«ДАНА. Истории одной женщины» «Несгораемая. Кофе с корицей»

Дана Дуняша

«ДАНА. Истории одной женщины» «Несгораемая. Кофе с корицей»

Глава 1: Запах книг и кофе

Дождь застал меня врасплох. Не тот легкий, игривый летний дождик, а осенний, беспощадный и холодный, что за считанные секунды промочил плащ и настукивал по зонту отчаянную барабанную дробь. Я свернула с шумной, залитой огнями и мокрым асфальтом улицы в первую попавшуюся арку, спасаясь от потопа. И остановилась, переведя дух.

Именно так я впервые увидела «Пагину».

Вывеска была скромной, светящиеся медленным, теплым светом буквы на темном дереве. Сквозь запотевшее от контраста температур окно угадывались очертания высоких стеллажей, полных книг, и мягкое свечение торшеров. Это была кофейня. Или библиотека. И то, и другое одновременно. Дверь, со старомодным колокольчиком, не скрипнула, а нежно звякнула, пропуская меня внутрь.

Их было три. Запаха.

Первым накрыл густой, бархатистый, почти осязаемый аромат свежемолотого кофе – не горький, а глубокий, с шоколадными нотами. Прямо за ним, обвивая первый, вплелся второй – сладковатый, пряный, уютный запах корицы и свежей выпечки. И третий, фундаментальный, живой – запах старой бумаги, кожи переплетов, тихого времени, замершего на страницах.

Я замерла на пороге, закрыв за собой дверь от дождя, позволяя этому трио ароматов окутать меня. Здесь было тихо. Не мертвой тишиной, а живой, наполненной тихим перелистыванием страниц, шипением кофемашины и негромкой джазовой мелодией, льющейся откуда-то сверху.

«Сегодня я брюнетка», – мелькнула у меня привычная мысль, пока я стряхивала капли с короткого, практически мальчишеского каре. Это каре было моей броней, решением «взять себя в руки», после… после прошлой истории. Оно добавляло резкости скулам и делало взгляд, как мне казалось, более недоверчивым и независимым. Идеальный образ для дня, когда мир решил обрушить на тебя ведро ледяной воды.

– Добрый вечер. Промокли основательно, – раздался спокойный, низкий голос справа.

Я повернула голову. Он стоял за стойкой, протирая питчер. Не бармен, нет. Слишком спокоен, слишком «на своем месте». Владелец. Такой вывод пришел мгновенно и безоговорочно.

Марк. Я узнала его имя позже, но оно подходило ему идеально. Он не был красавцем в классическом понимании. Его привлекательность была сложнее. Ему было около сорока, в уголках карих глаз легла сеть морщинок – не от возраста, а от привычки немного щуриться, будто разглядывая что-то интересное. Волосы темные, с проседью у висков, слегка взъерошенные. Рубашка с закатанными до локтей рукавами открывала предплечья с выступающими венами – сильные, умелые руки человека, который привык работать, а не только говорить.

– Вы читаете мысли, – ответила я, снимая промокший плащ. – Надеюсь, у вас есть что-нибудь согревающее.

– Специально для таких случаев держу запас, – он улыбнулся, и морщинки у глаз стали глубже. Улыбка была не быстрой, гостеприимной улыбкой работника сферы услуг, а медленной, оценивающей, как будто он тоже изучал меня. Не как клиентку, а как интересный экземпляр. – Что предпочитаете? Классический капучино, чтобы быстро согреться, или что-то более… вдумчивое? Сирийский латте с кардамоном и розовой водой, например.

«Вдумчивый кофе». Мне понравилось это выражение.

– Вы рискнете приготовить мне что-то «вдумчивое» без консультации? – парировала я, подходя к стойке и садясь на высокий барный стул. – Вдруг я поклонница только «классики»?

Он на секунду задумался, его взгляд скользнул по моим рукам (без кольца на безымянном), по строгому, но дорогому свитеру, по сумке, из которой выглядывал уголок планшета в кожаном чехле.

– Нет, – сказал он наконец, принимаясь за работу. Его движения были точными, лишенными суеты. – Вы вошли сюда не просто переждать дождь. Вы вошли, потому что это место вас остановило. Классику не ищут, классике не удивляются. А вы… удивились. Я видел ваше лицо в дверях. Поэтому – сирийский латте. Он как раз про удивление.

Я молча наблюдала, как он колдует над машиной. Звук вспенивающегося молока был уютным, почти домашним.

– А вы всегда так анализируете своих гостей? – спросила я.

– Только тех, кто с первого взгляда выглядит интереснее, чем книга в руках, – он поставил передо мной высокую керамическую чашку. Рисунок пара был безупречным – лебедь. – Но обычно я ошибаюсь. Чаще всего люди интереснее книг только первые пять минут знакомства.

– Пессимист?

– Реалист. Кофе, кстати, за мой счет. В качестве компенсации за промокшую… броню, – его взгляд на миг задержался на моих волосах.

Я фыркнула, но взяла чашку. Аромат ударил в нос – не просто кофе, а целый букет: кофе, нежная роза, пряный кардамон. Первый глоток был волшебством. Тепло разлилось по всему телу, согревая изнутри.

– И? – спросил он, облокотившись на стойку напротив. Смотрел прямо в глаза. Нагло. Но так, что это не злило, а задевало.

– Вы были правы, – признала я. – Это не классика. Это… путешествие.

– Видите? – он снова улыбнулся, и в этот раз улыбка дошла до глаз, сделав их теплыми и живыми. – Книги – тоже путешествия. Но выбирать маршрут должен сам путешественник. Идем выбирать?

Он вышел из-за стойки и жестом пригласил меня следовать за ним к полкам. Он был высоким, и мне пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Мы медленно шли вдоль деревянных стеллажей.

– Что вы любите? – спросил он. – Детективы, где надо ловить преступника? Романы, где надо ловить чувства? Или нон-фикшен, где ловишь факты?

– Я разочарована в романах, – сказала я честно, проводя пальцем по корешкам. – Всегда либо счастливый конец, которого не бывает, либо трагедия, которая надоедает. Хочется… жизненного. Такого, где героиня, обжегшись, не бежит в монастырь, а просто… заваривает новый кофе. И смотрит в окно.

Он остановился, достал с полки книгу, не глядя, будто знал тут каждую. Это был томик в мягкой обложке, современный автор.

– «Простые вещи», – прочитала я вслух название. – Не слышала.

– Мало кто слышал. История о женщине, которая открывает пекарню в маленьком городке после того, как ее корпоративная карьера рухнула вместе с отношениями. Никаких вампиров, миллиардеров или похищений. Только тесто, запах корицы, соседи и медленное, осторожное чувство к местному плотнику, у которого свои демоны. Концовка… открытая. Как дверь в туманное утро. Может, выйдешь, а может, останешься пить чай.

Он протянул мне книгу. Наши пальцы едва соприкоснулись. Искры не посыпались, небо не разверзлось. Но было что-то. Легкий, едва уловимый разряд внимания. Мне вдруг очень захотелось прочесть эту книгу. И узнать, почему он выбрал именно ее.

– Вы часто так рекомендуете? – спросила я, принимая книгу.

– Только тем, кто ищет «не роман». И тем, у кого в глазах есть тот же оттенок усталой разборчивости, что и у героини отсюда, – он легко ткнул пальцем в обложку.

– Вы говорите, как психоаналитик. Опасно.

– Я всего лишь продавец кофе и книг. Кофе бодрит тело, книги – душу. А наблюдать за людьми – профессиональная деформация.

Мы вернулись к стойке. Дождь за окном усилился, превратив город в размытое акварельное полотно из огней и потоков воды. В кофейне было пусто, кроме нас. Я допила свой латте, и он, не спрашивая, предложил еще одну чашку, на этот раз простого эспрессо. «Чтобы почувствовать чистый вкус», – сказал он.

Мы говорили. О книгах, конечно. О путешествиях – оказалось, мы оба любим север, суровые пейзажи и тишину. О кино. Он смеялся над моими саркастичными замечаниями по поводу новых романтических комедий, а я ловила себя на том, что рассказываю ему о своей работе (я разрабатываю мобильные приложения, что всегда звучало скучно для мужчин, но он слушал, задавая точные вопросы).