Недвижимое

Сергей Минин

Недвижимое

Недвижимое

Над старой газовой плитой обильно клубился пар и поднимался к потолку, образовывая густой туман, из-за которого свет от люстры казался далеким и призрачным. На большой эмалированной кастрюле стояла решетчатая полка из холодильника. На ней вверх ногами помещались пустые стеклянные банки для дезинфекции. Матрена Федоровна доставала из ведра на полу огурцы и сваливала их в раковину.

– Васенька, что-то ты долго не заходил, заболел поди, а бабушке и не говоришь.

За столом, плотно заставленным тарелками, чашками и банками с соленьями, сидели парень с девушкой. Оба смело орудовали вилками, жевали плотно набитыми ртами.

– Так занят был, бабуля, работы много. А болеть мне некогда! – сказал парень, прожевавшись, затем зацепил груздь из банки и положил его на тарелку.

Бабуля отставила ведро с огурцами, повернулась к столу и внимательно посмотрела на него.

– Вот молодец, молодец. Покушай, покушай, тут вот помидорчики, огурчики, грибочки, все соленья свежие, натуральные, а то ты исхудал совсем, – сказала она и, потрепав его по плечу, тихо спросила: – А кто это с тобой Васенька, невеста твоя?

– Подруга, еще пока не невеста, но мы затягивать не будем, скоро свадебку сыграем! – ответил он, подмигнув девушке.

Девушка улыбнулась хозяйке и представилась:

– Меня Мариной зовут, – при этом пнула под столом парня и повернула к нему лицо, сжав губы в угрожающей улыбке.

– Радость-то какая, так женишься скоро, ты посмотри какая красавица, а глазищи зеленые, ой!.. – Матрена Федоровна прижала руки к груди в изумлении, не найдя, как описать увиденное.

Хозяйке, умело управляющейся с банками и кастрюлями на кухне, недавно исполнилось 83 года. Матрена Федоровна являла собой образец кипучей жизненной энергии, могла дать фору людям моложе себя лет на тридцать. Худенькая и небольшого роста, слегка ссутулившись, она почти каждый день поспешным шагом отправлялась утром по делам, с рюкзаком на плечах и сумкой на колесиках. Дел было много. Летом это были поездки на дачу, зимой – инспекции московских супермаркетов на предмет скидок и особых предложений. Также у нее было хобби: при наступлении грибного сезона бабуся ежедневно уезжала в Подмосковье на электричке. Жила она возле Площади трех вокзалов, и маршрутов у нее было множество. Начиная с середины лета шла обработка плодов природы, результатов было несметное количество: маринованные огурцы и помидоры, соленые и сушеные грибы, закуски, лечо, квашеная капуста, кабачковая икра, сладкий перец, хреновина, клубничное варенье, малиновое варенье и крыжовенно-апельсиновый джем, вишневый компот, сливовый компот, компот из яблок и прочее. Все это производилось в промышленных масштабах и сбывалось тут же, недалеко, на площади у вокзалов. Здесь Васенька ее и нашел.

Васенька, который на самом деле был Никитой, стал «Васенькой» сперва случайно, но затем остался им по своей собственной воле. Он увидел бабусю как-то вечером, возвращаясь домой с работы, и купил у нее банку кабачковой икры. Эта незамысловатая закуска всегда была для него чем-то большим, чем консервы, намазываемые на хлеб. Мама всегда покупала ему икру в детстве, когда он простужался и сидел с температурой дома, это было теплое воспоминание о родном городе, родителях, домашнем уюте.

На следующий день, проходя мимо, он искренне поблагодарил бабулю, похвалил икру, в ответ внезапно получил тонну комплиментов в свой адрес и неожиданное предложение помочь донести банки до ее квартиры. Квартира была просторная, с высокими потолками, с фикусами в подъезде и лепниной на потолках.

По приходу хозяйка просто затолкала его внутрь, усадила за стол и накормила всеми видами имеющихся деликатесов, и это действительно было потрясающе вкусно. Прощаясь, она прослезилась и назвала его внучком Васенькой. Никита пытался несколько раз поправить ее, но не был услышан.

Как выяснилось позже, при потрясающей физической форме ментальное здоровье Матрены Федоровны было далеко не в лучшем состоянии. Она все забывала, постоянно переспрашивала, периодически забывала окружающих, а иногда забывала, кто она сама. Когда же ей пытались указать на проблемы с памятью, злилась и обижалась. Она не пользовалась гаджетами, использовала только наличные, боясь, что ее обманут мошенники. Каким образом он не попал в список мошенников, для него было загадкой. Так Никита стал периодически заходить к ней в гости, даже когда переехал с одной съемной квартиры на другую и перестал ездить на электричке. Помогал чем мог: то розетку прикрутит, то лампочку поменяет, то эсэмэски накопившиеся с телефона удалит. Близких родственников у бабуси не было, а о дальних она вспоминала редко и обычно в негативном ключе.

– Приедут, пожрут, с собой еще наберут полные котомки, а еще вещи перекладывают, мебель переставляют, а я потом ходи-ищи, – бормотала Матрена, погружаясь в старческое брюзжание.

В то самое утро, где-то за два часа до визита к бабусе, Никита подъехал на каршеринге к дому, где жила Марина. Они работали в одной компании, только в разных подразделениях: он на складе, она в бухгалтерии, – и были в масштабах организации коллегами с большой натяжкой. Познакомились случайно, на складе проходил какой-то аудит, и одной из проверяющих от бухгалтерии была Марина. По части женской красоты редко бывает одно-единственное мнение, однако она была мила почти до той степени, когда всем мужчинам хотелось смотреть на нее постоянно. Плюсы и минусы своей внешности она прекрасно знала, поэтому смело исправляла косметическими процедурами минусы, а плюсы выставляла напоказ без тени сомнений. В этот раз она была в офисном пиджачке, юбке выше колен и красных туфлях. Когда она шла, на каждом шаге с щелчком каблуков по бетонному полу из-под этой юбки неукротимо и стремительно вылетали прямые стройные ноги в сетчатых колготках. Работа склада была парализована, и не только проверкой, парни глазели, выглядывая между полок и подмигивая, ухмылялись друг другу. Неожиданным стало то, что единственным, кто осмелился подойти и спросить телефончик, оказался скромный Никита, которого местные точно никогда не считали мачо. Этот единственный и сам был в шоке от самого себя и до конца не верил появлению нового контакта в Телеге.

Их отношения развивались очень неспешно и даже классически: прогулки, походы в кино, кафешки. И сексом они занялись как бы невзначай, при просмотре сериала у Марины дома. Она ценила в нем надежность и преданность и видела прежде всего друга, а он был просто по уши влюблен в нее. Но был в этих отношениях и один существенный изъян, с которым Никита не мог ничего поделать. У Марины был любовник, а вернее сказать, она была любовницей одного состоятельного мужчины. Поэтому жили они раздельно, иногда она пропадала на несколько дней; потом, правда, всегда возвращалась, и самое неприятное было, что Никита не видел у нее ни капли вины или стыдливости.

И в это утро они встретились после очередного расставания. Марина плюхнулась на переднее сиденье, протянувшись через подлокотник, крепко обняла его и чмокнула в дальнюю щеку.

– Привет, Никитос! Чо серьезный такой! – Она открыла окно и затянулась электронной сигаретой.

– Нормальный. На душе тоскливо, и кофе хочется. Поехали позавтракаем, – предложил он.

– Кофе и сэндвич еще, погнали! – сказала она и выпустила клубы дыма в окно вместе со словами.

В кафе они сели у окна с видом на дорогу, предварительно заказав на стойке себе черный кофе, чизбургер и оладьи, а также капучино и сэндвич с тунцом. Когда забирал заказ и возвращался к столику, Никита обнаружил, что у Марины свежезагорелые руки и лицо, хотя ее не было только три дня.

– Так, рассказывай, что задумал. У тебя обычно такая мордашка унылая, когда ты что-то придумал и боишься мне рассказать, – болтала Марина, параллельно откусывая сэндвич, отпивая через трубочку капучино и пролистывая ленту в телефоне.

– Давай съездим сегодня вместе к Матрене Федоровне, – произнес он, наблюдая за ее реакцией.

Прожевавшись и высосав кофе из стакана с характерным булькающим звуком, она откинулась в кресле и, выдержав театральную паузу, сказала:

– А давай, почему нет, посмотрим на твою сумасшедшую бабусю.

– Она не сумасшедшая, у нее деменция, она забывает все, – поправил Никита.

– Ну ладно, не обижайся. Это я на эмоциях, рада тебя видеть. – Марина влажной салфеткой тщательно вытирала руки.

– Как сама? – Никита спросил, имея в виду ее поездку на море.

– Сама… отлично сама, как видишь, полна сил, – сказала подруга, не смотря ему в глаза. – Давай в торговый центр заедем, мне надо шлепанцы новые купить, прошлые забыла в отеле у басика.

Никита встречался с ней уже 2 года. Несколько раз, когда он намекал на то чтобы они съехались, Марина, может в шутку, а может и нет, говорила: «Никитос, ничего личного, но как ты себе это представляешь? Мы двое голожопых, одна бухгалтер, другой на погрузчике по складу гоняет, ячейку общества забабахаем. Детишек настругаем и будем вечерами дома сериалы смотреть и пиво пить, светлое нефильтрованное. Я так не хочу, ради мечты надо жить, а не вот это все!» Это было очень обидно, но в тот раз, как и позже, Никита не нашелся, что ответить. Марининой мечтой был настоящий женатый мужчина 45 лет с детьми и гастритом от жены, которую он все же не бросал. Он был менеджером в крупной компании и часто брал ее с собой в командировки, покупал дорогие подарки, снимал ей квартиру. И на этом ограничивался. Ее попытки сделать отношения хотя бы чуть более серьезными, по-видимому, ни к чему не приводили. Но в эти детали Марина его никогда не посвящала, Никите лишь оставалось догадываться, что происходит, когда ее нет. Единственное, чего он от нее добился, так это реакции на вопрос: «Вы хоть предохраняетесь?» Ответом было «Естесна» с закатыванием глаз.

Сейчас перед поездкой на «Комсомольскую» они беззаботно гуляли по торговому центру, болтали. В какой-то момент Никита взял Марину за руку. Та посмотрела на него улыбнувшись, положила голову ему на плечо. Она расспрашивала его о бабусе, чем она занимается на пенсии, почему он один о ней заботится. Никита дал краткую справку, а затем они зашли в супермаркет на первом этаже и купили тортик, чтобы не ехать в гости с пустыми руками.

Однако Никита не стал рассказывать все свои планы, то, о чем постоянно думает последнее время, о той идее, которая одновременно мучает его и дает надежду. Пару месяцев назад Матрена Федоровна приболела, давление прыгало вверх-вниз, и он застал ее дома в кровати в совершенно разбитом состоянии. На все ее уверения, что все в порядке и такое уже было много раз, он не обратил внимания и позвонил в скорую. По приезде врачей стало понятно, что ситуация опасная, подозрение на инсульт, и ей предложили поехать в больницу и обследоваться. Она, конечно, отбивалась как могла, но Никите удалось ее уговорить, и она уехала с врачами. Следующие дни он периодически наведывался в квартиру: поливал цветы и кормил кота. Два-три раза в неделю посещал Матрену в больнице и приносил ей какие-нибудь угощения. Она всегда радовалась, узнавала его и тихо плакала в платочек. Спустя месяц ее отпустили домой. Бабуся возвращалась домой посвежевшей, бодрой, да и проблемы с памятью стали менее заметны. Никита подумал, что сейчас-то она и поймет, что на самом деле он никакой не внучок Васенька. Однако нет, она по-прежнему его так величала и стала относиться к нему с еще большим трепетом.