Не | Случайность

Спустя некоторое время, мы все же нашли работу и жилье, но ехать нужно было через всю страну на юг, во Флориду. Деньги были только на автобус, путь занял пятьдесят два часа. Очутившись в автобусе, мы нашли свободные места для четверых практически в самом конце. За нами сидели парни в одинаковой одежде, помню выглядели они немного подозрительно, более того, подозрительно смотрел на нас весь автобус, когда мы заняли те самые места, в конце автобуса. Парни были стройные, мускулистые и высокие. Все, как один, были одеты в белые футболки и бежевые штаны.

Это было самое первое приключение, которое ожидало нас тем летом. На пол пути, мы разговорились с ребятами. Как оказалось, все они были в тюрьме и их только что выпустили.

Каждый из них рассказывал нам свою историю, кто и за что сидел и сколько по времени, они показывали свои выписки: «сбыт наркотиков, избиение, кража, снова наркотики» – под каждым именем своя история, как вдруг я дошла до последнего, под его именем было написано: «заключен за убийство сроком на двадцать пять лет»…

Что же это за страна такая? Страна, где люди, отсидевшие в неволе от года до двадцати пяти лет, едут со всеми вместе в автобусе и подшучивают над ситуациями произошедшими за решеткой; рассказывают о детях, по которым так скучали, показывают фотографии из семейного архива. Тем временем девятнадцатилетние мы, невольно сжавшись от страха, поглядываем на соседнее место, где сидит мужчина, убивший человека двадцать пять лет тому назад…

За лето в Америке я набрала десять килограмм, работала там, где только приходилось. Большую часть времени провела в так называемой «laundry» – прачечной, где при температуре в пятьдесят градусов мы перебирали грязное белье и разгружали чистое, только что вытащенное из стиральных машин. Но самой настоящей пыткой был процесс глажки: гигантская машина, в которую мы запускали постельное белье, излучала такую жару, что казалось, ты вот-вот расплавишься. Я всегда восхищалась работоспособностью китайцев, но когда спустя пару дней работы я увидела, как китайские девушки падают в обморок от перегрева, я поняла одну вещь: на самом деле наш народ – самый устойчивый к любым условиям. А создатели этих ужасных условий, как и самой компании, были выходцами из бывшего СССР.

Проработав так большую часть лета, в конце августа мы отправились уже втроем в девчачий трип до Лос Анджелеса, конечно же, на знаменитом автобусе Greyhound, на этот раз нас ожидало семьдесят с лишним часов в пути и несколько пересадок.

В штатах, подобным видом передвижения пользовались в основном афроамериканцы, поэтому чувствовали мы себя мягко говоря неуютно. Ну и, представьте себе, более трех суток в сидячем положении в автобусе питаясь чипсами…

Проехав пол пути, у нас был перерыв на кофе в Техасском городке Эль Пасо. Перед выходом из автобуса, нам каждый раз раздавали талоны, на которых был указан номер. Этот номер должны объявить в рупор, когда автобус будет готов к отправлению.

Оставив все вещи в салоне, с одной мелочью в кармане, мы отправились за ланчем, в здании была абсолютная тишина и только переодически была слышна испанская речь. Создавалось впечатление, что мы больше не в Америке. Горячие кусочки пиццы и кофе в бумажном стаканчике уже ожидали нас на кассе и мы сразу же направились к автобусу. На стоянке которого обнаружено не было…

Эль Пасо – город, на самой границе с Мексикой, город, в котором практически не говорят по-английски. В панике подбежав к справочной, мы пытались разузнать куда подевался наш автобус, ведь номер не был объявлен. Все, что мы поняли из долгой монотонной речи мужчины, говорящем на ломаном английском, было: «it’s gone», то бишь, «сорри гайз», но он уехал. «Как уехал? Куда уехал? Почему?» – в моей голове бесконечно повторялись одни и те же вопросы пока я бежала в панике сама не зная куда. «Наши вещи, деньги – там же все!» – продолжался отчаянный монолог в моей голове.

Через пару минут, я пришла в себя, в тот самый момент, когда стояла и на, тогда еще, совсем средненьком английском пыталась отчаянно объяснить какому-то пожилому мексиканцу: «нам нужно до соседнего города, куда ехать примерно три часа, там автобус сделает очередную остановку и мы его перехватим, но денег у нас нет, они в автобусе, но мы очень честные, брат, все вернем!» Дослушав мой панический рассказ, мужчина долго маялся, что мол, как-то это все несерьезно. Но в итоге все же согласился. И мы помчались, как в одном из голивудских фильмов, через границу с Мексикой на большой скорости держать след за покинувшем нас автобусом. Через ранчо, через маленькие мексиканские рестораны, в которых неспешно докуривают трубку местные ковбои. Спустя три часа гонки, мы перехватили автобус на заправке, буквально перегородив ему дорогу машиной.

Помните фильм «Кавказская пленница», когда все трое: Вицин, Никулин и Моргунов перекрыли дорогу своими телами. Примерно такая же картина была, когда мы выбежали из машины, с криком «стоп!». Отъезжающий с заправки автобус остановился, мы рассчитались с мужчиной кругленькой суммой и остатками нервной системы и отправились в путь…

Америка не была легким отпуском на берегу моря, с коктейлем в руках. Однозначно, Америка была про что-то другое. Скорее это был сценарий к передаче «Уроки выживания». Конечно же она научила многому. Конечно же, за дозой очередного адреналина хотелось туда вернуться. Ведь именно так ощущается жизнь, когда все идет не по плану, когда что-то происходит каждый день, когда «Давай!» на каждое предложенное «А давай?»…

Спустя два года я получила отказ в визе в США. На тот момент, мне казалось, что это самое ужасное событие, которое произошло со мной в жизни. Какими глупыми мы бываем, когда не думаем о смерти. Самое страшное, что может произойти в жизни – это ее конец. Все остальное – это лишь обстоятельства. Иногда это подсказки Вселенной, когда тебе пытаются сказать: «а может оно тебе и не нужно?». Но я всегда была упрямой, уж не знаю, хорошо ли плохо ли. Но рогами упереться в стену и кричать, что я все равно добьюсь этого – мое любимое занятие.

И я добилась… После того, как беспощадно прорыдала в подушку три дня, билась в истерике. Казалось тогда, что мир рухнул и все мои мечты, оказавшись в руках консула, превратились в пепел. Спасением стало, что невозвратные билеты были уже куплены, сразу же после того, как визу одобрили, а спустя пару часов после, раздался звонок из посольства с просьбой вернуть паспорта мне и моей подруге. Мы закончили университет, а это было тревожным звоночком для консульства, словно красная тряпка для быка. Они очень переживали, что мы останемся в Америке. Но аннулировать визу все же не смогли.

Помню, тогда, в момент истерики, родители мне говорили: «Кристина, в мире столько мест, на Америке свет клином не сошелся, давай отправим тебя в Англию на те же деньги учить язык, вдруг тебе понравится там». А я не хотела слышать. Я вообще ничего тогда не хотела слышать, мне хотелось, чтобы кто-то мне сказал, что это была ошибка и сейчас все наладится. Со временем я, конечно же, многое осознала. В Америку я все же улетела тем летом, во второй раз, столь долгожданный и выстраданный.

Будущее – туман, в котором лучше не блуждать

«Уверен, что основная причина, по которой полиция не подпускает людей к месту катастрофы самолета, заключается в том, чтобы никому не пришло в голову улечься среди других, а потом сделать вид, что только что проснулись и спросить: „Что это было?“»

Джек Кэнди

Я проснулась с тем же вопросом, звучащим в голове: «Что это было?»

На дворе стояла глубокая осень – мое самое любимое время года. В одном из моих любимых городов – Бостоне. 17 ноября 2013 года должен был быть хороший день. Мы с друзьями собирались в «Бостон Коммон», гулять по парку, любоваться разноцветными кленовыми листьями, опавшими с деревьев и застелившими землю, как огромный, живой холст, расписанный осенними красками. Я обожала этот парк. Но, пожалуй, Гарвард Сквер был все же ближе моему сердцу.

Наши планы изменились. За чашечкой чая, потом за еще одной, а потом и за третьей… мы увлеклись разговорами о жизни, о мечтах, о судьбоносных встречах. И, кажется, все сводилось к одному – как неслучайно мы все оказались в этом доме, в этом городе, в этот момент времени, несмотря на то, что приехали из разных уголков мира.

После этого философского разговора, мы проспали утренний подъем. И вот, 17 ноября, я проснулась в холодном поту. Руки дрожали, и мне стало немного дурно.

– Мика, мне не очень хорошо, мне приснился такой ужасный сон. Он был таким ярким и настоящим, будто я видела все наяву.

– Что было в этом сне? Иногда помогает рассказать, чтобы отпустило, – сказала подруга, наблюдая за мной с беспокойством.

– Я смотрела сквозь стекло… вернее, через большое окно, как в аэропорту. Я стояла близко к окну и смотрела вдаль. И вдруг увидела падающий самолет. На моем лице не было эмоций. Я была как диктор новостей, который сообщает трагическую весть, не показывая своих чувств. Но в душе – невероятная боль.

– Это кошмар какой-то, Крис. Забудь его, не думай. Мы же поздно легли, много говорили. Просто стечение обстоятельств – не больше.

– Но там был какой-то голос… он задавал мне вопросы, и я помню цифры – 50 человек. Я точно сказала, что погибло 50 человек. Этот голос спросил, куда направлялся самолет, и я ответила – Казань. Почему Казань? Мы же в Америке! Я ничего не читала о Казани, не понимаю…

– Странно… Может, ты что-то слышала по телевизору, и это просто отложилось в подсознании?

– Ничего не помню. Но этот голос спросил: «Кто виноват?» И я ответила, что виноват экипаж…

– Ух, это жуткий сон. Давай успокаивайся. Пойдем завтракать, а то уже час дня.

Мы приготовили завтрак, налили кофе. Обычное утро… Но вот только оно не было обычным. По телевизору шли какие-то политические дебаты, но мы не обращали на них внимания. Мы сели за завтрак. И вдруг…

«Боинг 737, при заходе на посадку, потерпел крушение в аэропорту города Казань. Авиалайнер выполнял рейс по маршруту Москва-Казань. По предварительным данным, на борту находилось 50 человек. Информации о выживших нет».

В тот момент я потеряла дар речи. Мы с подругой сидели, не веря своим ушам. Мы молча смотрели друг на друга. Я вся дрожала, не в силах сказать ни слова.

Это был самый первый раз, когда я увидела во сне авиакатастрофу, которая произошла в реальности. В тот самый момент, когда я видела все, как наяву – сквозь окно аэропорта – в Казани действительно произошло трагическое крушение.

Иногда мы говорим, как легко было бы жить, зная, что нас ждет завтра. Но именно в такие моменты понимаешь, что, возможно, лучше не знать ничего о будущем и просто жить сегодняшним днем. Ведь, по сути, прошлого уже нет, а будущее – это всего лишь гипотетическая линия, которая не существует, пока не станет настоящим. Каждый день – это наше настоящее. И нужно сделать все, что возможно, здесь и сейчас. Ведь никогда не знаешь, что принесет «завтра», которое через двадцать четыре часа станет нашим новым «сегодня».

Самое страшное – это безысходность, когда ты не можешь ничего изменить. Страх от незнания может быть ужасным, но он не сравним с ощущением, что ты бессилен.

Если бы я тогда могла что-то изменить…

Моя жизнь в тот момент никак не была связана с авиацией. Но постепенно мне стали сниться сны о катастрофах, инцидентах на борту. Не часто, но они сбывались. Я ужасно боялась этих видений. Но спустя какое-то время поняла, что, возможно, эта способность досталась мне от дедушки. Конечно, не в такой степени, как у него, но все равно… его слова о том, что я попала туда, куда должна была, после того как я сообщила ему, что устроилась работать в авиакомпанию, стали для меня откровением. Эти сны о самолетах, рейсах, авиации… Может, это и не случайно?

Были и забавные совпадения. Уже работая штурманом в авиакомпании, я пережила одну такую ситуацию, которая чуть не привела к выговору. После ночной смены я уснула днем, и мне приснился сон. Я на борту самолета, собираюсь вылетать рейсом Актау-Стамбул, но вылет задерживается. Я подхожу к пилотам и вижу нашего командира Владимира, который тогда летал в этой же авиакомпании.

– Владимир, что случилось, почему мы не вылетаем?

– Очень сильный боковой ветер. Штурманы не рассчитали и не предупредили отдел по взаимосвязи с экипажем, чтобы остановили нас дома, а рейс задержали. Теперь будем ждать на борту. Наверное, не вылетим сегодня.

Я проснулась в холодном поту. «Да что же это такое?» – думала я. «Снова работа, даже во сне». Через пару минут раздался звонок.

– Кристина, почему вы ночью не просчитали боковой ветер в Актау?

Я невольно засмеялась. Понимаю, что дело пахнет керосином. Вспоминаю, что этот рейс был у моего коллеги, а я его не считала.

– Владимир возмущается, что экипаж не остановили! У них рабочее время на исходе, а Актау-Стамбул все никак не может вылететь, – говорил мне менеджер, а я все еще не могла сдержать смех. «Боже, что за сны – теперь я даже имена пилотов помню!»

Эта связь с авиацией много лет пугала меня, я совсем не понимала для чего и почему во сне ко мне приходят все эти видения, учитывая то, что я никак не могла на них повлиять. Каждая новая сцена авиакатастрофы, происходящей где-то за тысячи километров от меня, оставляла меня в состоянии растерянности и страха. Я чувствовала бессилие: «Как я могла повлиять на это? Могла ли вообще?» Эти вопросы терзали меня. Если я никак не могла предупредить или изменить то, что видела, то зачем мне даны эти сны? Для чего мое сознание показывает мне ужасы, которые я не могу ни предотвратить, ни осмыслить?

Я искала ответы, но находила лишь пустоту. Казалось, будто эти видения были не для меня, а я лишь случайный свидетель, у которого отняли право на действие. Эта загадка оставалась неразгаданной, оставляя меня наедине с ощущением, что я связана с чем-то большим, чем могу понять, но слишком далекой, чтобы на это повлиять.

Сегодня я продолжаю работать в авиации. Это затянуло меня, как воронка. Но по сей день, каждый раз, когда мне снится очередная авиакатастрофа, я в страхе набираю в поисковике, уже заученный текст: «авиакатастрофа», «рейс»… И молюсь, чтобы это оказался всего лишь сон.

Когда детская мечта оживает в огнях Рокфеллера

«Нет ничего более захватывающего, чем слышать, как толпа отсчитывает последние секунды уходящего года на Таймс-сквер».

С самого детства Новый год и Рождество были для меня самыми волшебными праздниками, словно страницы из сказки, оживающей раз за разом. С наступлением декабря в воздухе начинало звенеть предвкушение: аромат хвои, теплый свет гирлянд и особое чувство, будто мир наполняется чудесами. Наряжать елку – это был не просто ритуал, а настоящее колдовство, где каждая игрушка становилась частью волшебной истории.

И, конечно, фильм «Один дома» был неизменной частью этой магии. Мы смотрели его всей семьей, уютно устроившись у мерцающей елки. Я знала каждую сцену, каждую реплику наизусть, но каждый раз смеялась и удивлялась, словно видела это впервые. Вторая часть, где Кевин оказывается в Нью-Йорке, всегда казалась мне особенно сказочной. Та сцена, где он стоит у грандиозной рождественской елки у Рокфеллер-центра, загадывает желание и тут же видит, как оно исполняется, заставляла сердце замирать.

Я мечтала однажды оказаться на его месте, среди сверкающих огней большого города, вдохнуть морозный воздух, полный волшебства, и, затаив дыхание, прошептать свое желание. Я верила, что именно там, у этой величественной елки, можно прикоснуться к настоящей рождественской магии. И эта мечта согревала мою душу, делая каждый праздник еще прекраснее.

Я не раз бывала в Нью-Йорке, всегда летом, уже почти позабыв свою детскую мечту. Но однажды одно решение, которое тогда казалось совершенно безумным – остаться в Америке, – неожиданно дало мне шанс воплотить эту мечту в реальность.

На тот момент я жила в Бостоне вместе с подругой Микой. Мы обе работали продавцами-консультантами в магазине «Зара», пребывая в стране на продленной туристической визе. Предновогодняя суета обещала быть напряженной: магазины бурлили жизнью, и казалось, что никакого праздника мы просто не ощутим. Но ровно за неделю до Нового года мы получили «письмо счастья» от работодателя. Вежливое уведомление сообщало, что в связи с туристической визой мы больше не можем продолжать работать. Вместе с извинениями нас «утешили» подарочным сертификатом на $100 для покупки одежды.

Мы остались без работы, за океаном, без четкого плана на будущее. Но вместо того чтобы поддаться панике, я решила искать позитив в ситуации, как пыталась делать всегда. И хотя потеря работы была неожиданной, она принесла одну ценную вещь – освободила наш новогодний уикенд.

Не раздумывая долго, мы с Микой решили отправиться в Нью-Йорк. Там жила наша однокурсница, которая с радостью нас приютила. Я совсем не думала о своей давней мечте, но в памяти свежи были кадры из недавно пересмотренного фильма «New Year’s Eve». Особенно меня поразила сцена с опусканием хрустального шара на Таймс-сквер под бой курантов. Казалось, это был знак. План на новогоднюю ночь появился сам собой: встречаем Новый год на Таймс-сквер!

Мы отправились в Нью-Йорк, полный огней и предпраздничного волшебства, даже не подозревая, какие сюрпризы готовит для нас судьба.

Нью-Йорк встретил нас хлестким ветром и потерянным багажом. Утренний холод кусался, словно проверяя нашу решимость, но мы не сдавались. Написав заявление о пропаже вещей, у нас не осталось выбора, кроме как ждать новостей и срочно искать куртки. Обувь мы решили не трогать: наши кроссовки, как верные спутники, пытались защитить нас от холода, пусть и не слишком успешно. Но разве можно замерзнуть, когда внутри горит огонь предвкушения праздника?

На Таймс-сквер мы прибыли задолго до полуночи – целых шесть часов. Однако улицы уже были перекрыты, а толпы людей распределялись по кварталам, словно в огромные человеческие блоки. Ближайшие к сцене зоны оказались заполнены, и нам достался лишь пятый или шестой блок. Мы были далеко от главного действия, где выступали звезды, но это не омрачило нашего восторга: ведь мы всё-таки здесь, в самом сердце мира, накануне Нового года.

Правда, у такого массового праздника были свои минусы. Если вдруг потребуется выйти из блока, скажем, в туалет, назад уже не вернешься – придется искать место еще дальше. Осознание этого добавляло напряжения, но мы решили терпеть.

Тем временем мороз пробирал нас до самых костей. Нашим спасением стал горячий кофе в бумажных стаканчиках, щедро «усиленный» капелькой коньяка. Это немного согревало, позволяя не терять дух. Мы прыгали под музыку, подпевая Тейлор Свифт, как будто танцы могли победить холод.

Но действие нашего «волшебного кофе» вскоре сменилось новой пыткой. Мы стояли в толпе, терпя не только мороз, но и всё, что приходилось выносить, чтобы остаться в своей зоне. Смех, музыка, огоньки вокруг и жажда пережить этот момент до конца – всё это держало нас на ногах. Ведь в такие мгновения понимаешь: волшебство – это не отсутствие трудностей, а умение находить счастье даже в них.

И вот он – тот самый момент истины. Небо над Таймс-сквер покрылось холодной вечерней дымкой, а тысячи огней превращали площадь в сияющую сказку. Все замирало, словно весь мир собрался здесь, в сердце Нью-Йорка, в ожидании чего-то по-настоящему волшебного. Над головами толпы медленно поднимался хрустальный шар – символ времени, надежды и новой главы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Принадлежит компании Мета, которая признана в РФ экстремистской и запрещена.