сидел, смотрел, какие они все молодые и такая зависть взяла. Они же еще все могут, у них впереди все, а у меня? Я отработанный материал, получается. Сын вырос, таможня исправно дает добро, а дальше?

– Ну теперь-то ты знаешь, что дальше, теперь заживешь – не могу сдержаться от разъедающего меня сарказма.

– А ты, Ев, неужели не думала, что это конец? Что, приплыли? Неужели ни разу не жалела, что со мной и Семкой осталась? Не жалела, что детей нет?

– Нет, Вов, – отвечаю честно – У меня есть дети. Семка мой.

– Брось, – откидывается на спинку кресла Вова – только по бумагам. Неужели никогда не задумывалась, что было, если бы я тогда не приперся в кофейню на костылях? Если бы пришел кто-то другой, не покалеченный, и ты бы вышла за него замуж?

– Ты не виноват в той аварии – повторяю слова, что миллион раз произносила за пятнадцать лет назад. – Ты не виноват! – повышаю голос – Водитель уснул за рулем и вылетел на встречку! Ничего нельзя было сделать. Вы с Семкой выжили, и это главное!

– Да, не успокаивай ты меня! Не поверю, что не думала! Я вот думал, Ев. Ты хотела детей, я знаю, и я хотел, остальное неважно.

– Это был и мой выбор тоже – озвучиваю последний аргумент.

– Выбор… А у меня его не было, получается! – муж разводит руками – Я в последнее время часто думаю, а что, если бы той аварии не было? Если бы…

– Твоя жена не погибла? – заканчиваю фразу за Вову.

– Да, – с облегчением выдыхает он – прожили бы мы долго и счастливо, если Лариса осталась жива? Было бы как в кино? Дом, собака и трое детей? Или? – замолкает Вова.

– Жалеешь, что долго и счастливо не получилось со мной?

– Нет, но, как ни крути, виноват-то я! В том, что общих детей нет, в том, что Семкина мать погибла. Я и тот гребанный водитель, что уснул за рулем!

Вова впервые говорит об этом вот так, с позиции «а что, если», а мне впервые нечего ему сказать.

Почему-то сразу вспоминаю тот день, когда в кофейню, где я привыкла завтракать перед работой, зашел мужчина в больничной пижаме и на костылях и заказал большой стакан самого крепкого кофе.

Если бы в кофейне был еще один свободный столик, Вова бы не подсел ко мне, не рассказал о сыне, о жене погибшей… А мне можно было поменять любимое кафе, и я бы не сидела сейчас в гостиной, выслушивая, жалобы пойманного на измене мужа.

– Ты бы мог раньше рассказать. Не винить себя, не завидовать молодым, а просто прийти и сказать, что устал и хочешь свободы.

– И ты бы поняла? – с интересом рассматривает меня Вова.

– Это было бы честно.

– Нет, Ев, ты ответь, поняла бы? Или, как сегодня, заявила о разводе и хлопнула дверью?

– Разве свобода не подразумевает отсутствие штампа в паспорте? – удивляюсь я.

– Не всегда – тянет Вова задумчиво – но я понял твою позицию.

– Тогда, надеюсь, не будешь против, и Семену все тоже сам объяснишь.

– Нет, Ев, не объясню и разводиться мы не будем. Хочешь без измен, значит, будет без измен – произносит Вова и, лопнув по коленям ладонями, встает с кресла.

Встает, весь такой правильный, видный, как Лилька сказала и думает, что все решил? Меня разбирает смех, и я даже не хочу сдерживаться. Я смеюсь, разбивая повисшую в гостиной тишину на осколки.

– Это так не работает – с трудом выдавливаю из себя и мотаю головой – потому что они уже были. Измены были, Вов! Как раньше не будет.

– Знаю – спокойно заявляет он – давай, рассуждать как деловые люди. Представь, что у нас сейчас переговоры. Я выполню твои требования, а ты мои, все честно. У меня больше не будет любовниц, а ты не подаешь на развод.

– Отправишь Свету в отставку? – зачем-то уточняю я.

– Это бы все равно когда-нибудь произошло, так что, да, отправлю.

– А как же простатит и седые яйца?

– Справимся. Так что?

– У-у – мотаю головой – Я не верю тебе. Больше не верю.

Говорю чистую правду, то, что чувствую именно сейчас. А я чувствую, что доверия больше нет, и, как прежде, уже никогда не будет. Червячок сомнений всегда будет ворочаться внутри, будет расти и, в конце концов, уничтожит все хорошее и светлое, что у нас было.

Глава 7

Ева Сафронова

– И все? Ни тебе прости, ни люблю-не могу? – Лиля, сидящая напротив меня, барабанит пальцами по столу, а я, как в детстве пальцем жму на кромку чайной ложки, приподнимаю ее над столом и отпускаю. Противный «блям» разлетается по полупустой кофейне, где мы с Лилей пытаемся позавтракать.

– Ну, еще просил не пороть горячку, дать Семену спокойно сдать экзамены, не портить выпускной.

– Вона как – Лиля зевает и подпирает кулаком щеку – Ну, что я тебе скажу, мать, ему развод не нужен, это понятно, а тебе?

– А мне все равно как-то – пожимаю плечами и продолжаю греметь ложечкой.

– Хм, рановато. Где злость и поиск решения?

– Ты о чем, Лиль?

– О том, что все должно быть по плану. Смотри, Ев, вчера ты не верила в происходящее, сегодня должна злиться, а завтра…

– Лиль, ты серьезно?! – роняю ложку последний раз и облокачиваюсь на стол.

– Не на меня, а на Вову своего злись давай, чтобы потом никаких травм психологических.

– Иди ты, Лиль, вот честно! – действительно злюсь я, но только на подругу – что мне злиться-то на него? Толку?

– Ну ты прям святая, Ев. Другая бы все волосянки выдернула и мужу, и любовнице, а ты сидишь и дзинькаешь ложкой.

Лиля кутается в длинный вязаный кардиган и отворачивается к окну. Сегодня утром совсем холодно, а я, чтобы не встречаться с Вовой на кухне, встала пораньше, вызвала такси и выскочила из дома в одном брючном костюме.

– Семену решили не говорить – бурчит подруга, не отворачиваясь от окна.

– Не-а, Вова просил дать нам время. Сказал, что расстанется со своей… и попробуем жить дальше.

– Ну, он-то понятно! – Лиля отлипает от окна – А ты?

– А что я? Пусть говорит. Мне все равно. Летом Семка поступит, уедет в свой Питер, а я подам на развод. После его «что было бы, если», полночи думала и знаешь, когда человек о таком думает – это звоночек. Я вот не думаю.

– Согласна, противненько как-то. Пятнадцать лет прожили душа в душу, а тут он вдруг засомневался.

– Может, и раньше сомневался, Лиль, – озвучиваю свою самую страшную ночную догадку.

Дверь в кофейню открывается, и в помещение врывается вихрь морозного воздуха. Ежусь от холода, и пока Лиля обдумывает мои слова, прошу бариста сделать мне имбирный чай. Мне для полного счастья еще заболеть не хватало.

– Тогда готовь пути отступления. – подруга кладет руки на стол и соединяет пальцы в замок. – Вызванивай знакомых адвокатов, придумывай, чем займешься после развода Сдаётся мне, что получить от Вовы полцарства в придачу будет проблематично.

После утренних посиделок в кафе устраиваю себе небольшую пешую прогулку. Дохожу до «Параллелей», забираю свою машину, оставленную вечером на стоянке, и еду в офис.

Настрой боевой, планы наполеоновские и ни фига не права Лилька, не должна я злиться, не должна истерить. Мы с Вовой взрослые, адекватные люди и в состоянии решить все без скандала.

Так рассуждаю я, пока не добираюсь до офиса.

Сюрпризы начались, когда над зданием магазина стал заметен шпиль административного здания таможни. Остается метров двести, и я буду в нашем центре.

– Черт! – хлопаю по рулю, когда ощущаю первые признаки надвигающегося мандража.

Вымещаю свое раздражение на кожаной оплетке, словно она виновата в том, что чем ближе к нашему с Вовой офису, тем сильнее меня трясет.

«А Лилька права, надо будет работу поискать заранее. Если так дальше пойдет, то ничего хорошего из этого не получится».

Паркуюсь у самого крыльца, чтобы не идти по двору и лишний раз не сталкиваться с коллегами. В коридоре тоже стараюсь не задерживаться. Утешаю себя, что если быстро проскочить в кабинет и запереться, то можно до обеда остаться незамеченной.

Шанс есть, реальный, но как только я поворачиваю в сторону кабинетов, то сразу натыкаюсь на мило беседующего с бухгалтером мужа.

– Добрый день – здороваемся друг с другом практически хором, а у меня даже получается изобразить что-то похожее на улыбку.

Так и иду по коридору с улыбкой, и только в кабинете, прижавшись спиной к закрытой двери, выдыхаю.

«Я в домике – говорю себе, а перед глазами картинка улыбающегося мужа, мило беседующего с девушкой из бухгалтерии. – Интересно, у него и с ней что-то есть?»

Работать с мыслями, скачущими в диапазоне от рабочего отчета по растаможке до Вовиных измен и сводкам из Архангельского филиала сложно. К обеду это становится не просто тяжело, это разносит мою нервную систему по кирпичикам, но и с этим я бы справилась, если бы негромкий смех моего мужа, что слышно даже через закрытую дверь.

– Леночка, я в таможню! – кричит он своему секретарю и я принимаю решение. Потому что с этим что-то надо делать.

Срочно.

Разблокировав экран мобильного, я набираю Лилькин номер.

– Я даже соскучится не успела – произносит вместо приветствия подруга. – Что-то случилось?

– Случилось, Лиль, случилось. Ты вечером занята? – говорю быстро, чтобы не передумать.

– Салон до десяти, ты же знаешь, но приходи. У меня окно образовалось с шести до восьми, клиентка заболела. Так что жду на чай.

Смотрю на экран телефона. Всего четыре часа, но оставаться в офисе, особенно когда Вова рванул к своей…

«А может, действительно по работе надо было?» – пробует достучаться до моего взвинченного сознания мозг, но я уже ничего не слышу.

Выключаю ноутбук и бегу.

По дороге к Лилькиной парикмахерской, или салону красоты, как гордо называет его подруга, я заезжаю в кондитерскую и покупаю целую коробку шоколадных синнабонов. Сладкое и шоколад – лучшие средства от стресса, и у меня есть идеальный способ это проверить.

У подругиной парикмахерской паркуюсь ровно в половине шестого. Подхватываю коробку и подогреваемая предвкушением чего-то важного, захожу внутрь.

Подруга уже освободилась.

Ее кресло пустует, а она стоит возле окна с чашечкой чая и о чем-то думает.

– Ну, что, Лилек? Готова? – ставлю коробку с булочками на стол и падаю в кресло для клиентов.

– К чему? – подходит ко мне подруга и пристраивает чашку с зеленым чаем рядом с коробкой.

– Что ты там про освежить цвет, про поярче мне внушала? – смотрю через зеркало сначала на подругу, а после, оттянув прядь, внимательно рассматриваю свои волосы.

– У нас поменялись планы? – Хитро улыбается Лиля – решила не отдавать Вовчика этой прост… проходимке?

– В точку! Планы кардинально поменялись, Лилёк. Послезавтра я лечу в Архангельск!

Глава 8

Ева Сафронова

Архангельск встретил меня настоящей зимней погодой.

Выхожу из здания аэропорта и, надвинув капюшон поглубже, пытаюсь отыскать на стоянке трансфер до города, заказанный вчера под нескончаемые возмущения мужа.

***

– Ты же не собиралась ехать в Архангельск, я все отменю – настаивал он – отправим Алексеича и все.

– Отказывалась, а потом передумала. Я никак не пойму, что случилось, Вов? Я твоя жена, правая рука, или что там еще? А, еще, только я могу разобраться, кто есть кто. Что изменилось?

– Мне не нравится, что ты вот так уезжаешь, когда мы ничего не решили – мрачно процедил Вова.

– А два дня назад тебя все устраивало? – припечатала вопросом я – то есть, пока я ничего не знала про Светочку, нравилось?

– Да, при чём здесь, Светочка?! Я же сказал, что все, значит, все и не надо для этого никуда уезжать, Ев. Давай просто сядем и поговорим, в ресторан сходим, в отпуск сгоняем? А?

– Ты просил время, хотел начать все сначала – вот он шанс. Разберись в себе, Сафронов. Порядок наведи везде. Справишься – будем решать, куда сгонять.

***

Звонок телефон раздается совсем не вовремя.

Падающий с неба снег стал настолько сильным, что колесики чемоданов утопают в снежном месиве, а я с трудом различаю все, что находится дальше трех метров от меня.

– Да, – отвечаю не глядя и останавливаюсь, чтобы расстегнуть ворот пуховика.

– Ева?

– Да, а вы – настораживаюсь я и, убрав телефон от уха, смотрю на экран – Андрей?

– Андрей Сивцов, да, ты вчера мне звонила, просила помочь по бракоразводному процессу.

– Сможешь? – принимаюсь снова крутить головой в поисках машины.

– Не вопрос, а кто разводится и что хотят делить? – преходит к делу одноклассник.

– Я с Володькой развожусь, а делить? Все делить будем, по-честному.

– Ого! – присвистнул Андрей – с тебя подробности, а пока я тебе напишу что нужно, скинь по возможности.

– Хорошо. Ты только не говори никому об этом, просто подготовь документы, хорошо?

– Не вопрос, Ев, как дашь отмашку, так и занесу в суд.

Благодарю Андрея и отбиваю звонок.

Снег и не думает прекращаться, и я, чтобы не терять время на поиски машины, нахожу в телефоне номер водителя и звоню. Набираю несколько раз, но то ли связь настолько ужасная, то ли про меня просто забыли.

– Черт! – верчу головой в поисках хоть какого-то транспорта.

Вова предупреждал вчера, что не стоит связываться с трансфером, но я, решила показать свою независимость, вот и получила.

– Такси, он сказал просто вызвать такси в приложении – бубню себе под нос, но не успеваю ввести данные, как на экране мобильного высвечивается незнакомый номер.

– Да, – отвечаю сразу же.

– Трансфер заказывали до «Северянки»?

– Да, да! – радостно кричу в трубку и внимательно слушаю, как добраться до автостоянки.

Уже сидя в теплом салоне, слушая, как водитель на все лады распекает погоду и проклятый снегопад, и пробки на дорогах, я отправляю всем сообщения, что добралась.

«На месте. Еду в гостиницу» – отправляю сразу Лиле, Семену и Вове, и если подруга отвечает сразу, то Вова долго что-то набирает, а потом от него прилетает скупое: «Будь на связи».

Семен молчит.

Оно и понятно, я же вчера так разошлась с этими сборами, что пришлось поговорить с ним. Вова потом долго орал, что я как истеричка, крушу все на своем пути, и совершаю очередную глупость, о которой пожалею. Возможно, но врать взрослому человеку, что все хорошо, а самой паковать чемоданы и ругаться с его отцом, тоже не лучшая идея. Семен имеет право знать правду.

В итоге, плюсы – Семен встал на мою сторону, а минусы… минус в том, что ему потребуется время, чтобы все принять. Он долго спорил с отцом, а я собирала чемоданы и ждала.

– У меня одна мать, была, есть и будет – крикнул он Вове, перед тем, как хлопнуть дверью, и я воспрянула духом.

Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и рассматриваю проплывающие за окном снежные пейзажи.

Красиво. Чужое все, неправильное, но красиво.

– А вы к нам в гости или по делам? – отвлекает водитель.

– По делам.

Мужчина тычет пальцем в экран смартфона и разочарованно качает головой.

– Все, приехали, пробки. Чистить дай бог, часа через два начнут. Если только…

Мне тоже становится интересно, что, «если только» и я, перегнувшись через спинку сиденья, рассматриваю карту в телефоне водителя.

– Хм, через таможню… вроде чисто…

– А давайте через таможню, но не эту, а ту, что на Комарова – оживляюсь я – пережду до вечера, поработаю, а потом поеду в гостиницу.

Через пятнадцать минут я уже стою на проходной таможенного поста, и сонный охранник медленно выводит мою фамилию в журнале пропусков.

– Вы потом через секретаря постоянный пропуск сделайте, Катенька знает.

Выяснять, кто такая Катенька не стала, разберусь на месте. Забрав кусок пластика, с грохотом волочу чемоданы по ступенькам и вспоминаю, где здесь кабинет директора. Последний раз сюда приезжали года четыре назад.

– Здравствуйте – здоровается со мной в коридоре какая-то расфуфыренная блондинка.

– Здравствуйте – отвечаю и еле сдерживаюсь, чтобы не чихнуть. – Я правильно иду? Кабинет директора там?

Спрашиваю и задерживаю дыхание. Духи у этой дамы настолько едкие, что, кажется, я ощущаю запах кожей.

– Да, приемная – третья дверь – обладательница сногсшибательного парфюма рассматривает меня с неподдельным интересом.

– Спасибо – произношу на выдохе и сбегаю.

Дверь в приемную приоткрыта. Толкаю чемоданы впереди себя и захожу.

– Катенька, сделай-ка мне кофе! – командует мужской голос из-за двери с надписью «генеральный директор».

Миниатюрная девушка с косичкой и в слишком короткой юбке подскакивает со стула и буквально бежит к кофемашине.

«О, как – отмечаю я – прямо сломя голову. Пропуск мой с таким же рвением будет делать?».

– Добрый день, Катерина, – произношу громко.

– Добрый, а вы к кому? – не отвлекаясь от кофе, уточняет девушка.

– Я к себе, будем знакомы, Ева Алексеевна Сафронова.

– Кать, кто там? – интересуется мужчина из кабинета.

Катерина не отвечает, и про кофе тоже забывает, поэтому беру все в свои руки.

– Там, простите, кто? – указываю на дверь с говорящей табличкой.

– Алик Андреевич – кивает Катя – я сейчас доложу, что вы пришли.

– Не надо. Я сама. – останавливаю девочку и, пристроив чемоданы у вешалки для одежды, начинаю раздеваться.

В зеркало смотрю мельком, отмечая, что выгляжу, конечно, не на все сто. Все-таки перелет, нервы, но Лилькино волшебство сработало и то, что я вижу в отражении, придает уверенности.

Поправляю сбившиеся прядки, чуть опускаю ворот водолазки и направляюсь на встречу с Аликом Андреевичем.

Перед тем как исчезнуть в кабинете руководства, я оборачиваюсь и обращаюсь к Катерине: «Два кофе, пожалуйста, и, пропуск мне постоянный сделай».

Глава 9

Ева Сафронова

– Здравствуйте, Алик Андреевич, – приветствую вальяжно восседающего на стуле мужчину.

Несколько секунд мы молча изучаем друг друга, и если я понимаю, кто передо мной, потому что весь вчерашний день анализировала документы по филиалу, то Алик Андреевич нет.

– Добрый день, – мужчина нехотя сменяет расслабленную позу на деловую и облокачивается на стол – вы по какому вопросу?

– Кхм, по-рабочему. В рабочем кабинете в одиннадцать утра других быть не может.

Замечаю, как в глазах мужчины вспыхивает интерес. Он еще раз проходится по мне, задерживаясь отнюдь не на глазах.

«Еще один стареющий кобель с седыми яйцами?» – моментально навешиваю ярлык, и мне почему-то вспоминается Вова.

Сколько Алику? Сорок? Меньше? Взгляд цепляется за детали: седины совсем не видно, гладко выбрит, платок вместо галстука и ухоженные руки с красивыми длинными пальцами. На них залипаю особенно долго, попутно отмечая отсутствие обручального кольца.

«Свободен или не носит? Как вариант, не носит, чтобы девиц своих офисных не распугивать».

Мой ответ о вопросах в рабочее время ненадолго ставит его в тупик, и я уже хочу прекратить игру и представиться, но Алик Андреевич опережает меня: «Если каждый день в одиннадцать утра ко мне будет приходить такая очаровательная дама, боюсь, я потеряю способность работать навсегда».

– Как это ни прискорбно, – кривлю губы и мысленно плююсь от слащавого комплимента – но придется вас огорчить, Алик Андреевич, в ближайшие несколько месяцев в этот кабинет я буду приходить ежедневно. Потому что это мой кабинет.

Брови, так называемого генерального взмывают вверх, а я просто кайфую от произведенного эффекта. Жаль, что недолго.

Мой триумф прерывает робкий стук в дверь, а после раздается не менее робкое «извините».

– Ваш кофе, Алик Андреевич, – проходит к столу Катенька и ставит перед мужчиной дымящуюся чашку. – Ева Алексеевна, не знала какой вы любите, сделала капучино, сахар вот.